Ещё неделю Лёшка потратила на интернет. Она восстанавливала навыки поиска всего на свете, искала темы и форумы любителей рыбалки, охоты и выживания. Периодически заглядывала мама, разговаривала с мычащей в ответ комнатой и уходила смотреть ежевечерний детективный сериал.

       У Лёшки полных ходом шёл мозговой штурм.

       В первую очередь нужны курсы. Выйдет пробудить желанный талант или Лёшка останется пустышкой, востребованные навыки всегда есть востребованные навыки.

       По некотором размышлении Лёшка решила записаться на курсы обработки кожи. Это добычу, она же дроп с монстров, получить за Дверью достаточно сложно, а вот мясо и шкуры с той стороны притаскивали четыре раза из пяти. Из шкур делали всё, от шнурков до брони, потому что ту же ткань или металлы создать с нуля оказалось гораздо труднее.

       Конечно, мастеров-кожевенников в городе имелось не так чтобы мало, были даже инициированные, чьи изделия обладали особыми свойствами вроде увеличенной прочности, вот только предложение всё равно не могло удовлетворить огромный спрос, ведь нормальная одежда требовалась всем, а изделия изготавливались вручную. Дошло до того, что кожевенники по требованию армейцев работали под открытым небом, чтобы любой желающий мог перенять хоть что-то из настолько нужного ремесла.

       В тот адский год Лёшке тоже приходилось иметь дело со шкурами убитых за Дверьми монстров, от безысходности этим занимались вообще все. У насмотревшихся получалась дрянь, у Лёшки в том числе, но эта дрянь всё равно шла в дело. Крайняя нищета в этом отношении сделала меховые трусы рабочим вариантом. Впрочем, из-за безграмотной обработки шкуры не столько выделывали, сколько напрочь губили.

       К сожалению, найти курсы по обработке совсем с нуля, «от живой коровы», не удалось, но Лёшка не теряла надежды. Пока она записалась на работу с кожей для начинающих плюс добавила в закладки несколько платных онлайн-уроков. Лёшка очень надеялась через учителей всё-таки найти что-то на тему того, как правильно свежевать убоину и обрабатывать сырые шкуры. Лучше всего, да, кого-то из сферы исторической реконструкции – новое понятие, подхваченное на форумах.

       Ещё Лёшка записалась на краткий курс по пошиву нижнего белья. Ладно ещё трусы, но ни она, ни мама никогда не шили себе лифчики. С изделиями покрупнее Лёшка надеялась справиться самостоятельно или покупать готовые изделия у ремесленников.

       Третьими в очереди стали самые короткие курсы первой помощи. Даже не обсуждается.

       Курсы самозащиты для женщин. Те, где учат не грушу избивать, а тыкать пальцами в глаза по самый мозг, громко орать, быстро убегать, швыряться толчёным перцем и прочим премудростям того, как слабой женщине спасти свою шкуру в сложной жизненной ситуации.

       На этом часы в сутках и дни в неделе закончились.

       Списки необходимых покупок составлялись, пересматривались и дополнялись чуть ли не каждый час, пока Лёшка бодрствовала, но сами покупки чаще всего откладывались. До одиннадцати вечера, которые Лёшка установила себе как время отбоя, она ползала по интернет-каталогам, сравнивая цены, сроки доставки и варианты оплаты. Прекрасные слова «рассрочка» и «сплит» открыли перед женщиной новые горизонты.

       У самой Лёшки на карточке было не так много, где-то триста тысяч. Удивительно при её мизерной зарплате, если не знать, что Лёшка с детства не имела склонна к обычным девичьим радостям типа платьев-макияжа-дискотек. Может быть, сказался пример родителей, туристов-дикарей, особенно мамы, которая никогда в жизни не пользовалась косметикой и не тратилась на красивую одежду.

