Titus 

Предрассветный туман ещё волочился по низине Кефиса, когда равнина начала оживать, звеня железом и бронзой. С вершины холма открывалась идеальная картина того, как тридцатитысячный эллинский зверь медленно разворачивал свои порядки перед крепостной стеной Херонеи. Старшие полководцы, сгрудившись вокруг Филиппа, чертили на сером песке тактические схемы и яростно тыкали прутьями в сторону равнины.

Александру дважды задачу повторять было не нужно. Сложив руки на груди, он стоял чуть особняком, полностью игнорируя штабную суету и хищно всматриваясь в чужой строй.

Отец, Парменион и Антипатр оказались правы. Самонадеянные афиняне шустро выстраивались на левом фланге, прижимаясь к пологим холмам. В центре, перемешивая цвета щитов, копошились коринфяне, ахейцы, мегаряне и прочие отряды объединённой коалиции. А вот на правом фланге, на самом краю, строй стоял монолитно и грозно — там фиванцы под началом Феагена упёрлись плечом прямо в изгиб реки. В первых рядах их крыла зловеще горел шест с металлическими бляхами «Священного отряда». Кавалерию же эллины, как и было предугадано, задвинули позади фаланги, явно не зная, что с ней делать в этой теснине.

Выбранное врагом построение Александр узнал мгновенно. Это была классическая фаланга равномерной глубины, как при Марафоне или Коронее. Стратеги союза избрали место с умом: с севера равнину намертво запирало каменистое русло Кефиса и крутые скалы хребта Аконтион. С юга над полем боя нависали скалистые отроги горы Ортоп, у подножия которой ощетинился акрополь Херонеи. Заперев этот узкий проход, южане лишали македонян пространства для маневра. Хорошо придумали. Очень хорошо…

В год сто десятой Олимпиады их войско вошло вглубь Эллады так далеко, как никогда прежде. Филипп прекрасно помнил, как разгоралось пламя Четвёртой Священной войны, объявленной Советом амфиктионов ради защиты земель Аполлона от святотатцев из Амфиссы. То, что начиналось осенью прошлого года, обернулось величайшим пожаром, который царь разыграл в свою пользу словно по нотам. Действия глупых южан стали для него отличным предлогом, позволившим его войску законно пересечь границы и войти в Беотию. Однако Филипп не учёл одного — бешеного пса Демосфена. Этот афинский болтун своим ядовитым красноречием совершил невозможное: заставил вековых, смертных врагов, Афины и Фивы, забыть былые обиды, заключить союз и встать плечом к плечу, призвав под свои знамёна половину полисов. Против Македонии поднялась добрая половина Эллады.

В ходе дюжины манёвров, перехитрив эллинов в Фермопилах, усыпив их бдительность ложным отступлением во Фракию и обойдя неприступные горные заслоны через глухие кручи Парнаса, Филипп в итоге вывел своё войско в долину Кефиса. После взятия Элатеи и Амфиссы неприметный городишко Херонея стал для него последним естественным рубежом. Здесь союзники встали намертво, заперев проход между крутыми скалами и топкой рекой. Они перекрыли ему прямую дорогу на Аттику и Пелопоннес. Обе армии замерли в томительном ожидании, понимая, что завтрашний рассвет решит судьбу Эллады: либо Македония подчинит себе гордые полисы, либо захлебнётся собственной кровью у ворот Беотии. Исход многолетней работы и планов Филиппа решался на пятачке земли, который можно было обойти всего за полдня.

Этим вечером в шатре Филиппа по обыкновению пахло кислым овечьим сыром и чесночной похлебкой. Басилевс сидел на походном складном стуле-дифросе, тяжело навалившись грудью на дощатый стол. Его единственный левый глаз слезился от усталости и едкого дыма масляных светильников, а правая сторона лица, изуродованная стрелой под Метоной, казалась неподвижной мёртвой маской. Филипп не любил, когда от людей пахло елеем. Эллины по ту сторону Фермопильского прохода всегда разили им, точно свежеобмытые покойники. Но от присланного под покровом тьмы лазутчика пахло иначе. Этот доносчик, присланный Эсхином, знатно отрабатывал золотые статеры, исправно утекавшие его хозяину из Пангейских рудников. От шпиона несло дорогим привозным притиранием и сухим аттическим вином, таким же терпким и гордым, как и сами Афины. Пробравшись через беотийские посты, гость торопливо выкладывал последние вести из лагеря союзного войска.

Так, ребята… В июне не было глав, так как я жёстко забуксовал с «Nova Roma» (а ещё у меня дела с больницей были). Я пишу своими руками и головой, а эти две вещи иногда могут давать серьёзный сбой. Пятую главу к римлянам быстро выдать не удалось: мне катастрофически не хватило писательского навыка (я не ИИ), чтобы описать большое количество персонажей в одном месте (важный сюжетный узел с полилогом). Планировал уложиться в 14 дней, но, увы, не вышло. Чтобы выдать что-то вменяемое во время такого затыка, приходится по 10 раз переписывать один абзац и сидеть целый час ради 6 реплик на 250 слов. Как другие авторы пишут так быстро — ума не приложу… Но в конечном итоге я всё-таки переломил себя и закончил намеченное, пусть и в ущерб продуктивности. А чуть позже, поймав боевой настрой, написал и ещё одну главу! Буквально за неделю 13 страниц🙂 

---------------------------

Что дальше? Сейчас в процессе VI глава «Станниса Вестеросского», и тут я хочу обсудить с вами одно дело. Какой график вы хотите видеть дальше? Какая работа, по вашему мнению, должна выходить чаще?

---------------------------

«Станнис Вестеросский» — здесь подходит к концу 3-я арка. VI и VII главы станут в ней последними: они закроют события в КГ и завершатся свадьбой. После VII главы (часть 3) начнется новая, 4-я арка. Сюжет стартует после некоторого таймскипа и расскажет о Драконьем Камне, Тарте и кровавом конфликте на Расколотой Клешне. А уже за ней последует 5-я арка с разборками в Узком море и ВГ. В общем, те, кто ждал Александра МК в действии, увидят его как раз в 4-й арке.

«Король-солдат» — тут 2-я арка (Утёс Кастерли и Запад) тоже на финишной прямой, осталось ровно 2 главы (IV и V). Следующая, 3-я арка вернет фокус событий в Королевскую Гавань, так что Карл и компания снова окажутся в столице. ВПК на носу? Не знаю…

«Nova Roma» — сейчас идёт масштабная 3-я арка с большой войной, которая изменит всё раз и навсегда. Свежие главы обрываются как раз на начале этих событий — буквально в момент начала битвы и тяжелого для римлян испытания. После этой арки планируется таймскип на 2–3 года, который откроен главу новой арки и кинет повествование к событиям падения Таргариенов (где римляне так или иначе в каком-то виде поучаствуют).