Каю снился очередной беспокойный сон. Он видел родной Скинград, окутанный глубокими чёрными тенями. Жаркая волна пламени и серного дыма накрыла город. Кай, сжимая в руке короткий, окровавленный клинок, смотрел, как привычные улицы, по которым он бегал ребёнком, рассыпаются в прах под копытами даэдра. Он видел, как в небе над городом расцветает чёрная трещина, из которой, словно ядовитый гной, сочится свет Обливиона.

— Нет… — прохрипел он, взирая на расколотое почерневшее небо. — Не опять…

Стена домов перед ним рухнула, открыв вид на главную башню замка. Она горела, а её шпили плавились под натиском чудовищной силы. Небеса, которые всегда были синими, теперь стали кроваво-красными, а в центре этого безумия — зловещий глаз Молага Бала, насмешливо наблюдающий за гибелью смертного мира. Кай чувствовал, как земля под его ногами дрожит, а стены его сердца сжимаются от отчаяния. Это было слишком больно — видеть, как родной дом превращается в груду руин. Вдруг картина перед ним резко сменилась. Теперь он стоял не на мостовой Скинграда, а на выжженной, усыпанной пеплом земле. Тяжёлое пепельное небо, похожее на плотно сбитую вату, давило на плечи. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась Красная гора — живой, дышащий исполин Морровинда, который, казалось, был создан из самого огня и гнева. Но гора не горела. Она просто была. Дрожащая, величественная, огромная, словно ждущая чего-то. От неё доносилось едва уловимое биение сердца, а ещё — тихий шёпот. Сначала это был лишь шуршащий звук, похожий на шелест горячего пепла, но постепенно он становился всё отчётливее. Красная гора говорила с ним. Не на языке смертных, а на языке, который Кай понимал всем своим существом, каждым дюймом своего тела.

«Не сдавайся, смертный. Не опускай рук. Я знаю твою боль, знаю твой страх. Но это ещё не конец. Жертва… только жертва может спасти. Жертва во имя чего-то большего, чем ты сам. Жертва, как моя. Ты тоже можешь отдать себя, чтобы спасти его. Самый яркий человеческий Алмаз — это исполненный до конца долг…», — всё слышался Каю странный шёпот.

Голос этот был старым, мудрым и бесконечно печальным, словно в нём была заключена вся скорбь мира. Красная гора дрожала сильнее, и пепел начал подниматься в воздух, закручиваясь в спирали вокруг Кая. Он чувствовал, как от этой силы его кости ломит, а разум рвётся на части. В следующий миг он почувствовал резкий толчок в плечо и вся гора, пепел, голос рассыпались, будто их и не бывало. Мужчина проснулся.

— Господин легат, просыпайтесь. Варрид прибыл, — раздался над ним встревоженный голос.

На эти слова Кай лишь хрипло застонал, но в глубине души был рад этому пробуждению. Он чувствовал, как бешено колотится в его груди сердце. Открыв глаза, он поднялся и огляделся. Его встретила та же привычная, разрушенная комната с заколоченными окнами. Рядом с ним стоял Ариус, его ординарец, чьё лицо было сплошь испачкано сажей и гарью. В глазах парня читалась тревога, которая всегда появлялась на лицах солдат, когда им приходилось будить своего офицера. Сон ещё не отпустил Кая. Он ощупывал свои руки, всё ещё чувствуя жар пепла Красной горы. В голове отдавался эхом чужой голос: «Жертва…»

— Хорошо, Ариус. Я сейчас буду. Собери всех, — сухо отчеканил Кай, поднимаясь на ноги. Сон был странным, почти пророческим, но сейчас не было времени раздумывать над ним. Его люди ждали приказов. А за стенами этого укреплённого здания ждала война, которая не собиралась заканчиваться. Бесконечная война Междуцарствия.

Молодой легионер быстро кивнул и покинул комнату. Грассус тяжело вздохнул, смерив взглядом свой грязный тюфяк, брошенный прямо на доски пола. Он подошёл к столу, где лежали его доспехи, а рядом, прислонённый к стене, стоял кусок когда-то большого зеркала. Кай начал готовиться. Снова. К бесконечной войне. «До чего же мы все докатились… До чего докатилась Империя…» — горько подумал он.