       В студенческом анамнезе у Лёшки имелся аниме-клуб да книжные развалы, которые с началом полноценной жизни офисного планктона мутировали в увлечение бесплатной сетературой. Плюс собственное жильё. По сути, Лёшка тратилась только на проездной да еду, берцы прекрасно заменяли обувь любого сезона, функциональная одежда жила годами, а отпуска… Лёшка раз скаталась в конный поход в крымских горах и ещё раз в Турцию, на чём закруглилась. Зубные импланты, которых теперь не дождаться, оказались для женщины самой крупной статьёй расходов за всю её сознательную жизнь.

       У мамы сбережения были гораздо существеннее. Их Лёшка тоже приняла в расчёт на будущее, но пока не трогала, хотя успела вспомнить, что пароль на телефонах у них «семейный», и даже заглянула в мамины онлайн-банки для уточнения ситуации.

       Ещё Лёшка подумывала продать квартиру. Остановило понимание, что в полтора месяца тут не уложиться.

       Официально квартира принадлежала именно Лёшке. Десять лет назад, когда папа, пожелав вспомнить молодость, ушёл в горы, откуда его бездыханное тело вернули поисково-спасательным вертолётом, мама глубоко задумалась о собственной смертности и переписала свою обе родительские доли на дочь. Как мама сказала, чтобы потом не приходилось морочиться лишний раз.

       Всплывший утром спам от банка напомнил, что можно взять кредит в семьсот тысяч под залог недвижимости. Вот это выглядело гораздо быстрее, чем продажа квартиры. Небольшое изучение вопроса позволило присмотреть, где можно взять ещё больше, но повышенный процент и незнакомый банк отпугнули.

       Часто к Лёшке приходила мысль: а если Рагнарёк не придёт, что тогда? Что они с мамой будут делать, без денег и с долгами? В итоге Лёшка пришла к выводу, что им придётся туго, но недолго. Еда длительного хранения не пропадёт. От большинства вещей, купленных через интернет-магазины, можно отказаться, вернув деньги. Основной проблемой окажутся долги по кредиту, но кредит можно взять на максимально долгий срок, что существенно снизит нагрузку, а время выплат сильно сократить теми самыми возвратами.

       Основные расходы всё равно предполагались на дни после инициации. Как бы всё ни обернулось, они с мамой справятся с минимальными потерями.

       Неделя исследований пролетела в бесконечных мозговых штурмах, а потом пришло время наконец-то выйти из дома.

***

       Неладное Лёшка должна была почувствовать ещё тогда, когда засомневалась перед входной дверью квартиры. Увы, в тот момент она на свою реакцию внимания не обратила.

       Дверь за спиной Лёшка захлопнула только после того, как трижды убедилась, что ключи в карманах, и что это именно нужные ключи.

       Первым замеченным звоночком стал человек у подъезда. Лёшка съёжилась и застыла, уставившись сквозь стекло на кромешно незнакомого смуглого мужчину, и простояла так почти минуту, пока не сумела взять себя в руки.

       Спокойно. Он в комбинезоне. Это дворник, она ему не интересна.

       И запоздалое: люди на улице безопасны.

       Сильно захотелось вернуться домой, под защиту знакомых стен, но нельзя, чёрт побери, нельзя!

       «Ты же бегать вышла, у тебя цель! Как ты собираешься посещать курсы, если не можешь пройти мимо одного-единственного человека?!»

       Взяв себя в руки, Лёшка рывком распахнула дверь подъезда и быстрыми шагами двинулась вперёд, не отрывая взгляда от угла дома.

       Дворник, в половине шестого утра занимавшийся своими делами, на спешившую женщину даже не обернулся.

       Слава всему на свете, в такую рань людей вокруг считай не было, но даже так Лёшка с трудом вспоминала нехитрый маршрут до ближайшего сквера, где собралась бегать. Сердце суматошно частило, на лбу выступил холодный пот.

       Цветная вспышка слева заставила вздрогнуть – над дорогой переключился светофор. Проехавший мимо автомобиль чуть не заставил броситься прочь, настолько он был похож на зверя.

