Огромные клубы черных туч, будто войско мрачных всадников, неслись с севера по небу. Глубокая осень брала своё, предвещая скорую зиму. С каждым днём её приближения чума, голод и война расползались по миру, поглощая всё новые жизни. Освобождённая из холодной кельи Великой септы, Серсея в сопровождении вооружённых рыцарей Джейме была доставлена в Красный замок. Впервые за долгое время помывшись и хорошо поев, этим вечером она стояла на одном из замковых балконов, вглядываясь в вечернюю Королевскую Гавань. Город, ещё недавно хранивший покой, сейчас тонул в огне и крови. В нём шли жестокие бои. На мгновение ей почудилось, будто лёгкий ветер донёс до неё женский крик и детский плач. Сочувствовала ли им Серсея? Ничуть. Она не испытывала жалости к горожанам. Эти люди были всего лишь мерзкой, нищей, грязной тлёй, которая хотела обрить её прекрасные золотистые волосы и провести голой по улице, дабы все узрели её позор и унижение. Они держали Серсею в келье, заставляя мочиться в ведро и вкушать гнилой хлеб. Будили её каждый час, не давая спать, чтобы она молилась. В ответ она стучала, кричала и визжала, пока не охрипла и не стало больно глотать. Но толку от этого было мало. Бессонница, лютый холод, голод и лихорадка в конце концов все же привели её к покаянию. Серсея сломалась. Дело дошло до того, что дочь Ланнистеров опустилась на колени, как обычная простушка, и рыдая начала молить Его Воробейшество о прощении и снисхождении.

До чего же мерзко было чувствовать себя столь беспомощной! Старый Воробей обвинил её в супружеской неверности, распутстве, государственной измене и даже в убийстве. А виной всему — слизняк Осни Кеттлблэк, который под кнутом признался, что по её приказу задушили прежнего Верховного септона. Кеттлблэк, не выдержав кнута, разболтал Воробью то, что должен был унести в могилу. Его братья, взятые королевой с улицы, палец о палец не ударили ради неё. Ауран Уотерс, её адмирал, увел флот в море и исчез. Таэна Мерривезер, хитрая мирийка, которую Серсея считала единственным другом, вмиг сбежала в свой Длинный Стол, как только запахло дымом. Харис Свифт и Пицель предложили её королевство Тиреллам. Меррин Трант и Борос Блаунт, поклявшиеся её защищать, также исчезли. Кузен Лансель, клявшийся ей в любви, примкнул к её обвинителям. Ложные друзья, неверные слуги и подруги, любовники с лживыми клятвами на устах, даже собственные родичи — все покинули её в час нужды. Пребывая в заключении, Серсея впервые в жизни ощутила страх и отчаяние. Её мир скукожился до тесной камеры с ночным судном, бугристым тюфяком и убогим, как надежда, кусачим одеялом. Однако сегодня… сегодня этим вечером всё изменилось. Она снова ликовала. Глядя на кровавую бойню, что развернулось внизу, Серсея вновь наслаждалась жизнью. Когда она уже было стала терять надежду, он всё-таки пришёл. Её брат-близнец, её любовь — Джейме вступил в город во главе армии, в тот самый день, когда её должны были провести обритой и абсолютно голой по улицам. Ланнистеры всегда платят свои долги. Его Воробейшество, его фанатики, преданные им горожане и обычные предатели — все они уничтожены, стёрты в прах. Она написала Джейме письмо «приди», и Джейме пришёл. Джейме спас её. Только на него она может положиться.

События прошлого повторились. Более пятнадцати лет назад их отец, Тайвин Ланнистер, разорил Королевскую Гавань со своими знаменосцами. Теперь Джейме повторил его деяние. Город пылал. Великая септа короля Бейлора и мерзкий Его Воробейшество были объяты пламенем очищения. Лорд Джейме Ланнистер в городе — это означало, что королева Серсея Ланнистер наконец могла быть спокойна. За последние пару лет её брат очень сильно изменился. Он стал решительнее, напористее и гораздо изобретательнее. И Серсее это нравилось. Их отец, как и она сама, был невероятно удивлён, когда Джейме, вернувшись из плена, вдруг решил снять свой Белый Плащ и занять место наследника Утёса Кастерли. Потеря руки — того, чем он больше всего в мире гордился, — закалила его и позволила повзрослеть. Сперва Серсея негодовала из-за ухода Джейме из гвардии, но это не продлилось долго. Стоило ему раскрыть, что во время путешествия он осознал истинную опасность и хитрость Тириона, который и развязал эту глупую войну, и что нельзя позволить ему унаследовать Утёс, как её гнев тут же сменился милостью. Впрочем, на неё повлияли и другие факторы. После плена Джейме стал ещё более неистовым в любви. Серсее нужно было лишь мигнуть или намекнуть, и он тотчас же задирал ей юбку, начиная трахать её словно портовую шлюху, порой по десять раз на дню. В общем, ей было приятно, что Джейме наконец-то разглядел в Тирионе то чудовище, о котором она ему раньше говорила. Их мысли сошлись. Единственное, что не устраивало Серсею во всей этой ситуации, — это то, что её брат безропотно согласился с волей их отца жениться на Сансе Старк. Он умудрился обрюхатить её, а затем отправил в Утёс. В один из дней до столицы дошла весть, что рыжая дурочка Старк сподобилась родить мальчика. Джейме нарёк его Родри Ланнистером, но сам он, наедине, частенько называл сына Родриго — именем до смешного глупым. Как же в те дни Серсея рвала и метала на братца! Это стало главным пятном в их отношениях, настолько взбесившим Серсею, что она хотела написать домой, чтобы кто-то удавил этого ублюдка, рождённого от семени её мужчины. Джейме долго извинялся за этот проступок, уверяя, что отец принудил его, иначе он отдал бы Утёс и Винтерфелл Тириону, и тогда мелкое чудовище стало бы неудержимым. Насчёт Утёса Серсея не совсем верила, но вот по поводу Винтерфелла и Севера это могло быть правдой. И тем не менее, даже здесь Джейме сумел загладить свою вину, ведь вскоре…

