Когда разразился Рагнарёк, мама была в гостях в Зеленограде, Лёшка больше никогда её не видела. В день белого дождя жильё и транспорт рухнули первыми, а потом… Потом всё стало только хуже.

       Заверив обеспокоенную мать, что всё в порядке, Лёшка кое-как выпроводила её за дверь, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы случайно не выйти из своего оцепенелого состояния. Вернувшись в свою комнату, Лёшка села на разворошённую кровать, слепо уставившись в узор обоев, и смотрела, пока внезапный резкий звук не заставил дёрнуться и заполошно заозираться по сторонам.

       Шумело на тумбочке. Мобильный телефон. Кто-то звонит? Лёшка взяла в руки устройство, пытаясь вспомнить, как им пользоваться. Стрелки на загоревшемся экране подсказали ответ быстрее, чем память.

       Звонили с работы.

       – Александра, ты где? – раздался из динамика смутно знакомый деликатный голос. В голове вспыхнул смутный образ маленькой хрупкой женщины за пятьдесят, в очках и с неестественно рыжим каре. Кажется, это была её начальница. Точно, у Лёшки же была работа.

       Как звали начальницу?

       – Извините, – заторможенно ответила Лёшка, – меня сегодня не будет, я, я заболела.

       На том конце немного помолчали.

       – Ох. Тогда обязательно поспи ещё, – ответила безымянная начальница с приличествующей случаю долей беспокойства. Похоже, голос Лёшки отбивал всякое сомнение в состоянии её здоровья. – Если к вечеру не станет лучше, не забудь позвонить и предупредить, чтобы я нашла тебе замену на завтра. Выздоравливай.

       Телефон, динькнув на прощанье, затих. Спустя положенное количество секунд погас экран.

       Лёшка с преувеличенной аккуратностью положила телефон обратно, сама скрутилась клубком поверх скомканного одеяла и тихо завыла на одной ноте.

       У неё случилась полноценная тихая истерика. Лёшка рыдала в собственные колени, не решаясь открыть глаза, выплакивала доступную часть перенесённых боли и унижений, накопившиеся за целый год после Рагнарёка. Часть – потому что выплакать всё это разом попросту невозможно. Темнота за окном светлела, пока не сменилась днём, в горле пересохло, а Лёшка всё плакала, то затихая, то взрываясь снова, не имея сил обращать внимание на внешний мир.

       Из этого состояния её вывел, как ни странно, мочевой пузырь. Он заставил разогнуться, соскрестись с кровати и отправиться в пеший поход на поиски туалета. Даже в худшие свои времена Лёшка не ссалась под себя, и начинать не собиралась.

       После туалета естественно было завернуть в ванную, уставиться в зеркало на своё забытое лицо, круглое и опухшее, на красные глаза, потом залезть в ванну, дёрнуть смеситель и, встав голыми коленями на холодное эмалированное дно, сунуть голову под струю, не выбирая температуры.

       Удушье от ударившей в лицо воды заставило закашляться и почти прийти в себя. Быстро дёрнув ручку смесителя в обратную сторону, Лёшка вернулась к своей кровати, крепко обняла скомканное одеяло и наконец-то попыталась думать, а не хаотично реагировать. Настороженных жёлтых глаз за дверь она не заметила.

       Она вернулась во времена до Рагнарёка. Чёрт его знает, как и почему. Это не сон, не иллюзия или предсмертный бред, это реальность. Уж в чём-чём, а в идентификации здесь-и-сейчас Лёшка поднаторела. Ей… повезло?

       Не думать о везении, жёстко оборвала она себя, пока истерика не пошла по второму кругу.

       Какое сегодня число? Лёшка осмотрела комнату, в которой никаких календарей не бывало с тех пор, как их перестали печатать на рекламках автошколы вместе со схемой метрополитена.

       Монитор на столе у окна заставил вспомнить о существовании интернета и поисковиков, в которые можно забить запрос. Лёшка как раз начала искать, где включается компьютер, когда ей пришло в голову, что на телефоне тоже есть дата.

       Как включается мобильник, она нашла скорее методом тыка, чем по памяти, а вот пароль оказался выше её возможностей. Слава всему на свете, что на заставке отображалось не только десять пятьдесят четыре утра, но и дата.

       Тринадцатое апреля две тысячи лохматого года.

       До Рагнарёка ещё целых два месяца.