Кай думал, что нет ничего хуже Взрыва душ, произошедшего три года назад прямо в центре города, но он сильно ошибался. Недавно наступили дни куда хуже. Он отлично помнил тот день, когда это всё началось. Будь Маннимарко и все Тарны прокляты! Они запудрили голову императору Варену, и их ритуал с Амулетом Королей спровоцировал нарушение барьера между Обливионом и Нирном. После Взрыва душ Красная гора сотрясалась и гремела до самого основания, а созвездие Змея разрослось настолько, что угрожало затмить собой остальные знаки. И за всем этим стоял Маннимарко. Он манипулировал императором. Он манипулировал канцлером и главой Совета Старейшин Абнур Тарном. Он свёл с ума императрицу-регента Кливию. Но какая ирония, что и сам Король Червей оказался лишь очередной марионеткой, за которой стоял сам бог Порабощения Молаг Бал. Предатели… они были повсюду. От императрицы и старейшин до генералов легиона — все были частью заговора. Войска разбиты и рассеяны, командования больше нет. А ведь всего пару лет назад всё было иначе…

Кай не раз слышал, как говорили, будто Варен Аквилариос, сын коловианского герцога был слишком благородным и наивным. Но он, человек из баронской семьи Грассус, уроженец запада, видел в нём надежду. Когда Варен восстал против императора Леовика, грязного ричмена, склоняющегося перед даэдра, Кай без колебаний поддержал его. Власть династии Длинного Дома и ведьмаков из Предела быстро пала. Они изгнали их из Сиродила, и при Варене Империя обрела второе дыхание: границы держались стальным кольцом, а легионы начали теснить мятежные провинции. Сиродилец снова правил Сиродилом. Но лишь на время, ведь потом пришёл Маннимарко. Он шепнул императору о возможности заполучить дар Акатоша, о Драконьих огнях. Варен поверил, но не из-за жажды силы, а, чтобы наконец-то зажечь огонь в храме Драконьего Пламени и поновить барьер. Это всё оказалось ложью. Обманом и выдумкой, которые привели его к гибели. После смерти Варена всё полетело к Шеогорату на Дрожащие острова. Смута, устроенная Тарнами, сделала ситуацию неуправляемой. По велению Короля Червей они саботировали оборону границ, и враги прорвались в Сиродил. Спустя три года отчаянной борьбы из тринадцати легионов боеспособными и верными Империи оставались лишь немногие: Четвёртый столичный и Седьмой, отрезанный где-то в далёком Хаммерфелле. Тринадцатый, отправленный ещё императором Вареном в южный Эльсвейр, отказался возвращаться. Враги сжимали Сиродил со всех сторон, а генерал Ренмус думал лишь о собственной власти в Сенчале. Первый, Второй, Третий и Девятый легионы пытались удержать северный Валенвуд, но были уничтожены в Марке Смерти силами Доминиона. Ходили слухи, что Десятый легион всё ещё держит Чейдинхол, но это были лишь слухи. Стоило пограничной обороне пасть, донесения перестали приходить — остались только слухи, а теперь не осталось и их. Оборона рассыпалась на отдельные очаги сопротивления, каждый из которых был отныне сам по себе. Но был ли это предел их страданий? Нет, не был.

Когда Империя истекала кровью, Тарны нанесли ей ещё один удар. Это было «Великое Предательство». Кай хорошо запомнил тот чёрный день, последний солнечный день в столице. Две недели назад он занимался укреплением городских стен, когда его неожиданно вызвали во дворец. В Тронном зале, восседая на троне Реманов, сука Кливия Тарн объявила, что легион должен присягнуть на верность Молаг Балу. Те, кто согласился, испили кровь Хладной Гавани, превратившись в бездушных слуг Бога Интриг — «Нулевой легион». Кай смотрел на своих товарищей, на тех, с кем делил хлеб и смерть в десятках битв. Он видел, как их глаза гасли, а души покидали тела. Кай не мог принять такую судьбу. Вместе с другими офицерами он начал готовить свержение императрицы-регента. К глубокому сожалению, их постигла неудача. Предателей было слишком много, а их — слишком мало. Поняв тщетность своей задачи, Кай собрал верных себе легионеров, чтобы с боем прорваться через улицы города и соединиться с войсками в Чейдинхоле или Кватче. Но и это не удалось. Его снова ждало поражение. Задержанные толпой примкнувших к ним гражданских, они с ужасом наблюдали, как над столицей раскрывается огромный дольмен, извергая порождения Обливиона. Три моста рухнули на их глазах, навсегда отрезав остров от остального Сиродила. Большинство легионеров, отказавшихся присягать даэдра, были схвачены и казнены. Лишь некоторым офицерам, таким как Кай, удалось укрепиться в разных районах города. Он увёл своих людей в купеческий район и занял здание торговой палаты, превратив его в неприступную крепость. Со временем им удалось наладить сообщение через канализацию, узнав, что они не одни. Но надежда была призрачной, и с каждым днём угасала всё больше…