Он подал ей голову Тириона на блюде. Перед своей кончиной тот прибегал к ней, истерически ныл об изменившемся Джейме, но Серсея знала: Тирион просто боялся, что Джейме отвернулся от него. Он предчувствовал свою смерть, и она за ним пришла. Её брат доказал ей свою любовь. Он сказал, что позаботится о Тирионе, и выполнил своё обещание. Накануне свадьбы Джоффри карлика нашли утопленным в бадье, в которой он мылся. Услышав эту новость, Серсея первое время не могла поверить своим ушам. Благодаря Джейме глупое пророчество Мэгги Лягушки о Валонкаре больше не довлело над ней и её детьми. Она вздохнула с огромным облегчением. Тирион был мёртв. А вот дальше начались сплошные проблемы. За смертью Тириона немедленно последовала смерть Джоффа и их отца, отравленных на свадьбе Красным Змеем. Её милый мальчик, он слёг прямо на банкете. Отец же продержался чуточку подольше. Той ночью он захлебнулся кровью в собственной постели, буквально изрыгая её. Серсея видела, как много крови вышло из отца. Оба яда были невероятно сильными. Величественный и грозный Тайвин Ланнистер угас как обычный человек. Вскоре восстали Речные Земли, и Джейме был вынужден покинуть её. Затем начались брожения в Долине, которые ему опять пришлось усмирять. В конце всего этого началось нашествие, помяни их пекло, Воробьёв, с последующим её падением. Если бы не они и не предатели вокруг, она бы справилась с делами не хуже Джейме!

Налюбовавшись полыхавшей столицей, особенно её западной частью, где стояла Великая септа, Серсея покинула балкон, чтобы на диване ожидать новостей. Небо затягивали тучи, солнце клонилось к закату, и в её покоях сгущался мрак. Под самый вечер она чувствовала себя не лучшим образом. Её знобило, и по коже всё ещё бегали мурашки после пребывания в подземной келье. Через какое-то время, когда Серсея уже начала проваливаться в сон, она услышала в коридоре долгожданный тяжёлый металлический лязг. Подскочив с места, словно испуганная девочка, она хлопнула глазами, оглянулась и снова рухнула на диван. Сердце её колотилось, как у крольчонка. Нервно сглотнув, она приняла более подобающий для королевы вид. Вскоре шаги в коридоре затихли, остановившись прямо напротив двери. Послышалась небольшая возня, и массивные двустворчатые двери без приглашения и её дозволения распахнулись.

Её комнату моментально озарило само солнце. В помещение вошёл статный мужчина в позолоченных латах. Он был прекрасен, красив и монументален. Серсея затаила дыхание. Продолжая сидеть, Ланнистер поймала себя на мысли, что в своём простом зелёном шёлке с серебряным кружевом она выглядит рядом с братом словно простушка. С аккуратно подстриженной короткой бородкой, переливающейся золотыми нитями, и небольшой гривой солнцеподобных волос до плеч, Джейме был настоящим, изящным львом. Видит Воин, он стал ещё больше похож на их отца с его ранних портретов, висевших в Утёсе. Хранитель Запада без промедления вошёл в её спальню, и она сразу поняла, что у него добрые вести. Как она это распознала? Подтверждением тому было ясное — в руках, а точнее, в «одинокой руке», Джейме держал корзинку с подарками, предназначенными для неё.

— Ваше Величество, с вами желает говорить: Лорд-регент Семи Королевств, Защитник державы Джейме Ланнистер. Он же славный лорд Утёса Кастерли и Харренхолла, Временный протектор Трезубца, Щит Ланниспорта и Хранитель Запада, — нагло ухмыляясь, провозгласил сир Бронн Черноводный, выглянув из-за спины Джейме. Доспехи на нём были добротными, но лицо оставалось лицом обычного простолюдина. За другим плечом её брата стоял незнакомый Серсее мужчина, на сюрко которого пылали три чёрных ворона в сердцах. На его поясе висел меч с крупным красным рубином. Серсея сразу поняла, что это, скорее всего, знаменитый Лин Корбрей, владелец валирийского клинка «Леди Отчаянье».

— Довольно формальностей, — устало отозвался на этот фарс Джейме. — Господа, прошу, покиньте нас, — лишь кивнул он обоим рыцарям на выход.

Приказ Джейме был воспринят Черноводным и Корбреем незамедлительно. Мужчины вышли, закрыли за собой двери и удалились куда-то дальше по коридору. Серсея не смогла удержаться, чтобы не обнять Джейме. Вскочив опять на ноги, она устремилась к нему. К своему мужчине. Моментально заключив его в крепкие объятия, она почувствовала, как он, в противовес ей, слабо и неохотно ответил на её порыв, лишь легко прижав её к себе здоровой рукой. Это было скорее из вежливости, чем из любви или страсти. От него пахло дымом и пылью. Ей хотелось поцеловать его, но она сказала себе: потом. Когда они отстранились друг от друга, Джейме поставил свою корзинку на стол в центре комнаты. Не дожидаясь его слов, Серсея сразу спросила:

— Этот пёс нашего покойного братца до сих пор служит тебе? Не боишься, что он точно так же предаст и тебя, как предал Тириона? — поинтересовалась она, указывая брату присесть на диван.

— Бронн? — вскинул бровь Джейме, пройдя по комнате и с шелестом опустившись в латах на мягкий диван. — Не волнуйся. Я намерен скоро его заменить, ибо он слишком много знает. Может, даже повешу на него какое-нибудь преступление. Будет забавно на это посмотреть, — осклабившись, задумчиво потёр он свою золотую бородку.

Присев на другой стороне дивана, Серсея едва слышно, с придыханием вновь вопросила:

— Ты-ы… разобрался с Его Воробейшеством и его кликой?

— Разобрался, — вяло кивнул Джейме, и Серсея вмиг почувствовала, как по телу прошла волна умиротворения. — Он мёртв. Мои воины убили всех, кто встал на его защиту. Порядок восстановлен, только вот потери мои знатные и возместить их нечем. Чтобы накормить голодных, этот старик продал все сокровища церкви: утварь, парчу и даже древнюю хрустальную тиару. Досадно, одним словом. Прошлый Верховный септом обещал мне подарить пару колец из своей коллекции, а они у него, я тебе скажу, были красивые, с мощами Святого! Да, этот Воробей доставил проблем. Прямо… второй Савонарола… — покачав головой, неразборчиво, шёпотом произнёс её брат.

— Мой титул… — губы Серсеи сжались в тонкую линию. — Ты теперь, я вижу, Лорд-регент?