       Осознав эту бездну времени, Лёшка отложила телефон, легла, отвернувшись к стенке, накрылась одеялом и закрыла глаза.

       Измученный истерикой и шоком организм вырубил женщину до самого вечера.

       Когда Лёшка снова проснулась, стояла глубокая ночь. За это время мама не просто вернулась, она успела заглянуть к дочери, убедиться, что та ещё дышит и особо не температурит, и в свою очередь лечь спать – завтра тоже будний день, всем работающим надо идти на работу.

       Голова чуть побаливала от пересыпа. Лёшка встала и во тьме ночной квартиры отправилась на кухню.

       Окно светилось сиянием спального района большого города. Где-то там переливались вывески закрытых магазинов, работали уличные фонари вдоль автомобильной четырёхполоски, не гасли вечные огни в домах напротив, а по сизому небу ночного мегаполиса медленно плыли облака, отражающие рукотворное зарево обратно на землю.

       Графин на столе оказался пуст. Стеклянная колба электрического чайника тоже. Только поддёрнув рычажок смесителя, Лёшка наконец-то смогла напиться прямо из-под крана. Организм, сутки как лишённый воды, впитал её точно сухая земля.

       Стало лучше, даже голова перестала болеть.

       Сев на табуретку в тёмной кухне, Лёшка приступила к самоанализу.

       Сознание после долгого сна оказалось на диво ясным, Лёшка уже и не помнила, когда такое было. Ничего не болело, особенно правая рука, которую больше трёх месяцев не получалось поднять выше плеча. Тело… Лёшка сжала кулак. Странное ощущение. Тело вроде бы сильнее, чем её измождённые работой, голодом и болезнями мощи после Рагнарёка, и вместе с тем как будто… расслабленное, что ли. Словно мышцы не способны собраться для рывка или находятся под каким-нибудь лёгким миорелаксантом.

       Пошевелив языком во рту, Лёшка отметила отсутствие двух верхних передних зубов. Всё правильно, стоматолог нашёл какое-то образование в корнях зубов, из-за чего резцы удалили, десну разрезали, что-то там для наращивания кости заложили, после чего пришлось почти год откусывать еду под интересными углами. По плану импланты должны были поставить в конце июня, но Рагнарёк случился раньше.

       Если подумать, тогда это было к лучшему. В первый, самый беззаконный месяц, пока армия не взяла под контроль весь купол, красивым женщинам пришлось очень туго. Что там, многие из них не пережили этого периода. Лёшка тогда тихо радовалась своей неказистости. Полноватая тридцатилетняя женщина, в жизни не увлекавшаяся диетами, косметикой, выщипыванием бровей, бритьём всего на свете, накачиванием губ и прочей красотой, до кучи с некомплектом парадных зубов.

       ‎Улыбайтесь, это всех бесит. Лёшка улыбалась беззубыми дëснами и от неë с отвращением отворачивались. Кому она сдалась, когда вокруг столько красивых, юных, испуганных и во всех отношениях нормальных? Так что она удачно избежала внимания любителей невзаимного полового интереса.

       Удачно.

       Лёшка скривилась. Долго её ещё будет корёжить от этого слова, может, аж всю оставшуюся жизнь.

       Она встала и в тусклом свете из окна осмотрела кухню. Пошарила взглядом по столу, заглянула в пустую подвесную хлебницу советских времён и в конце концов нырнула в холодильник. На миг застыв от зримого изобилия, принялась метать на кухонный стол всё, на что падал голодный взгляд. Вздрогнула от неожиданности, когда долго распахнутый настежь холодильник протестующе запищал. Захлопнула дверцу, села за стол и принялась жадно откусывать попеременно от батона колбасы, куска сыра и бруска масла, заедая стрелками зелёного лука и запивая вишнёвым соком прямо из двухлитрового пакета.

       Слишком быстро желудок, до этого подававший голодные сигналы, взмолился о пощаде.

       Лёшка с неохотой убрала всё выжившее обратно по полкам. Посмотрела на надкусанное, вспомнила про маму и воровато припрятала испоганенные продукты в непрозрачный ящик для овощей.

       Часы на микроволновке показали час ночи.

       Ошарашенная кошка Люська по-прежнему настороженно пялилась из коридора, не понимая, что происходит.

       Сытая Лёшка легла головой на стол и снова начала думать.

       Что у нас в анамнезе? Она вернулась во времени на четырнадцать месяцев.