       Спокойно. Спокойно, Лёшка, это автомобиль, изделие человеческих рук, автомобили не ездят по пешеходным дорогам, автомобили не прыгают вбок, автомобили вообще ездят только по прямой.

       Проехавший следом синий автобус заставил тяжело сглотнуть.

       Лёшка бросилась к подземному переходу. Только скатившись в совершенно пустой подземный туннель с двумя рядами электрических ламп под белым потолком, она наконец смогла выдохнуть. Ноги так дрожали, что женщина поспешно села прямо на пол. Выдохнула, нащупала крышку кружки-термоса и судорожно выпила тёплой воды.

       «Как я буду ходить по улицам?»

       Паника постепенно отступала, возвращалась трезвость рассудка. Губы изогнулись в горькой улыбке.

       Так вот ты какое, ПТСР. Раньше на тебя времени не было, а теперь ты явилось не запылилось.

       Лёшка позволила себе роскошь – целых пять минут слабости, прежде чем взять себя в руки. Хватит. Помним про цель выхода.

       Вдох-выдох.

       Поднявшись, женщина для самоуспокоения сделала несколько разминочных упражнений на месте и только потом побежала трусцой вверх по лестнице, в сквер, совершенно не заметив того факта, что штаны на заднице испачкались и даже слегка промокли. С точки зрения Лёшки, назвать то, что не отваливается, грязью, было преувеличением, да и когда бы ей отвлекаться на мелочи жизни? Лёшка запрещала себе отрывать взгляд от выложенной брусчаткой дорожки и реагировать на проезжающие автомобили. То, что ездили те фиксированным маршрутом и по другую сторону кованой ограды, приносило облегчение.

       Уже через полчаса Лёшка, погружённая в повторение однообразных движений и дыхание на счёт, перестала обращать на них внимание.

       Час пришлось засекать приблизительно, потому что от нервов Лёшка забыла выставить на мобильнике таймер.

       Обратная дорога чуть снова не довела до панической атаки: пустынные улицы оказались заполнены спешившими на работу людьми. Стараясь держать лицо кирпичом, Лёшка почти бегом вернулась к родному подъезду, с силой впечатал магнитик в приёмный кружок, чтобы у самого лифта встретить как раз вышедшую из кабины маму.

       – Лёш, что с тобой? – встревожилась та, заметив бледное лицо и больные глаза дочери.

       – Всё в порядке, мам, я, кажется, отравилась, – не Бог весть какое оправдание, но ничего умнее Лёшка сходу не придумала.

       – Может, тебе сегодня дома остаться? – заботливо предложила мама. Что дочка уволилась, она пока не знала, к слову не пришлось.

       – Наверное, так и сделаю, – согласилась Лёшка.

       О том, что на через два часа у неё был запланирован поход в ближайший сетевой гипермаркет, думать не хотелось абсолютно.

       Тёмные очки. Ей нужны кепка и тёмные очки, чтобы не пугать людей.

       И в будущем делать разминку в квартире. Уступка трусости, но… если не делать себе поблажек, можно совсем сойти с ума, а у неё нет на это времени.

***

       В комнате стоял тихий гул. Дамы всех возрастов окружили стол преподавателя, задавая вопросы и показывая интересные модели на телефонах.

       Лёшка выключила свою швейную машинку и быстро собирала вещи. Лидия Сергеевна, её соседка по столу, занималась примерно тем же, не забывая вполголоса разговаривать сама с собой. Женщина преклонных лет, домохозяйка, о чём она оповестила на сегодняшнем ознакомительном занятии. На этих курсах она изобретала для себя комплект эротического белья, искренне полагая, что на её роскошную фигуру шьют только халтуру. Судя по серьгам и брендовой одежде, семья Лидии Сергеевны далеко не бедствовала, дама просто искала способ развеять скуку приличествующим образом.

       Осторожное попинывание локтем заставило Лёшку обернуться.