Имперский город. Кай привык к нему, он полюбил его. В детстве его родной Скинград казался ему безнадёжно угрюмым, и он целый год с огромным нетерпением ждал с отцом поездки в сердце Сиродила. Для Грассуса Имперский город был воплощением культуры, знаний и единства — всего, чем он так дорожил. Изысканный, нарядный, многоликий. Поначалу, как истинному коловианцу из Скинграда, он казался Каю забавной нибенийской диковинкой, но со временем он проникся его духом. Империя Алессии никогда не контролировала гордый Коловианский Запад полностью, и долгое время они жили порознь. Но с приходом Ремана, которого люди нарекли самим «Сиродилом», они — коловианцы и нибенийцы — наконец-то поняли, что они нечто большее. Они поняли, кто такие сиродильцы. Имперский город был символом этого объединения, и теперь этот символ был попран и смят. Город лежал в руинах, его жители были принесены в жертву, а легионы — разгромлены. Всё, над чем трудились их предки, было уничтожено. Кай никого не сумел защитить. Даэдра всё забрали у них: Башню, дома, землю и даже их самих. Во всём этом безумии Грассус надеялся лишь на то, что Сай Сахан всё-таки сумел забрать с собой Амулет Королей и сбежать из столицы. Командир Драконьей стражи должен был спрятать его от даэдра. Этот редгард не был сиродильцем, но он верил в Империю и был верен покойному императору. Варен… где-то там, в Кватче, был ещё его племянник Карл Аквилариос, молодой «Волк Кватча». Зная заранее, что жёнушка Варена, змея Кливия, откроет Врата Обливиона над столицей, Кай, не задумываясь, бросился бы на неё и загрыз зубами. Возможно, тогда история повернулась бы иначе, и племянник Варена сидел бы сейчас на Рубиновом троне. Как и многие другие, он не был императором по крови, но он хотя бы был славным человеком. Кай каждый день молился за него, за свой родной Скинград и за Империю. Он молился всем Восьмерым богам по очереди. Он просил их дать ему ответ, что делать дальше. Но, увы, никто не отозвался. Все Восемь богов хранили молчание…

— Алессия, Реман или Акатош… — прошептал Кай. — Помогите нам хотя бы кто-нибудь…

Лязгнула тяжёлая сталь на его плечах, затрещали латные сабатоны на ступнях. Грассус закончил готовиться к новому дню войны. Завершив с портупеей, он высунул из ножен клинок для осмотра. В тусклом свете комнаты блеснуло чёрное, как сама бездна, эбонитовое жало. Кай с прищуром дотошно осмотрел своё угольное оружие. Это был родовой меч скинградских баронов Грассусов, подарок Каю от отца, прославленного генерала. Лучшее оружие на свете. Хорошее, чтобы рубить как с лошади, так и в плотном строю. Не слишком длинное, не слишком короткое. И самое главное — невероятно прочное, ибо по легендам эбонит был застывшей в чёрных кристаллах кровью самого Шезарра, того, кто обязал других богов отдать вместе с ним свою божественную силу, чтобы создать Нирн и Мундус.

Убедившись, что клинок остался чёрным и на нём нет ни единой щербинки, Кай спрятал его обратно в ножны. Он направился к выходу. Когда Кай уже почти вышел, его ноги невольно остановились, и мужчина бросил короткий взгляд на прислонённое к стене побитое стекло, поймав в нём своё искажённое отражение. Ничего нового он там, как обычно, не увидел. Грассус был всё так же мертвенно-бледен. Лишь щетины прибавилось. Хмыкнув, он покинул эту комнату, зная, что больше в неё никогда не вернётся.

***

— Смирно! — выкрикнул стоявший у дверей Ариус, когда Грассус вошёл в помещение. — Товарищи офицеры, легат здесь! — оповестил он всех.

Офицеры Имперского легиона и пара командиров из императорской гвардии встали как один, отдавая честь легковесным ударом кулака в грудь. Грассус кивнул им, произнося:

— Вольно, господа.

Они снова опустились в свои кресла. Помещение было освещено мерцающим магическим огоньком, парившим под потолком, словно заблудившийся светлячок. Кай Грассус, оглядывая командиров, прошёл вглубь помещения. Это был просторный зал для собраний, когда-то принадлежавший Торговой палате. Время не пощадило его — один край стола был надломлен, но остальные детали интерьера по-прежнему были массивны и внушали уважение. Грассус занял своё место во главе стола. Едва он опустился в кресло, как к нему наклонился его заместитель и друг, уроженец Бравила, префект Кассиндер Дор.