       Рагнарёк. Он, скорее всего, повторится. От этой мысли захотелось немедленно выйти в окно четырнадцатого этажа. Лёшка не желала так жить, она была рада, когда всё наконец-то закончилось, последняя мысль о смерти принесла огромное облегчение.

       Нельзя. Мама, Люська – Лёшка не имеет права их бросать.

       Значит, надо жить. Как именно?

       Надо подготовиться к Рагнарёку.

       Идеи закрутились в голове, хаотичные и зачастую взаимоисключающие.

       Очень быстро на первое место вырвалась мысль об инициации, но инициация должна грянуть только десятого июня, а после неё готовиться станет поздно.

       Лёшка не хотела свою прошлую силу. Хватит, что угодно, хоть остаться пустышкой, только бы не снова чёртова удача!

       Спокойно. Дышим. Есть варианты. Да, есть.

       Лёшка слышала, это были общеизвестные слухи, что инициация происходила не вслепую, всё зависело от обстоятельств. Если в определённый день, в промежутке с двух до четырёх часов дня, человек хотя бы минут сорок был всецело, самозабвенно погружён в какую-то идею, он обретал связанную с этой идеей способность. Удача самой Лёшки пришла из-за того, что конкретно в этот день она увидела на обочине не то что четырёхлистный – самый настоящий пятилистный клевер, и пришла от этого в восторг. Люди обретали зачатки способностей, погружаясь в свою работу, учёбу, увлечения и так далее.

       Инициация не затронула детей. В биологическом смысле детей – статистика показала, что граница прошла не по возрасту, а по физиологии. Случались пробудившие талант восьмилетки и оставшиеся без пробуждения тринадцатилетние почти подростки. Дело оказалось в пубертате, который у разных детей начинался в разном возрасте.

       Учёные выявили и другие закономерности. Человек должен изначально иметь хоть какую-то предрасположенность к определённой способности. Например, если человек вынужден полностью сосредоточиться на решении математических задач при полном антиталанте к математике, то способность ходячего калькулятора ему не достанется, несмотря на все усилия. Несчастный студент останется пустышкой, как пренебрежительно называли людей, не пробудивших талант.

       Пустышек было полно, да это и не удивительно.

       С другой стороны, антиталант очень вряд ли станет самозабвенно сосредотачиваться на том, к чему нет абсолютно никакой склонности. Да что говорить, радоваться надо, что инициация пришлась на середину буднего дня, а не на полночь с воскресенья на понедельник. Причём инициация шла не синхронно по всей планете, а катилась по часовым поясам, как удалось установить, когда команда китайских талантов-программистов сумела наладить что-то типа всемирного интернета чуть ли не на лей-линиях, потому что кабели к тому моменту перестали существовать как факт.

       Спустя десять месяцев после дня Рагнарёка местные исследователи провели поголовное тестирование всего населения купола на предмет потенциальных талантов, потому что кто-то там предположил вероятность повторной инициации как минимум для детей, достигающих физиологического порога пробуждения таланта. Лёшка прошла то тестирование вместе со всей командой и кое-что запомнила. Выстрелившая для неё удача оказалась на третьем месте. Первым был полёт, вторым – пространство.

       Ненужный факт: когда подбили статистику, выяснилось, что ни у одного азартного игрока, не важно, во что именно, таланта удачи не обнаружили, даже в зачаточном состоянии.

       Так вот, таланты, Лёшки.

       Полёт – звучит здорово, но на практике он не так полезен, как может показаться. Всего лишь альтернативный способ передвижения, к тому же энергоёмкий, что в условиях дефицита еды очень печально, а учитывая дефицит нормального воздуха вне купола – ещё и опасно. Большинство летунов работали курьерами либо разведчиками, Птера у Корсаров держали как раз за разведчика. Карьера неплохая, но и только.

       Пространство выглядело гораздо интереснее. Иметь при себе незримое карманное измерение, ну разве не мечта?

       У Корсаров своего пространственника не было, дефицит, необходимый гражданским командам, армейцам, ремесленникам – всем, но сарафанное радио есть сарафанное радио, слухов до Лёшки долетало много. Без смартфонов, без радио, без интернета и телевидения люди испытывали дикий информационный голод и справлялись, как могли.