       – …Почему? – Лидия Сергеевна завершила какую-то предыдущую фразу, которую Лёшка не восприняла.

       Лёшка молча изобразила на лице замешательство. Лидия Сергеевна, «зовите меня просто Лидочка», повторила:

       – Почему ты предпочитаешь имя Лёша?

       Лёшка мельком глянула на часы и закинула рюкзак на плечо.

       – Вам короткую версию или длинную? – уточнила она.

       – Давай короткую.

       – Я так решила, – сообщила Лёшка и уверенно направилась на выход. Было всего три часа дня, впереди ждала выставка на тему электроснабжения, на которой хотелось задать много вопросов, а ехать приходилось через полгорода аж на ВДНХ.

       – Ладно, тогда длинную, – ничтоже сумняшеся, мило улыбнулась Лидия Сергеевна, на ходу закутываясь в тёмно-бирюзовое меховое манто и попутно делая вид, что не заметила толстого намёка.

       Лёшка оценила, что до метро пешком десять минут, а до конца курса ещё четырнадцать занятий с той же соседкой.

       – Говорят, когда мне было два года, – начала Лёшка, не сбавляя шага, – я ревела, когда мне говорили, что Лëшей может быть только мальчик. Я потребовала объяснить, почему девочке нельзя. Взрослые не смогли придумать ответ, понятный ребёнку, – на этом месте Лидия Сергеевна душевно хохотнула, – в итоге в семье вышел паритет между моим искренним «хочу» и неубедительным «нельзя» от взрослых: я в детском саду и в школе представлялась Лёшей, родители пытались называть Сашей. Увы для моей семьи, с годами аргументов «против» Лëши у родителей всё так же не находилось, а вот у меня аргументов «за» росло. – Увидев вдалеке красную букву М, Лёшка зачастила: – В детском саду выяснилось, что Сашами и Валями могут быть и мальчики, и девочки, значит, враки всё это, про мальчишеские и девчачьи имена. Потом мне исполнилось шесть лет, я уже уверенно читала, и однажды вдруг поняла, что АЛЕКсей и АЛЕКсандра, так в чём же проблема с одинаковым сокращением? В тринадцать всплыло понятие «дискриминация по половому признаку»... Родители не стали дожидаться дальнейших доводов и сдались, сверстники к тому моменту примерно поровну делились на Сержей и Хикару, а учителя и не такое видывали. Мне в метро, до послезавтра, Лидия Сергеевна.

       И Лёшка сбежала под землю. Лидия Сергеевна же отправилась на ближайшую парковку, где стоял её белый кроссовер.

       Заняв место в относительно пустом вагоне метро, Лёшка перевела дух. Передвижения по загруженным улицам вблизи центра города всё ещё давались ей с трудом. Разговор помог отвлечься, это хорошо, можно принять на вооружение. Теперь требовалось собраться с духом, чтобы хорошенько расспросить на выставке работников стендов. Лёшка ещё раз проверила, как работает диктофон на мобильнике. Необходимая штука, Лёшка резонно опасалась из-за паники ничего не запомнить. Впереди ещё два дня выставки, за это время кровь из носу необходимо определиться с аппаратурой для выработки электроэнергии и вообще всеми узлами по самую розетку.

       В год после Рагнарёка, который Лёшка решила называть своей прошлой жизнью, женщина около десяти месяцев провела чуть ли не взаперти. Когда Стас её нашёл, он сделал всё, чтобы не позволить попавшему в руки счастливчику уйти от Корсаров. И не в смысле хорошего обращения, наоборот: за ней постоянно следили, выпускали за дверь только в сопровождении членов команды, а чаще не выпускали совсем. Со счастливчиками так частенько обращались.