— Как спалось, приятель? Тебе хоть удалось отдохнуть в этом шуме? — тихо спросил он.

Кай отрицательно покачал головой.

— Не очень. Как обычно, всякое дерьмо снилось.

— Дерьма сейчас и правда много, — криво усмехнулся Кассиндер. — И оно такое жидкое, как вода, а мы почему-то пытаемся жрать его вилкой. Боюсь, что оно достанет нас даже в Этериусе.

На слова своего префекта Грассус лишь громко расхохотался, с грохотом хлопнув ладонью по столу. Его внезапный смех разорвал напряжённую тишину, и все взгляды в зале заинтересованно обратились к нему. Грассус, не отводя глаз, обвёл собравшихся командиров долгим, оценивающим взором. Здесь собрались многие: офицеры легиона, бывшие недавно в полях; гвардейцы, мерявшие коридоры Башни Белого Золота; стражники, гонявшие до недавнего времени пьянь по улицам; и даже маги из гильдии. Их было меньше, чем неделю назад, и уж тем более меньше, чем год назад. Лица почти всех присутствующих выдавали в них жителей Трона Разлучённых Королей. Среди них уже давно не было ни орков, ни эльфов, ни нордов. В последние десятилетия войска набирались исключительно из уроженцев Сиродила. Из-за утраты провинций наборы проводились по графствам, а легионы называли в честь сиродильских городов, где их и сформировали. Это было скорбное зрелище. Горькое напоминание о том, как Империя оскудела за время Междуцарствия. И с каждым днём ситуация становилась всё хуже. Рядовые дезертировали, офицеры уходили. Они не видели смысла в борьбе, не хотели больше посылать людей на верную смерть. Пока они сражаются, пока и существует Империя. Но когда они умрут… что тогда? К несчастью для Империи, даже самые стойкие и лучшие сыны имеют свойство подходить к концу.

Отдельно от всех армейских, уединившись в углу, сидели маги. Возглавлял их мужчина, тронутый сединой, в тёмно-синей робе, поверх которой сияли толстые мифриловые латы. В отличие от всех присутствующих, он был выходцем из Драконьей стражи, личных телохранителей покойного императора Варена. Сын сиродильца и бретонки, его лицо было светлее, чем у нибенийца, и тем более коловианца. Этого человека звали Абсолон Альм, и он, пожалуй, был главной боевой единицей в их небольшом войске. Его мать была архимагом Гильдии Магов, до того, как императрица-регент Кливия Тарн упразднила её и на её место пришёл Орден Червя. Как и все маги, Альм был саркастичен и высокомерен, но, по мнению Грассуса, своё дело он знал. Несмотря на то, что вёл он себя как засранец, сердце у него было доброе: он мог сбежать в любой момент, но решил остаться, чтобы помочь им и гражданским. Отцепив свой взор от скучающего Альма, Кай взглянул на разведчика, который стоял рядом со столом.

— Докладывай, Варрид. Как там капитан Кавдекс и его люди?

— Они держатся, мой господин, — сказал разведчик, делая шаг вперёд. — Его легионеры — настоящие львы, упрямые, как хай-рокские мулы. Ситуация у них куда лучше нашей.

— Насколько? — коротко спросил Грассус.

— Капитан Кавдекс и его люди контролируют почти весь района Реман Плаза. Штаб капитана расположен в здании суда. Им также недавно удалось взять в плен офицера зивкинов, правда, тот ни в какую не желает говорить. Думаю, господин Альма будучи на месте сможет это исправить, — недвусмысленно глянул разведчик на мага, который, казалось, задремал.

— Это хорошие новости, — посетила улыбка губы легата. — А что по заданию?

— Капитан Кавдекс передал это, — Варрид полез в подсумок и достал несколько свитков. — Ему пришлось перерыть весь строительный архив, но он нашёл искомое. Теперь у нас есть схема старой канализации и катакомб алейдов.

— Отлично! Ты добыл то, что нам нужно, — Грассус довольно кивнул. Краем глаза он заметил, как сонный Абсолон Альм, услышав о картах, приоткрыл свои веки. — Кавдекс, кстати, уже провёл обследование начального участка маршрута?

— Пока ещё нет, — отрицательно качнул головой разведчик, выложив свитки на центр стола. — Но перед моим уходом господин капитан как раз планировал этим заняться.