— Верно, — снова кивнул Джейме. — Меня Томмен назначил им, когда я был на подходе к столице. Эта должность была вакантна, поскольку ты несколько месяцев находилась под стражей и судом.

Серсеи не понравилось, что Джейме занял её место. Но она предпочла пока что отложить эту тему, чтобы не омрачать их долгожданное воссоединение.

— Ты был у Томмена? Как он? Почему меня к нему не пустили? — выбросила она из головы всё лишнее, перейдя к главному.

— Серсея, с Томменом всё хорошо, — Джейме подвинулся ближе, его рука нежно коснулась её. — Я разговаривал с ним час назад, когда он готовился ко сну. Он замечательный мальчик, и Маргери действительно хорошо о нём заботится. Завтра утром вы обязательно увидитесь.

— Она? Заботится о нём? Эта сучья роза?! — при упоминании Маргери, из-за которой, по её мнению, всё и началось, голос Серсеи зазвенел от ярости. — Джейме, не неси чуши. Где мои служанки?! Почему стол мне накрывал этот худолицый Бронн? И почему меня привели сюда, а не в мои покои?

— По поводу первого: все твои служанки давно разбежались. Что касается второго: это вопрос не ко мне. В эту комнату тебя привели не мои люди, а люди дяди Кивана. Я сам не с первого раза тебя нашёл, — спокойно пояснил ей Джейме.

— Люди дяди Кивана? — опешила Серсея. — Но ведь, разве не ты спас меня из заточения?

— Я лишь ввёл армию в город, — покачал головой Джейме. — Кого ты должна благодарить по-настоящему, так это дядю Кивана. Это он и его рыцари освободили тебя из кельи. Он первым пошёл на штурм Великой септы. Я был немного позади и, к своему огорчению, не успел.

От прозвучавшего откровения Серсея поразилась. Её уколола тонкая иголка совести. Сколько же она наговорила дяде Кивану до этого гадостей! Даже облила его вином, а он всё равно пришёл и спас её, дуру. Она непременно должна будет извиниться перед ним при случае.

— Почему мне пришлось так долго тебя ждать? Ты хоть представляешь, как долго я там сидела. Они морили меня голодом. Заставляли бить челом и молить… — принялась жаловаться Серсея, но Джейме вдруг резко её перебил.

— И по чьей же вине ты там оказалась? Полагаю, по своей собственной. Серсея, ты осознаёшь, сколько проблем ты создала? Мне пришлось оставить все свои дела в Долине и спешить в столицу. И что я здесь обнаружил? Твои интриги с церковью привели к утрате контроля над городом. Из-за Воробьёв встала торговля, а стража почти разбежалась. Ты возродила Святое Воинство и передала его в руки того фанатика в рясе. Разработала нелепый план, чтобы оклеветать Маргери, и сама же стала его жертвой. Потеряла весь наш флот, тем самым увеличив нашу зависимость от Тиреллов и их вассалов Редвинов. Твои необдуманные действия имеют слишком высокую цену. В последнее время ты совершает чересчур много ошибок, — внезапно оживившись, озвучил своё мнение Джейме.

На этой тираде от брата у Серсеи невольно аж открылся рот. Джейме ругал её? Её? Львицу и королеву?! Тут она уже не могла смолчать.

— Мои необдуманные действия? Мои ошибки? — проговорила она и тут же отбросила от себя его руку. — Моя главная ошибка в том, что я писала тебе письма и делилась своими мыслями! Джейме, я хотела услышать от тебя слова утешения, а не порицания.

— «Слова утешения», — криво усмехнулся её брат. — Людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое — не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести. Если ты так жаждешь свергнуть Маргери, то тебе нужно уничтожить весь дом Тиреллов, но в сложившейся сейчас ситуации — это не просто невозможно, это абсолютно губительно. Хуже всего то, что Маргери, а значит и все Тиреллы, отныне знают, что ты их враг. Они знают твои намерения.

— Когда это ты таким умным стал? — фыркнула она, словно кошка. — Сам придумал или от отца услышал?

— Не от отца, — откинулся назад Джейме. — Эти слова принадлежат моему знакомому, но ты его не знаешь. Его зовут Никколо Макиавелли.

— Конечно, я его не знаю! У меня нет знакомых с такими глупыми именами. И вообще, кто бы тут мычал об ошибках? Думаешь, я не слышала молву о том, как ты при побеге из плена успел присунуть Кейтилин Старк? А эти твои улыбочки в сторону шлюшки Тирелл? Вся столица только и обсуждала, что, взяв Риверран, ты собрал самых красивых женщин замка и устроил с ними оргию, назвав это… — Серсея с насмешкой выплюнула последние слова, — …«Каштановым банкетом».

— Серсея, я не вижу, где тут рыдать, — остался спокоен Джейме. — Ты описываешь мои любовные победы, а не мои политические провалы. Да и в целом, ты всерьёз этому всему веришь? Я же Цареубийца, обо мне и не такое говорят! Знаменосцы Речных земель не смогли смириться с тем, что я устроил в Риверране пир в честь своей победы и сидел на троне Хостера Талли. Теперь они изливают свою злобу, распуская про меня слухи. Любовь моя, наши враги…

— Что наши враги? — в этот раз уже Серсея резко оборвала Джейме. — Если ты меня любишь, почему тогда у Сансы Старк от тебя ребёнок? — нащупав мягкое место, она сама перешла в атаку.

— Ты до сих пор не можешь забыть это, — громко вздохнул лорд Ланнистер.

— Разумеется, не забыла. Будь моя воля, твой сын не сидел бы в Утёсе, — отодвинувшись от брата, не сдерживая слов, выпалила Серсея. — Ты пришёл отчитывать меня подобно нашему отцу, хотя до недавнего времени был всего лишь обычным рыцарем, Джейме. «Моим», рыцарем.

— Тебе не стоит произносить такие слова, — глухо отозвался голос Хранителя Запада. — Серсея, сестрица моя, о тебе тоже ходит множество слухов. Например, что ты делила ложе со всеми тремя братьями Кеттлблэками, — сказал Джейме, и Серсея мгновенно напряглась, похолодев. — Ещё наш кузен Лансель признался мне, что ты с ним тоже спала. Это любопытно, но знаешь, что? Я им не верю. Я уверен, что Его Воробейшество — мерзкий старик, оклеветавший тебя и заставивший Кеттлблэков распространить эту ложь. А Лансель? Я видел его в Дарри. Он совсем двинулся умом. Я верю тебе, Серсея. Почему же ты не веришь мне? Прости меня, за мои слова. Я просто слишком опечален сегодняшними потерями, — вновь придвинувшись к ней и неожиданно для Серсеи нежно приобняв её за плечо, Джейме первым пошёл на попятную.