       Со временем на Лёшку старались сваливать всю чёрную работу, из-за чего она быстро превратилась в Замухрышку, а позже травмировала руку. Постоянное заторможенное состояние сознания, мелкие ранения из-за потери координации вследствие отката, талант, бесполезный для одиночки, сложный мир снаружи – Лёшка изо дня в день видела одни и те же лица на одном и том же пятачке реальности. Где-то раз в неделю, а порой и чаще, её таскали к Дверям, чтобы «выпить» её удачу перед сундуком. Пусть Двери всегда были низкоуровневыми, много раз проверенными армейцами, потому что команда Корсары тоже была низкоуровневой, но как бы хорошо её ни изучили, она всё равно оставалась миром зверей-монстров или даже миром-монстром, где малейшая небрежность приводила к ранениям или прямой гибели. Особенно если штурмовать этот мир ползла команда, собранная из гражданских.

       Лёшка отвыкла от людей и научилась бояться незнакомых мест. Сейчас ей приходилось заново учиться ходить по улицам. Очень осторожно. По факту, в первые вылазки Лёшка двигалась перебежками от точки до точки, заранее уточнив положение всех машин, людей, зданий, люков... Это был бесконечный выматывающий стресс.

       А ещё еда.

       Первое, о чём Лёшка подумала, проверив деньги на своей карточке: «Это же больше восьми тонн крупы… Хватит до конца жизни…»

       В спальных районах бывало легче: меньше людей и меньше выставленной на показ еды. Трудно, да, но Лёшка заставляла себя не заглядываться, пусть лотки с жарящейся курятиной манили к себе, нашёптывали разбить провокационно-прозрачные витрины кирпичом и забрать всë, что способно насытить желудок.

       В прошлой жизни очень долго любая выставленная напоказ еда считалась добычей, которую надо успеть урвать. А деньги, что деньги? Они физически перестали существовать вместе с электроникой.

       Голос в вагоне объявил о прибытии на нужную станцию.

       От вагона метро и до нужного павильона Лёшка почти не отрывала взгляда от карты в телефоне, не обращая внимания, что экран засвечен до нечитаемости, всё равно держаться было проще, если сосредоточиться на чём-то одном.

       Только-только ступив в нужный павильон, Лёшка едва не врезала локтем ростовой кукле в виде какого-то пушистого зверя. На миг замерла, перебарывая инстинкт бей-или-беги, уцепилась взглядом за брошюру с расположением стендов, сняла её со стойки, стараясь выглядеть адекватным посетителем, и поспешно устремилась в туалет.

       Только в запертой кабинке, где Лёшке удалось отпить из термоса очередную порцию воды с валерьянкой, получилось сверить печатную карту с версией на сайте. В интересующих разделах изменений не обнаружилось. Прекрасно.

       Там сотни людей, если не тысячи.

       Они не враждебны.

       Им на тебя плевать.

       Вперёд.

       Вечером Лёшка уходила в числе последних, унося с собой добычу в виде исписанного блокнота с логотипом, кое-какие знания и коллекцию видеозаписей на своём телефоне. Всё это предстояло пересмотреть дома, чтобы завтра вернуться с новыми вопросами, а то и предварительными заказами.

       Просматривая записи в метро по пути домой, Лёшка вчерне подвела итоги выставки.

       Микро-гидроэлектростанция, она же микрогидротурбина – сразу нет, такие ставятся на стандартную трубу и работают по сути от потока воды в этой трубе. Для них с мамой не имеет смысла.

       Мини-гидроэлектростанция устанавливается в ручей. Уже интереснее, особенно если мобильный вариант. За Дверьми встречаются подходящие биомы, вполне реально ангажировать такой на неделю… если бы не влияние атмосферы на более-менее сложную электронику. Разве что получится заиметь пространство с доступом живого, тогда можно было бы использовать духа воды. Лёшка поставила знак вопроса.

       Тем же знаком обзавелись мобильные ветряки и солнечные панели, всё с долгим сроком службы. Лёшка даже углядела твёрдотопливную домашнюю электростанцию, которая выглядела как обвес на печку-буржуйку.