       Пространственников уважали и опасались задевать. Конечно, последнее случилось не сразу. Изначально их воспринимали исключительно как мобильный склад, который неплохо бы ограбить, тем более быстро выяснилось, что после смерти пространственника всё содержимое его «кармана» оказывалось снаружи. Вот только, какая незадача, раз за разом грабители плохо заканчивали, по разным причинам.

       В топе анекдотов.

       Однажды банда загнала пространственника в некое замкнутое помещение. Какое конкретно – варианты разнились, но стены там точно были прочные, потому что когда пространственника убили, содержимое его «кармана», включая кости монстров и каменные валуны, по занимаемому объёму оказалось гораздо больше, чем та комната могла вместить чисто физически. Банду смяло в фарш, все полезные материалы тоже, а дверь выбило давлением, сильно превысившим одну атмосферу.

       У другого пространственника оказался склад со стазисом. Когда его убили, из стазиса выпала куча самодельной взрывчатки в процессе подрыва, настоящий эквивалент ящика лимонок, где у всех снарядов повыдёргивали кольцо.

       Был известен и обратный случай, когда потерявший берега пространственник заточил в свой небольшой «карман» живого армейца, намереваясь уморить его насмерть. Армеец имел при себе взрывчатые вещества и совершил самоподрыв, уничтожив весь «карман». Пространственник тоже не выжил.

       Насколько эти истории достоверны, Лёшка понятия не имела, но пространство… это была её лучшая возможность.

       Пространства бывали совершенно разными и имели несколько вариантов классификаций.

       Простейшей классификацией был размер «кармана», тут даже объяснять нечего.

       Далее учитывался доступ: для неживого, для живого, для хозяина (далеко не все могли физически войти в собственный «карман»). Одним из лучших примеров являлась женщина-дизайнер помещений, которая, работая в часы инициации над проектом, в итоге получила «карман» в виде этой конкретной квартиры со всей указанной в проекте мебелью и техникой типа кровати, шкафов, светильников, холодильника, кондиционера и даже телевизора. В той квартире удачливая дизайнер могла жить, хранить вещи, а бонусом – выращивать на лоджии овощи в предусмотренных дизайном цветочных горшках.

       Третий вариант классификации учитывал фактор сохранности. По статистике, один процент «карманов» обладал стазисом, то есть лёд не таял, кипяток не остывал, продукты не портились, гранаты с вырванной чекой не взрывалась.

       У пространственников, конечно, были свои недостатки. Каким бы ни было полученное пространство, оно по умолчанию относилось к поддержке.

       Нельзя было мгновенно убрать или мгновенно вытащить хоть что-то, это всегда процесс, продолжительностью в несколько секунд. Добавить верхнюю планку по весу, дальности и объёму, пусть они разнились от человека к человеку, и полное отсутствие какого-либо начального ускорения, плюс невозможность забрать что угодно по частям, только целое – и картинка уже не такая радужная. Так что мечты о метании валунов во имя массового захоронения ближайших врагов остаются мечтами, ну разве что враг на дне глубокой ямы и по умолчанию не способен увернуться. Тот пространственник, убиравший противника в своё пространство, решился на действовать только потому, что противник оказался обездвижен ранами. И то за несколько секунд перемещения получил подожжённый фитиль.

       Ходила шутка, что пространственник на самом деле может мгновенно высвободить свои припасы, но только один раз.

       Лёшке было абсолютно без разницы, какое пространство она сможет заполучить, лишь бы оно было, потому что дефицит поставок оставался всеобщей проблемой до самой её смерти.

       Когда на Землю пролился белый дождь, он уничтожил почти всё. Оплыли и рухнули бетонные строения, превратились в жидкую грязи кирпичи, раскрошился пластик, в первые же часы загнулась вся электроника. Сплавы держались тем дольше, чем проще был их состав. Хуже всего, что не прошло и недели, как завяли растения и куда-то пропали все животные.

       Глядя на светящиеся во тьме коридора глаза, Лёшка вспомнила, как металась по монструозно деформированным руинам, пытаясь найти Люську.

       Женщина встала, подошла к раковине и плеснула себе в лицо холодной водой.

       Порядок, надо привести в порядок свои мысли.

       Времени на подготовку оставалось одновременно много и удручающе мало, смотря на что надеяться. Пройти курс спецназа во имя защиты себя и матери Лёшка не успеет совершенно точно. Потратить все деньги в доме не проблема и за неделю, потому что сколько там тех денег, только зачем, если белый дождь смоет всё?