Мягкая улыбка скрасила его уста. Его изумрудные, словно чистый нефрит, глаза были настолько ясными, что весь её гнев испарился в ту же секунду. Сердце пропустило предательски удар. Когда Джейме так себя вёл, Серсея не могла на него злиться. В отличие от высказанной ею лжи, его слова были истиной: она действительно изменяла ему. А он был… таким красивым и сильным. Только Джейме был достоин её красоты. В последнее время Серсея испытывала к нему неоднозначные чувства. Она гордилась им и в то же время ощущала сильную зависть. Их порочность связывала их крепче, чем любые родственные узы или общая кровь.

— Я… я тоже верю тебе, — осторожно обняв его в ответ, произнесла она. — Прости меня за вспыльчивость. Я правда очень рада тебя видеть. Ты и дядя Киван — вы единственные, кто пришёл мне на помощь, — забормотала она, совсем как девчонка, уткнувшись носом ему в плечо. Просидев так некоторое время, она отпустила его, уже спокойнее спросив: — Как обстоят дела в Долине? Добился ли ты там желаемого?

Серсея не смогла удержаться от этого вопроса. Она хорошо помнила последнее письмо Джейме, в котором он писал ей о своих планах: усмирив Речные земли, он, глубоко обеспокоенный хаосом в Долине и наглой небрежностью Мизинца к своим обязанностям перед Короной, принял решение двинуться на восток, чтобы тоже навести там порядок. С половиной своего войска он подошёл к Кровавым Вратам и, невероятно, сумел каким-то образом убедить начальника крепости пропустить его. Затем, перейдя границу, он направился прямиком к лордам Хартии. Это было последнее, о чём Серсея знала, прежде чем старый Воробей запер её в сырой келье.

— Добился, — сказал Джейме, выпрямляясь. — Бейлиш мёртв.

— Мёртв? И как это произошло? — подперев голову рукой, Серсея усмехнулась.

— Ничего особенного, — выдохнул её брат. — Я пообещал Лину Корбрейну денег, и он зарезал его своим валирийским клинком. Представляешь, он был в числе лордов Хартии, но на самом деле работал на Бейлиша? Честно слово, эти лорды Долины были прямо как стадо баранов.

— Как ты об этом узнал?

Джейме наклонил голову, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Серсея, я просто, в отличие от многих, внимательно слежу за самыми серыми и неприметными. Лорд Харренхолла, Верховный лорд Трезубца и лорд-протектор Долины. Тебе никогда не казалось, что у Мизинца слишком много титулов? Мне лично это не нравилось! — весело рассмеялся её брат, обнажив белые зубы. — Часть этих титулов куда больше подходят мне, чем ему. Когда до меня дошли вести, что после смерти Лизы у Мизинца возникли проблемы с лордами Долины, я понял — мы должны напомнить о себе. Бейлиш раздал крупные ссуды лордам Долины, а Корбреям и вовсе оплатил свадьбу из своего кошеля. Было весьма странно, что именно они ретивее всех размахивали против него оружием. Хороший спектакль, только Мизинец не учёл одного. Тягаться с домом Ланнистеров, у которого есть и войско, и деньги, он не способен. Когда я пришёл к Орлиному Гнезду, предложив людям и то, и другое, его песня была спета. Я пообещал лордам Хартии, что вырву сына Джона Аррена из лап Бейлиша и передам на воспитание Джону Ройсу. Они, конечно, были не в восторге от моих методов, зато позже дружно со всем согласились. Особенно дом Ройсов. Если подводить итоги: лорд Джон Ройс отныне — Хранитель Востока, а Долина должна прислать нам в подмогу десять тысяч мечей.

— А ещё ты теперь лорд Харренхолла и лорд-протектор Трезубца, — с довольной улыбкой добавила Серсея. — Неплохо. Выходит, ты со всем справился. В Королевстве нашего малыша Томмена, наконец-то наступил мир.

— Нет, Серсея. В Королевстве Томмена не наступил никакой мир, — посерьёзнел вдруг Джейме, скрестив руки на своей дутой кирасе. — Сидя в келье все эти месяцы, ты многое пропустила.

После ответа брата улыбка Серсеи понемногу сошла с её лица. Она недовольно скривилась.

— Только не говори мне, что нашёлся ещё кто-то, вздумавший выступить против нас?

Джейме бросил на неё нечитаемый взгляд, а затем его глаза упали на корзину, принесённую и оставленную им ранее на столе. Через мгновение он размеренно и тихо заговорил:

— Пару недель назад в Штормовых землях высадился сребоволосый парень с армией, который бьёт себя в грудь и утверждает, что он погибший сын Рейгара от Элии. Кличет он себя Эйгоном Шестым Таргариеном. Его сопровождают Золотые Мечи и изгнанный Джон Коннингтон. Их войско неудержимо, оно берёт один замок за другим, словно гости на свадьбе угощаются блюдами. Штормовые лорды начинают переходить на их сторону. Недавно им даже удалось захватить неприступный Штормовой Предел, — внезапно ошарашил её известями Джейме.

— Ты сейчас шутишь? — отрылся у Серсеи рот от удивления. — Сын Рейгара? Золотые Мечи?

— Я люблю шутить, — усмехнулся Джейме, — но сейчас не тот случай, потому что есть новости и похуже. Станнис… он… разгромил Болтонов под Винтерфеллом и занял родовое гнездо Старков. Бастард Русе мёртв. Сам Русе выжил, но теперь заперт в Дредфорте, лишённый сил и союзников. Весь Север встал против него и провозгласил своим лордом какого-то мальчишку, обозвав его найденным Риконом Старком. Этот сопляк присягнул Станнису как королю. Всё это плохо, но не критично, если бы не одно «но». — на этих словах Джейме глянул на Серсею, с прищуром её осмотрев. — Из-за того, что ты отказалась выплачивать долги Железному Банку, он заключил договор со Станнисом и готов оказать ему помощь деньгами и наёмниками. Есть ещё Эурон Грейджой. Он тоже заноза в заднице, но, к счастью, пока что он заноза только для Тиреллов. Таким образом, Война Пяти королей закончилась, но люди уже говорят о новой — Войне Четырёх королей.