       Дизельные и бензиновые генераторы Лёшка отвергла сразу. Просто нет, не хватало ещё подорваться на топливе от безграмотности. В приоритете было всё, что они с мамой смогли бы починить с помощью киянки и мотка скотча, но такое в сфере электротехники встречалось редко, оставалось брать количеством запасок.

       Интересным открытием стали аккумуляторы и пауэбанки с розеткой. Как на пальцах объяснил энтузиаст на стенде, «подключаешь вот сюда, а потом можно их менять, чтобы один постоянно заряжался, а другой несколько часов будет выдавать двести двадцать».

       Электричество Лёшку больше всего интересовало для питания ноутбука и стационарного компьютера. Сколько схем, видеоуроков, знаний, маминых сериалов – всё это хотелось сохранить.

       Не исключено, что у Лёшки ничего не выйдет. Не исключено, что она получит карман-стазис, в котором электронику можно хранить, но не использовать. А может быть, переделанный мир однажды перестанет отвергать технику.

       Домой Лёшка вернулась около десяти вечера. На пороге её встретил неожиданный вопрос.

       – Лёш, ты не хочешь помыть голову? – спросила мама.

       Лёшка не сразу поняла, о чëм речь. Приоткрыла рот. Концепция с трудом всплыла на поверхность.

       Лёшка могла помыть голову. Она в принципе могла помыться, целиком! Для этого в квартире есть ванная с бесконечной водой.

       Эта мысль с трудом помещалась в той самой немытой голове.

       Горячий душ. Согревающая вода, стекающая по плечам, из-за которой тело стонет от удовольствия, а волосы, её снова длинные, аж до талии, волосы льнут к коже.

       Ванная, целая ванная горячей воды, в которой можно лежать часами в тишине, только слушать плеск, когда шевелишься, и его ласковое эхо от гулких стен. Взять читалку, ту самую, найденную при обыске квартиры, или даже включить музыку на телефоне. Можно даже слить холодную воду и снова добавить горячей!

       Лёшка посмотрела на свои преступно чистые, гладкие руки, которые покрылись мурашками от одной только мысли.

       Очень хотелось воплотить счастье в жизнь прямо сейчас, но нельзя, график, есть же график. Завтра, решила она, завтра обязательно, не тратить же на выставку целый день? И ещё добавить в список необходимого мыло с шампунем.

       Стараясь отвлечься, Лёшка утащила маму на ежевечернюю медитацию, а когда мама легла спать, засунула добытую из холодильника гречку с мясом в микроволновку. Из маминой комнаты тут же примчалась Люська и принялась обтираться об ноги, рассказывая о своей голодной жизни. Хозяйка несчастную кошку жестокосердно проигнорировала.

       После ужина Лёшка вместо обычного ползанья по форумам выживальщиков плотно задëрнула шторы, подумала, прихватила края канцелярскими скрепками и выключила свет. Спальня погрузилась в полную темноту. Собравшись, Лёшка вслепую добралась куда-то примерно в центр комнаты. Напрягла слух, щëлкнула языком. Повернула голову, щëлкнула ещё раз.

       ‎Навык эхолокации, который все рейдерские команды развивали в обязательном порядке. В прошлой жизни Лёшка, измученная бесконечными откатами и тяжёлой работой, освоила только азы. Еë нынешний мозг не был знаком с этим навыком от слова совсем. Хорошо, что на самом деле всё гораздо проще, чем кажется, главное, проявить настойчивость. Уровня Сорвиголовы не достичь, понятное дело, но простейшее представление об окружении получить вполне реально. Конечно, если вокруг тихо, пользоваться эхолокацией в толпе – мечтайте дальше.

       Не за каждой Дверью одаривали освещением.

       Засыпала Лёшка, привычно погрузившись в мысли о пространстве. Это тоже было частью тренировок, подготовкой ко дню инициации. После множества повторений пространство (не конкретно, а как некая расплывчатая идея) ей аж снилось.

←Глава 1←←←        →→→Глава 3→