При виде пожелтевших от времени карт офицеры моментально оживились. Они заговорили и, встав с мест, потянулись к древним работам эльфийских и алессианских мастеров. И это было неудивительно: от этих свитков напрямую зависела их жизнь. Недавно на одном из советов они пришли к выводу, что имеющихся у них сил недостаточно для штурма Башни Белого Золота, а значит, и для закрытия Врат Обливиона. Подобный шаг был бы не только самоубийством, но и поставил бы под угрозу жизни граждан, оставленных при таком раскладе на попечение даэдра. Исходя из всего этого, поэтому они приняли решение оставить город врагу и отступить. Отход планировался не на виду у противника, а через старую канализацию и относительно разведанную часть катакомб алейдов. И канализация, и катакомбы находились в районе знати — самой древней части Имперского города, не считая, конечно, Башни. Помочь им в этом и вообще взять на себя всю «подземную» часть перехода должен был маг в мифриловых доспехах — тот самый Абсолон Альм, которого ни в коем случае нельзя было потерять. Он не только отлично разбирался в алейдских руинах, но и свободно читал их специфическую письменность. В молодости Альм с киркой в руках обшарил почти все руины алейдов в Сиродиле, и его знания были нужны им позарез, чтобы не угодить в ловушку в этих катакомбах.

— Не трогайте их своими грязными руками! — резко подскочив с места, тут же напомнил о себе Альм. — Чего налетели на них, как имга на бананы! Будто бы вы разберётесь в этих картах. Дайте сюда, мне нужно их смотреть, а не вам, — подошёл он к офицерам и одним движением смахнул все рукописи со стола. Отойдя в сторону, маг на ходу создал дополнительный источник света и с головой ушёл в изучение старых записей.

Грассус проигнорировал эту вспышку Альма. Остальным офицерам тоже пришлось её проглотить. Они лишь недовольно поморщились, уставившись ему в спину. Им приходилось откровенно его терпеть. Что поделать? Все эти маги были слишком вспыльчивыми и ранимыми натурами. Эту истину Кай успел узнать ещё по собственной матери. Чуть что — так они сразу бьют посуду в доме.

— Что ещё можешь добавить, Варрид? Что происходит с нашими силами в городе? — Грассус продолжил допрос, выбросив заносчивого мага из головы.

— В Храмовом районе, над Храмом Единого, больше не реет знамя с Красным Алмазом. Я не смог туда пройти, но могу предположить, что полк легата Аллойзы Цинны разбит. Ещё капитан Мидара погиб. Его люди присоединились к капитану Кавдексу. Они рассказали, что их под Эльфийскими садами выследили кланфиры. Эту заразу не отпугнуло даже невыносимое зловоние канализации.

После слов разведчика зубы Грассуса сжались от злости. Потери… ещё потери. Когда этому будет конец?

— Мы сами застряли здесь, — выдохнул легат, успокоившись. — Туннели под этим зданием и вокруг него завалены даэдра. Мы в ловушке. Через несколько кварталов, на выходе из района, есть канализационный отстойник с входом в большую клоаку. Ты говорил, Варрид, что ходил через него. Наши силы смогут там протиснуться?

— Исключено, — без раздумий ответил Варрид. — Там будет слишком узко для такого количества людей. Клоаку хотя и называют большой, но за раз смогут пройти десятки, а не сотни или тысячи. На поверхности и на первых этажах возникнет слишком большое столпотворение. Нашим силам придётся чересчур долго топтаться на одном месте. Это займёт не меньше часа, если не больше.

Грассус лишь молча кивнул. Он даже не был раздосадован: казалось, он уже привык к неудачам и просто ожидал такого ответа. Вместо того чтобы сыпать бесполезными проклятиями, легат абсолютно спокойно обратился к офицерам.

— В таком случае… — Грассус оглядел сидящих за столом людей. — Нам остаётся выполнить то, о чём мы с вами говорили вчера. Господа офицеры, мы должны пробиться по улицам к силам капитана Кавдекса. Это будет сложно, но Реман Плаза совсем рядом. Если ударим неожиданно и быстро, у нас есть шанс проскочить. На марше мы доберёмся за тридцать-сорок минут. Там, я уверен, войска капитана Кавдекса выйдут нам навстречу. Вряд ли даэдра и их приспешники ожидают, что мы пойдём с гражданскими, считая их лишь обузой.

Его слова не стали ни для кого большой новостью или неожиданностью. Всё к этому и шло: канализация в их районе была обрушена, что сделало сообщение с другими отрядами невозможным. При любом раскладе им нужно уходить. Но даже зная правду, не все оказались к ней готовы.