Серсея не знал, как это всё толком прокомментировать. Сказать, что она была изумлена — значит ничего не сказать. Мысли в её голове смешались в хаос, и вся радость от освобождения и избавления от Его Воробейшества мгновенно улетучилась. Этот мир, казалось, всеми силами не давал её детям спокойно править. Сначала все воспротивились Джоффри, а теперь противились и Томмену. Она невероятно устала.

— Станнис… — обдумав сказанное, спустя время прошептала Серсея. — Он всегда был самым проблемным. Живуч, как таракан, проклятье. Джейме, что мы будем делать? Этот самозванец, прикидывающийся сыном Рейгара, он может дойти до…

— Что… «мы» будем делать? — с неведомой искрой в голосе повторил он. С металлическим шелестом Джейме медленно поднялся с дивана, возвысившись над Серсеей. На мгновение ей показалось, что он смотрел на неё с тем же пренебрежением, с каким всегда смотрел их отец. — Надолго в столице я не задержусь. В моих планах — выдвинуться с войском Запада в Штормовые земли. Там я объединюсь с армией Мейса Тирелла, и мы вдвоём дадим бой лже-Эйгону. В моё отсутствие управлять столицей будет дядя Киван. Я уже назначил его Десницей.

Серсея ощутила, как на долю секунды напряглись её скулы. Этот тон Джейме начинал её злить.

— А что Мартеллы? Мирцелла ведь всё ещё у них. Мы делаем вид, будто это не они убили Джоффри и нашего отца. Но они точно…

— Любовь моя, — чуть повысил голос Джейме. — Прости, но я смертельно устал. Прошу, давай закончим на сегодня с большой политикой? Продолжим её завтра. Лучше посмотри, какие гостинцы я тебе привёз! — весело рассмеявшись, он широко развёл руками и бодрым шагом направился к столу, где стояла принесённая им корзина. Серсея слегка удивилась резкой смене настроения Джейме, но промолчала. Хотя, в чём-то он был и прав: хватит на сегодня мучить голову мыслями о многочисленных врагах. Ей следует отвлечься и просто отдохнуть…

— Гостинцы, говоришь? — Серсея не смогла сдержать улыбку. — И что же ты там привёз?

Подойдя к столу, Джейме, словно фокусник, хлопнул в ладоши и достал на её обозрение из плетёной корзины два прозрачных стеклянных штофа. Их изумрудное стекло переливалось на свету, а внутри плескалась насыщенная красная жидкость, которую Серсея сразу узнала.

— Вино! — с улыбкой торжественно объявил Джейме. — И оно совсем непростое. Их здесь целых два. Первое взято мною из винных складов Риверрана, а второе — прямиком из Орлиного Гнезда. Я хочу выпить их с тобой и отпраздновать нашу победу, ведь нет ничего лучше вина из погреба поверженного врага. Отпразднуем? Только ты и я, — подмигнул он ей.

Эта небольшая демонстрация Джейме окончательно растопила сердце Серсеи. Именно этого она и ждала: небольшого, но искреннего знака внимания.

— Хорошо, давай выпьем! — рассмеявшись, с задором поддержала она. — Но нужно, наверное, позвать служанок, чтобы они обслужила нас.

— Служанки? Зачем они нам? Серсея, я сам тебя обслужу, — сказал Джейме, элегантно подтягивая к себе две пустые чаши. — Какое будешь? Из Риверрана? Или Орлиного Гнезда?

Серсеи не нужно было долго думать над ответом.

— Из Риверрана. Я никогда не любила Талли, — пояснила она.

— Заказ принят, Ваше Величество, — игриво поклонился Джейме. — К слову, глянь туда, там для тебя есть ещё один подарок. Мои воины уже установили на Великой септе знамя нашего дома, — кивнув в сторону балкона, он начал откупоривать один из штофов, напевая что-то себе под нос.

Услышав слова брата, Серсея широко распахнула глаза, а её улыбка стала ещё шире. Она тут же вскочила с дивана и бросилась к балкону, чтобы увидеть зрелище, о котором говорил Джейме. Прикусив губу, она, словно переполненный возбуждением ребёнок, устремила взгляд на холм Висеньи. Джейме был прав! Над куполом Великой септы Бейлора развевалось знамя их дома: алое, с проблеском багрянца, и гордым Золотым Львом. Пока Серсея заворожённо смотрела на символ их победы, Джейме успел наполнить два кубка и бесшумно подошёл к ней сзади.

— Держи, — протянул он ей чашу, полную до краёв. — Кстати, у меня есть тост по случаю разгрома Его Воробейшества и Святого Воинства. Помнишь, что ты сказала мне, когда мы год назад стояли над телом нашего отца?

— А я что-то говорила? — Серсея взяла протянутый кубок. — Честно, уже и не помню.

— Ты сказала мне тогда: «в Игре Престолов либо побеждают, либо погибают. Середины не бывает». Давай же выпьем за это? Победившие должны быть с победителями, а проигравшие — с проигравшими, — высокопарно произнёс Джейме, празднично подняв свою чашу.

Серсеи пришёлся по душе тост брата. Он был им обоим к лицу.

— Победители к победителям, проигравшие к проигравшим! — отсалютовала она Джейме кубком и тут же прикоснулась губами к холодному серебру. Серсея сделала большой, жадный глоток, за которым последовало ещё два. Вино было кислым и горьким, совершенно без той сладости, что она всегда предпочитала. Но сегодня ей это даже подходило. Оно было похоже на вкус самой победы: терпкое, но в то же время невероятно освежающее и дарующее волю к жизни.

— Ну как? — сняв первую пробу, спросил Джейме.

— Могло быть и получше, — не стала скрывать Серсея. — Это обычное дорнийское. Правда, очень старое и кислое.

— Возможно… — задумчиво качнул головой Джейме. — Если я не ошибаюсь, это вино времён начала правления Роберта.

При упоминании мёртвого «мужа-олуха» Серсея раздражённо выдохнула. Мысли о вине улетучились. Медленно отставив чашу в сторону, она, не отрывая взгляда подошла к Джейме. Её руки легли ему на плечи, а пальцы, едва заметно, сжали ткань его одежды. Голос королевы стал тише, томнее, интимнее.

— Мой рыцарь… может, мы отпразднуем нашу победу немного по-другому? — прошептала она, сначала нежно прикусив его подбородок, а затем лениво скользнув поцелуем в ушную впадину. — Если ты понимаешь, о чём я. Мы ведь так давно не были вместе… — с этими словами Серсея ощутила, как по её телу начинает разливаться волна жара. Где-то глубоко внутри неё уже пробуждалось желание — то самое, которое она испытывала сотни раз, но от которого всё равно забывала, как дышать. Ей захотелось, чтобы Джейме, как и раньше, встал перед ней на колени. Чтобы он начал целовать её самые тайные уголки, а затем проник в неё своим членом, полностью овладев ею. Её брат, её любовь — Джейме, смотрел на неё с улыбкой. В его взгляде не было и тени сопротивления. Она знала: он не против.

Перейдя от его подбородка, Серсея неспешно потянулась к его смоченным в вине устам. Она закрыла глаза, предвкушая вкус его губ, смешанный с ароматом вина. В тот самый момент, когда её губы почти коснулись его, из коридора донёсся голос — громкий, раздражающий, несносный. Это был Черноводный.

— Милорд Ланнистер, срочно. В септе Бейлора уже собрались септоны и курия Праведных. Они ждут только вас, чтобы начать голосование, — прокричал Бронн за дверью.

Серсея резко открыла глаза. Их идиллия рухнула в один миг, не успев и начавшись. Джейме отстранился от неё, и тёплый момент растаял, оставив после себя лишь холодную пустоту.

— Я тебя понял, — поставив кубок на стол, отозвался Джейме Бронну. — Сейчас буду.

— Что за голосование? Ты покидаешь меня? — недовольно спросила она.

— Мною был назначен конклав Праведных. Нужно избрать нового Верховного септона, — с тяжёлым вздохом ответил ей Джейме. — Любовь моя, у тебя здесь так чудесно, словно в Гефсиманском саду после моления, но, к моей глубочайшей печали, мне нужно спешить.

— Геф-симанском саду? — не поняла Серсея, о чём он говорит.

— Я тебе в следующий раз расскажу о нём. Думаю, тебе понравится эта история, — сказал Джейме, и его взгляд устремился к балкону, откуда открывался вид на город. — Сегодня небо скрыто за тучами и дымом от пожаров. Что ж, так даже лучше, ведь так Всевышний не увидит мои грехи.

Джейме усмехнулся. В этой усмешке было такое довольство, такое самолюбие, что Серсея невольно вздрогнула. Она видела в нём не просто наслаждение видом горящего города, а опьянение собственной силой. Это было то самое чувство вседозволенности, которое она знала так хорошо. Она видела его в разные моменты, но никогда не замечала, чтобы он так упивался властью. В эту минуту Джейме будто был её отражением — и это одновременно пугало и восхищало её. И всё же Серсее не нравился такой исход их встречи. Зацокав каблуками, она подошла к брату и снова попыталась его поцеловать — хотя бы на прощание. К её удивлению, Джейме резко отшатнулся от неё, не дав ей поймать свои губы.

— Моя половина, ты чего? — растерянно спросила она.

— Всему своё время, Серсея, — спокойно ответил Джейме. Осторожно склонившись к её лицу, он нежно поцеловал Серсею в щёку и тихо прошептал ей на ухо: — Я был рад с тобой увидеться. Позже я к тебе обязательно зайду, и тогда мы продолжим с того места, где остановились.

После этих слов Джейме отступил на шаг, развернулся и быстро направился к выходу. Серсея провожала его взглядом, чувствуя, как сжимается сердце. Двустворчатые двери распахнулись, и когда он уже почти вышел из покоев, то вдруг остановился, обернулся и, ослепительно улыбнувшись, подмигнул ей. От его улыбки Серсее стало чуточку теплее. Затем он вышел в коридор. Двери захлопнулись, оставив её в гордом одиночестве. Она снова была совершенно одна, совсем как в келье. С лёгкой досадой цокнув языком, Серсея направилась к письменному столу. На нём лежали чистые листы, чернила и перо. Она не собиралась сидеть сложа руки! Ей нужно было вернуть свои старые покои, набрать новых служанок и, самое главное, наказать людей, предавших её. До Аурана Уотерса она не могла добраться, но Таэна Мерривезер, сбежавшая в Длинный Стол, была в её власти. Вот ей-то Серсея и решила излить всё своё негодование в письме. Сев за стол, она взяла в руки перо и начала писать. Текст у неё шёл хорошо, но мысли её вихрем кружились вокруг завтрашнего дня…

Завтра ей предстояло встретиться с малышом Томменом. События последних месяцев — унижение, потеря власти, позорные обвинения, разошедшиеся по всему Королевству, допрос Его Воробейшеством — всё это не давало ей покоя. Серсее нужно было вернуть всё, что у неё отняли: свои покои, своё влияние, своего сына-короля. Она думала о том, как Томмен отреагирует на её нынешнее состояние. Увидит ли он прежнюю властную королеву или сломленную женщину, только вышедшую из заточения? Её размышления прервал лёгкий, но настойчивый кашель. Он был грубым, влажным и не желал утихать. Серсея отбросила перо в сторону, прикрыла рот ладонью и покачала головой. Неужели она успела подхватить простуду, сидя в сырой и холодной келье? Наверняка да. Хоть она и не считала себя слабой, здоровье её в последние дни было не на высоте.