— Это безумие… — покачав головой, подал голос капитан стражи Лоран Цивелло, сидевший дальше всех. — Особенно если мы возьмём с собой гражданских. Моё предложение: мы должны их бросить. В подобной операции они будут только мешать.

— Господин капитан, ваше предложение отклонено, — ответил Грассус, массируя виски. — У Легиона есть устав. И поскольку вы теперь часть Легиона, а не городской стражи, вы обязаны его соблюдать. В уставе Легиона чётко написано: «защищать граждан Империи при любых обстоятельствах». Это зафиксировано как в присяге, так и в уставе.

— В уставе? Написано защищать граждан? — переспросил Цивелло. — Господин легат, а кто тогда защитит нас? По городу бродят, мать его, даэдра, а не толпа обдолбаных скумой каджитов из Сенчала! Эта регентша из Тарнов, её папаша из Совета Старейшин и генерал Валерий — они предали нас. Где наш император? Где наша Империя? — повысил он голос, выпучив глаза на легата.

Грассус не ответил. Ему надоело всё это. Вместо этого он медленно опустил руку к поясу и обхватил рукоять своего эбонитового меча. Зловещий, протяжный скрип стали, когда клинок покидал ножны, заставил присутствующих замереть. Грассус вынул его полностью и, не отводя взгляда от Цивелло, демонстративно положил оружие на стол между ними, как вызов. Клинок, чёрный, как сама ночь, отражал дрожащий свет свечей, и казалось, что он поглощает его. Все взгляды, полные удивления и недоумения, были прикованы к этому лезвию. Цивелло, просто застыл. Его недовольство сменилось страхом.

— Где Империя? — наконец произнёс Грассус. Его голос был тих, но сталь в нём звенела. — Она — прямо здесь, перед тобой. Ты знаешь, что положено за несоблюдение устава и приказов вышестоящих чинов в условиях войны? Казнь. Цивелло, я не поленюсь привести приговор в исполнение прямо сейчас. Скажи, ты готов к нему?

Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Все взгляды были прикованы к Цивелло, который словно окаменел. Его выпученные глаза медленно опустились с лица Кая на эбонитовый меч, лежащий на столе. Через минуту он смог сделать вдох. Он тяжело вздохнул, покачал головой, и в его глазах промелькнула тень покорности.

— Господин легат, я прошу прощения за своё недостойное поведение. Я был неправ, — развенчав тишину, тихо сказал он.

— Так, я предлагаю всем успокоиться, — вмешался Кассиндер Дор, поднимая руку. — Господин Грассус, капитан Цивелло в чём-то прав. На такое дело нам понадобится удача, да покрепче гвоздей из подковы «Серебряного». Главная проблема здесь не мы, а гражданские.

— Мы можем накинуть на них магию невидимости. Хотя бы на часть пути они будут скрыты, — отозвался Абсолон Альм вместо Кая, оторвавшись на секунду от карт и глянув в их сторону.

— А я всецело согласен с господином легатом! — подал голос центурион Белизариус Джордано, самый рослый из офицеров Грассуса. Этот человек был так же крепок, как и каменный дом в Бруме, в котором он родился. — Потери у нас будут в любом случае. Мы либо пробьёмся, либо сдохнем здесь. Третьего не дано. И, кстати, сейчас самое удачное время. Господин легат, пока вы отдыхали, со стороны внешних стен гремел обстрел. Я полагаю, что войска одного из Альянсов могли подойти к Красной Кольцевой дороге, а может, и к берегу самого Румаре. У нулевых и даэдра после этого началась суматоха, и их давление ослабло. Если мои предположения верны, то на какое-то время мы должны стать для них не так интересны, как раньше. Этим, бесспорно, нужно воспользоваться для прорыва к капитану Кавдексу и последующего ухода из города.

Словам внушительного центуриона никто не возразил. Грассус знал, что его офицеры согласны с ним, а другие просто будут молчать.

— Говоришь, гремел обстрел? Как думаешь, кто это может быть? Ковенант? Пакт? Или, может, Доминион? — легат сложил руки в замок, положив подбородок на них.

— Сложно сказать, кто был ближе всех к столице. А до стен не добраться, чтобы взглянуть, — кратко доложил Джордано.

— А что если… — Кассиндер Дор выдвинул своё предположение с явной надеждой. — Что если это Седьмой, Десятый или Тринадцатый легионы? Вдруг они вернулись, чтобы спасти столицу?