Едва она подумала, что раздражение в горле прошло, кашель вернулся, теперь уже более сильный и глубокий. Серсея почувствовала, как её грудь начало сдавливать, а в горле что-то жжёт. Она попыталась сделать глубокий вдох, но это лишь усугубило приступ. Дыхание стало прерывистым, а глаза слегка заслезились. Схватив со стола шёлковый платочек для промокания чернил, она прижала его ко рту. Кашель согнул её пополам, тело затряслось от напряжения. Когда приступ наконец отступил, она выпрямилась, тяжело дыша. Взглянув на платок, Серсея почувствовала, как по телу пробежал холодок ужаса. Белая ткань была запачкана не только слюной, но и сгустками крови. Она никогда не видела столько крови, выходящей из людей при кашле. Серсея замерла в оцепенении, а её сердце бешено колотилось в груди. Паника охватила её. Что это такое? Неужели она серьёзно больна? Может, она чем-то отравилась? У неё уже было чувство, будто её внутренности горят. Невыносимая боль пронзила живот, заставляя её согнуться, а голова начала кружиться. Серсея встала из-за стола и попятилась к двери, пытаясь удержать равновесие. Нужно было позвать кого-то. Срочно! Качаясь из стороны в сторону, она с большим трудом добралась к двери, толкнула её, но та не поддалась. Она дёрнула сильнее, затем ударила кулаком. Дверь была заперта. Серсея ведь не слышала щелчка замка, когда Джейме уходил? Он просто вышел и захлопнул за собой створки. Неужели её заперли? Неужели она в ловушке?

Отчаяние накрыло её с головой. Она снова подошла к двери и начала стучать, кричать, звать на помощь, но в ответ ей была лишь гнетущая тишина. Весь коридор был безмолвен. Она была одна. Снова одна. И сейчас, когда она нуждалась в помощи больше всего, рядом не было никого. Ни служанок, ни стражников, ни даже Джейме. Боль в животе усилилась, а перед глазами поплыло. Хрипло дыша, Серсея бессильно прислонилась головой к двери. Платочек, испачканный кровью, всё ещё был в её руке. С каждой секундой жжение в горле становилось всё невыносимей, словно раскалённый уголь сжигал её изнутри. На грани отчаяния, её помутнённое сознание уловило единственную мысль: посмотреть в замочную скважину. С трудом опустившись на колени, она прильнула к холодному металлу. В тусклом свете коридора никого не было. Почти никого. Она разглядела смазанный силуэт. В пустом коридоре стоял одинокий черноволосый наёмник. Он беззаботно ел яблоко, никуда не торопился и, казалось, чего-то ждал. Это был Бронн…

— Б-ро-нн! — попыталась позвать его Серсея, но из её горла вырвался лишь кровавый сгусток.

Он почти не обратил внимания на этот слабый, хриплый призыв. Вместо этого Бронн медленно поднял взгляд и посмотрел прямо на дверь, словно понял, откуда доносится шум. Затем он беспечно улыбнулся, отвернулся и лениво начал жонглировать своим ножом. Серсея сразу обомлела. Чего он ждал? Чего, проклятье, он ждёт у её дверей?! И тут, сквозь плотную древесину, она услышала тихий, но безошибочный шёпот Мелары Хезерспун. «Смерть… уже рядом с тобой», — прошептала её забытая подруга детства, повторяя пророчество ведьмы. Леденящий ужас пронзил Серсею до самых костей. Она резко отшатнулась от двери, колени подогнулись, и она обрушилась на пыльный пол, выронив окровавленный платочек. Кровь, стекающая по её подбородку, напомнила ей о крови, что истекала из отца… да, точно так же… как из отца…

Режущим осколком по коже, затуманенный разум Серсеи сумел сопоставить все факты. Когда? Когда он успел это сделать? Ведь Джейме тоже пил вино! Она не могла понять: почему? За что? Джейме? Её любимый и обожаемый Джейме! Нет, такого не могло быть. Она не хотела верить в подобное. Вот сейчас двери откроются, и её брат-близнец появится на пороге. Он точно придёт и спасёт её. Это был кто-то другой. Простое совпадение или… что-то иное. Трепыхаясь, словно мотылёк в пламени, она едва сумела подняться. С каждым мгновением ей становилось только хуже, комната плыла перед глазами. Серсея, изо всех сил, ударила кулаком в дверь. Костяшки обожгло болью, которая тут же растворилась в другом, более сильном, страдании, идущем изнутри. Ответа на этот удар не последовало. Её снова встретила полная тишина. Чем больше женщина металась и кричала, тем быстрее силы покидали её. Не в силах сдержать себя, Серсея зарыдала. Горячие слёзы прокатились по щекам, и её снова вырвало кровью. Она была королевой. Дочь самого Тайвина Ланнистера. Она пришла в этот мир вместе с Джейме и должна была уйти из него вместе с ним. Так почему же она уходит первой?..

Серсея чувствовала… она умирает. Огонёк жизни в её груди, некогда яркий и обжигающий, теперь был лишь тлеющей искоркой. В поисках спасения она взглянула на открытый балкон. Серые тучи, что до этого момента застилали небо, словно по волшебству, слегка расступились. И вот на нём, тонкой золотой полоской, явилось солнце, указывая ей путь. Повинуясь этому неясному зову, она поспешила на свет, пробираясь сквозь пелену мутного сознания. Серсея не доставит удовольствия ни Джейме, ни его безродному псу коснуться её тела и тихо где-то его закопать. Весь город должен узнать о её уходе. Весь треклятый Вестерос! Она прыгнет вниз, прямиком на камни внутреннего двора. Может быть, выживет. А если и нет, то по крайней мере эта боль и муки наконец закончатся. Её обязательно заметят, и тогда Джейме будет вынужден похоронить её в родовой крипте Утёса Кастерли, рядом с отцом и матерью. Это будет её последняя победа.

Собрав последние силы, Серсея брела к своему освобождению. Окровавленной рукой она коснулась стеклянных дверец балкона, оставляя на них густые, алые разводы — будто кровавую печать на своём уходе. У самого выхода наружу её тело снова содрогнулось: ещё одна порция крови выплеснулась изо рта. С большим трудом она подошла к парапету и, через силу, закинула одну ногу на его скользкий, мраморный край. Слёзы текли по её лицу, кровь пропитывала ткань одеяния. Её трясло. Застыв на мгновение, не в силах сделать следующее движение, Серсея снова согнулась, и её вырвало прямо на парапет. Багряная, горячая жидкость сделала его ещё более скользким. Вдалеке, над Великой септой Бейлора, развевалось такое же кроваво-красное знамя. Она попыталась закинуть вторую ногу, но раз за разом её бессильное, проклятое женское тело подводило её, падая обратно. Как же она его сейчас ненавидела! Любила и одновременно ненавидела, всю жизнь желая быть не дочерью, а сыном для отца. Будь у неё сила, которой боги наделили Джейме и этого толстого олуха Роберта, всё сложилось бы иначе. Она бы не нуждалась ни в чьей помощи. Ни в чьей… никогда. Особенно в помощи мужчин.

Серсея сделала последнюю попытку. Закинув ногу на парапет, она потянулась рукой к полоске золотого света. На одно короткое мгновение она ощутила его тепло, это желанное прикосновение солнечного луча — такого яркого, такого золотого, лучше любого сокровища. Драгоценнее любого золота на свете. Но, к сожалению, у неё ничего не получилось. Этот мир был слишком жесток. В тот самый миг, когда её рука почти коснулась света, силы окончательно покинули её. Каблуки соскользнули по скользкому от крови мрамору. Её потянуло не вперёд, навстречу небу и угасающему солнцу, а назад, в тень, во тьму мраморного балкона. На последних силах Серсея отчаянно тянула окровавленную руку, но так и не смогла дотянуться до прекрасного, чистого неба и его манящего света. Она не сумела поймать этот мир. Она не сумела…

Удара от падения Серсея не ощутила. Лёжа на спине, она чувствовала только невероятную усталость, а вслед за ней — долгожданное облегчение. Больше никаких тревог, никаких страданий. Лишь холодная пустота. Последнее, что смутно видели её глаза, — это голубеющее над ней небо, куда она так и не смогла попасть.

— Будь ты… проклят, Джейме. Мой валон… к-кар… — с последним вздохом, в слезах и крови, но с улыбкой прошептала Серсея.

С каждым внутренним толчком кровь продолжала вырываться, заливая лицо, грудь и платье. Когда эти толчки прекратились, не стало ни её, ни её увядшей красоты. Ушла она. Ушла и её красота. И лишь кровавый след на мраморном парапете остался как последнее свидетельство её отчаянной, но так и не свершившейся воли.

-------------------------------

Каштановый банкет (здесь это была аллюзия) - название знаменитого празднества, устроенного Чезаре Борджиа 31 октября 1501 года, накануне Дня всех Святых. Отчёт об этом событии сохранился в «Liber Notarum» апостольского протонотария и церемониймейстера Иоганна Бурхарда. Банкет проходил в апартаментах Чезаре в Апостольском дворце. Согласно свидетельствам современников, на этом закрытом мероприятии пятьдесят проституток и куртизанок прислуживали гостям за столом. После трапезы на пол были поставлены зажжённые канделябры, а вокруг них разбросали каштаны. По приказу Чезаре проститутки разделись, и они вместе с гостями мужского пола начали ползать обнажёнными среди канделябров, собирая каштаны. Сразу после этого конкурса духовные лица и другие гости вечера занялись с проститутками сексом. По завершению банкета были выданы призы тем гостям, которые смогли превзойти всех остальных по количеству проституток, с которыми они имели сексуальные сношения.

Гефсиманский сад - находился у подножия западного склона Елеонской горы, в долине Кедрон, восточнее Иерусалима. Согласно авторам Евангелия, именно в нём произошёл «Поцелуй Иуды». Иуда Искариот, один из учеников Иисуса, чтобы указать на Христа, подойдя со стражей, поцеловал Иисуса ночью в Гефсиманском саду после «Моления о чаше». Поцелуй Иуды относится в христианстве к числу Страстей Христовых и следует сразу за гефсиманским молением Иисуса.

Никколо Макиавелли (1469- 1527 год) - итальянский политический деятель, философ, писатель, автор военно-теоретических трудов. Макиавелли занимал в правительстве Флоренции несколько должностей, самая значимая из которых - секретарь канцелярии, отвечавшей за дипломатические связи республики. Ключевым произведением Макиавелли считается «Государь». Однако его политические взгляды куда лучше отражает «История Флоренции». Макиавелли часто считают отцом современной политической философии и политологии. В работе «Государь» изложил недобросовестные действия правителей, с которыми стал впоследствии ассоциироваться. Утверждал, что политика всегда сопровождалась обманом, предательством и преступлениями. «Государь» Макиавелли вызвал неоднозначную реакцию. Некоторые сочли его труд прямым сводом рекомендаций, подаренным тиранам для того, чтобы помочь им сохранить свою власть.

Никколо Макиавелли и Чезаре Борджиа были знакомы лично. Макиавелли несколько раз выступал в качестве флорентийского дипломата и имел возможность наблюдать за Борджиа и общаться с ним во время его военных кампаний в Италии. Одна из наиболее известных встреч произошла в июне 1502 года, когда Флорентийская республика направила Макиавелли (вместе с послом Франческо Содерини) к Борджиа, который в то время был на пике своего могущества. Эти встречи произвели на Макиавелли сильное впечатление, и Чезаре Борджиа послужил одной из основных моделей для его знаменитого трактата «Государь».

Джироламо Савонарола (1452–1498) — итальянский монах, проповедник и реформатор эпохи Возрождения, известный своим резким обличением коррупции церкви и светского общества Флоренции. Он стал одной из ключевых фигур своего времени, оказав огромное влияние на политическую и религиозную жизнь Флоренции. С 1494 по 1498 год был фактически правителем Флоренции. Считается одним из предвестников Реформации наряду с Джоном Уиклифом и Яном Гусом. Символом деятельности Савонаролы стал «костёр тщеславия» — так называлось сжигание похабных картин, книг, игральных карт, вульгарной одежды, косметики, зеркал и других предметов роскоши на городской площади Флоренции. Савонарола являлся ярым антагонистом и противником папы Александра VI и семейства Борджиа.

Борджиа - испано-итальянский дворянский род из Валенсии (королевство Арагон), правители города Гандия и князья Скуиллаче. Фамильный гербом семьи был красный бык. Род подарил миру двух римских пап и два десятка кардиналов. На рубеже XV-XVI века его имя было синонимом распущенности и вероломства.

Александр VI (1431-1503), он же до интронизации – «Родриго Борджиа» - второй и последний папа римский из испанского рода Борджиа (Борха). Был одним из самых противоречивых и влиятельных пап эпохи Возрождения, занимавшим папский престол с 1492 по 1503 год. Значительно расширил пределы контролируемых папой территорий Папской области, превратив её в централизованное государство. Защита светских интересов папства, возвышение его собственной родни и расширение сети ватиканской дипломатии являлись для него более насущными интересами, чем реформа Церкви и сохранение её морального авторитета. В целом, Александр VI остается одной из самых неоднозначных фигур в истории, символизирующей как блеск церкви, так и её самые чёрные пороки.