На этот счёт Грассус предпочёл промолчать. Спасти столицу? Было бы хорошо, но вряд ли. Акатош ему свидетель, он уже давно не пытался разобраться в царящем хаосе. Весь Тамриэль, от островов Саммерсет до Морровинда и Хай-Рока с Чернотопьем, был объят пламенем войны. Для Грассуса Даггерфолльский Ковенант, Эбонхартский Пакт и Доминион Альдмери были не более чем упрямыми армиями, что бездумно сражаются друг с другом, в то время как даэдрические твари развалились на Рубиновом троне. Ковенант, представленный бретонскими и редгардскими королевствами, стремился посадить на трон короля Вэйреста Эмерика. За ними следовал Доминион, чья королева Алинора Айренн обнародовала манифест, где назвала младшие расы «несмышлёными детьми» и потребовала принять себя императрицей Сиродила. Не менее удивительным был и Эбонхартский Пакт — самый необычный, по мнению Кая, альянс, где восточные норды под предводительством Йорунна Короля-Скальда и данмеры Трибунала решили не уступать другим. Была ли способна хоть одна из этих сторон потушить пламя войны? Грассус считал, что нет. Они лишь подливали масла в огонь, подыгрывая Молаг Балу.

— Что мы будем делать, когда объединимся с силами Кавдекса и выберемся из города по катакомбам? — задал вопрос один из его офицеров.

— Мы уйдём на Запад, — спокойно ответил легат. — В Кватч, к племяннику императора Варена. В данный момент только он и граф Скинграда остаются единственными имперскими сановниками, сохранившими верность Империи. Можно было бы отправиться и в Чейдинхол, к Десятому, но об его судьбе ничего не известно. Я точно знаю: Кватч и Скинград держатся. Коловия держится. Герцог Карл Аквилариос, собрал остатки разбитых легионов из Марки Смерти и готовит наступление на Золотой берег и Анвил с целью вернуть их под контроль Империи и вымести оттуда пиратское отродье.

Услышав сказанное, многие присутствующие заметно приободрились и улыбнулись. Но, как и следовало ожидать, не все.

— Господин легат, откуда у вас эта информация? Я, например, такого не слышал, — вновь подал голос Лоран Цивелло.

Расцепив пальцы из замка, Грассус откинулся на спинку стула. Этот Цивелло начинал его откровенно раздражать…

— Перед тем как над городом открылись дольмены и Врата Обливиона, я получил письмо от матери из Скинграда. Эти сведения исходят от неё, — кратко ответил Грассус. При этих словах все офицеры, сидевшие за столом, обменялись многозначительными взглядами.

— При всём уважении, господин легат, вы уверены в донесениях вашей матери, досточтимой баронессы Этксиэль? — будто только и ожидая этого ответа, с лёгкой усмешкой спросил Цивелло.

На лице Грассуса не дрогнул ни единый мускул. Он лишь бросил короткий взгляд на спину Альма — кое в чём они были с ним немного похожи. Только его матерью была эльфийкой из Ауридона, о чём Кай не любил распространяться из-за начавшейся недавно войны с Алинором. Из двух оборотов дрейка ему досталась сторона отца, рок смертного. Телом он пошёл в него, не получив от матери долголетия, но для многих этого было достаточно, чтобы за глаза называть его бретоном или вовсе полукровкой.

— Я верю ей так же, как верю каждому из тех, кто сейчас сидит предо мной, — ответил Грассус, и его взгляд скользнул по лицам товарищей по Легиону, полностью игнорируя офицеров стражи. — Мы прошли вместе не одну битву и не одну кампанию. Соратники, мы должны помочь Карлу Аквилариосу объединить Запад, чтобы потом контратаковать и вернуть Хартленд со столицей. Если Восемь Богов ещё не отвернулись от нас, он займёт Рубиновый трон. Вы со мной?

После слов Грассуса в зале воцарилась тишина. Затем один за другим его боевые товарищи начали подниматься. С улыбками на устах, они как один ударили себя по нагрудникам калёных кирас.

— Да! Мы с тобой! — поддержали они его дружным хором.

Наконец, на лице легата появилась лёгкая улыбка. Несколько долгих месяцев он прятал её даже от самого себя.

— Тогда готовьтесь. Нам нужно прорваться на Реман Плаза, а после унести отсюда ноги, пока наши враги не сцепились по-настоящему, — тихо, но твёрдо сказал Грассус.

— Господин легат, — вдруг снова выступил вперёд ушедший в тень Варрид. — Капитан Кавдекс не собирается покидать город. Он поможет нам, но сам вроде собирается остаться.

Грассус медленно повернул голову к разведчику. На лице легата промелькнула нотка замешательства, но быстро испарилась. Почему-то он не был удивлён этим оборотом. В глубине души Кай всегда знал, что Кавдекс будет стоять, даже когда остальные падут. Легат помнил старые дни в форте Уорден, когда его ещё не отняли у Империи. В первые годы Войны Альянсов они безуспешно обороняли его от войск Ковенанта. Именно тогда в нём появилось безмерное уважение к капитану Анатолию Кавдексу, человеку, бесконечно преданному Империи. Бретонские лучники завели привычку стрелять в любого офицера. Многие из них стали носить униформу рядовых, чтобы избежать лишнего внимания. Но не Кавдекс. Каждое утро он натирал до блеска свои доспехи, прочёсывал красный гребень на шлеме и совершенно невозмутимо отправлялся патрулировать стены. В него попадали три раза, но он всегда заканчивал обход. Грассус просил его быть осторожнее, но тот лишь упрямо качал головой и отвечал: «Эти выскочки должны уяснить, что Империя непобедима. Поэтому и мы должны быть непобедимы». Спустя некоторое время им было приказано оставить крепость. Кавдекс уходил последним. Со всех сторон их окружают враги, люди боятся, и лишь Кавдекс непоколебим. Кая знал, что город потерян. Он знал, что легион расколот. Но всем сердцем он верил: «пока такие как Кавдекс живы, Империя Сиродила непобедима».

— Кавдекс, сумасшедший ублюдок… — с улыбкой произнёс Грассус. — Он никогда не сдаётся. Если понадобится, он отдаст свою кровь, лишь бы Красный Алмаз оставался красным. При встрече я с ним поговорю. Что ж, парни? За работу! Вы готовы убить ещё пару сотен, а может, и тысяч тварей из Обливиона?! — рассмеялся он, ударил кулаком по столу и встал.

Грассус обвёл взглядом своих людей, чувствуя, как внутри разгорается угасший было огонёк надежды. Они сделали свой выбор. И теперь им предстояло пройти этот путь до конца.

--------------------------

Под Красным Алмазом подразумевается Амулет Королей. Во времена Второй Империи и эпохи Междуцарствия символом Империи выступал не дракон Септимов, а красный алмаз Алессии.

Слияние миров — начавшаяся в 2Э 582 попытка слияния Нирна и Хладной Гавани, предпринятая князем даэдра Молагом Балом. Оно стало возможным в результате случившегося в 2Э 578 «Взрыва душ» по вине Маннимарко, ослабившего барьер между Нирном и Обливионом.

Взрыв душ — магический взрыв в Имперском городе, произошедший в Храме Единого в 2Э 579 (по другим источникам в 2Э 578). Катастрофа была подстроена Маннимарко во время проводимого им ритуала, который якобы должен был превратить императора Варена в Драконорождённого. Магический взрыв привёл к окончательному падению барьера между Нирном и Обливионом.

Восстание Варена — восстание, вспыхнувшее в Сиродиле в 2Э 576–2Э 577 под предводительством коловианского герцога Варена Аквилариоса. Оно положило конец правлению династии ричменов Длинного Дома на Рубиновом троне. 

Серебряный — конь Ремана I Сиродила, которым тот владел в период Первого Акавирского вторжения. В период Второй империи и Междуцарствия гвозди из его подков имели хождение на просторах Тамриэля в качестве сокровища.

Дрейк – название золотой монеты, принятой в Империи Реманов. Септимов тогда ещё не существовало, а названием монеты были обязаны богу-дракону времени Акатошу. 

----------

Имена и фамилии имперцев — это отдельная, многослойная тема. Вопреки распространённому мнению, они не ограничиваются только римским стилем. Согласно лору вселенной TES (более давней), они делятся на две основные группы, отражающие культурное разделение региона Сиродил. Коловианцы, жители западной части Сиродила, часто имеют имена и фамилии, стилизованные под древнеримские. Нибенейцы, жители востока, напротив, носят имена, которые представляют собой смесь из французских, итальянских и немецких мотивов. Центральный регион, называемый Хартленд, который находится вокруг Имперского города, представляет собой «смесь» этих двух традиций, что отражает слияние культур Коловии и Нибена. Для примера: Тит Мид II, будучи коловианцем, имеет имя, которое соответствует его западному происхождению. В то же время, Абнур Тарн — это типичный нибенейский аристократ, что подчёркивается его именем. Это правило "относительно соблюдалось" в предыдущих частях серии, и даже отмечалось в путеводителях по миру. Однако в The Elder Scrolls V: Skyrim это правило было в значительной степени проигнорировано. Примечательно, что в The Elder Scrolls Online к этому культурному разделению в "некоторой степени вернулись".

----------