       Всё так же в темноте Лёшка вернулась в свою комнату, села за компьютерный стол. Подумала и, вспомнив, щёлкнула выключателем настольной лампы. Обыск ящика принёс старый ежедневник, который женщина несколько лет назад использовала как обычный блокнот. Две трети листов всё ещё оставались чистыми, пригодными для записей.

       Какие у неё есть варианты?

       «Пространство», вывели Лёшка простым карандашом вверху первой чистой страницы. На тот идеальный случай, если у неё получится. Немного посомневавшись, стоит ли предполагать стазис или размер, Лёшка решила пока проигнорировать эти подробности. Со скромными возможностями их маленькой семьи в любом случае особо не разгуляешься.

       «Пустышка» – это если все усилия пойдут коту под хвост.

       «Всё» – универсальные пункты, полезные в любом случае.

       Заполнять строки идеями Лёшка начала именно с последнего листа.

       Были вещи, которые не пострадали от белого дождя. Например, с натуральных тканей сошли красители, включая такие же натуральные, но сами изделия остались. Кожа никуда не делась. Упаковки раскрошились, но еда осталась нетронутой, даже самые химозные чипсы.

       Лёшка вывела на странице «Всё» пункты «еда», «одежда», «рюкзаки». Сам собой напрашивался пункт про оружие, но в первый месяц такового считай не существовало. От кованого ножа до ядерных ракет, всё испортилось максимум на третий день Рагнарёка. Странно говорить, что до исследования Дверей первым оружием человечества стали кулаки и камни.

       «Медитация». Не совсем правильное определение, но что прижилось. Дело в том, что полученные при инициации таланты можно было развивать. Минимальный «карман» в один квадратный метр вполне реально расширить. На то, чтобы положить или вытащить вещь, уходили силы, пресловутая мана. Или энергия, как это называли исследователи. Медитацию для увеличения резерва и развития способностей, которая родилась из помеси обычной утренней зарядки с самовнушением, постоянно изучали и совершенствовали, периодически публикуя, когда добивались заметных результатов. Последний был обнародован за четыре дня до самоубийства Корсаров.

       В теории использование медитации могло повысить шансы при инициации, поэтому Лёшка собиралась тренироваться ежедневно.

       Кстати, о тренировках.

       «Бег», вывела Лёшка новое слово. Её нынешнюю форму назвать таковой было нельзя при всём желании, так что часовая пробежка виделась обязательным пунктов. Не можешь справиться с опасностью – убеги от неё, закон жизни. В скобках Лёшка напомнила себе поискать в интернете, как правильно начать бегать, чтобы максимизировать пользу и минимизировать вред.

       «Навыки». Над ними стоило очень хорошо подумать. У Лёшки было ещё два месяца, за это время ещё реально получить полезные жизненные навыки. Пройти какие-нибудь короткие курсы, да, это полезно в любом случае. Лёшка смутно помнила про существование курсов самообороны для женщин, ориентированные не на прямое противостояние, а на уловки, помогающие выжить при столкновении с агрессором. Маму тоже стоило на них записать.

       Лёшка замерла с карандашом в руке.

       Рассказать ли маме про Рагнарёк?

       Покрутив в голове эту идею, Лёшка стиснула кулаки. Очень хотелось сейчас же подскочить, разбудить маму и всё ей объяснить, но… имеет ли это хоть какой-то смысл?

       Нет.

       Глубоко вдохнув и длинно выдохнув, Лёшка решила отказаться от попыток поиграть в пророка. Она смутно представляла свою речь на тему грядущей катастрофы, и прекрасно понимала, как это будет звучать со стороны. Конец света, Рагнарёк, уничтожение цивилизации, сверхспособности… У Лёшки уже столько планов, нужно столько всего подготовить! Не стоит отвлекаться на задушевные разговоры с мамой на тему посещения проверенного психиатра. Лучшим вариантом будет разговор после дня инициации.

       Над ежедневником Лёшка просидела до самого утра. Она то вписывала что-то на одну из страниц, то безжалостно вымарывала, только на пятый раз вспомнив о существовании ластика, которого в доме всё равно не отыскалось. Пункты вроде «одежда» обзавелись конкретными подпунктами о рубашках, штанах, обуви, нижнем белье, куртках, перчатках, шарфах. Пояснениями о неприметном внешнем виде – совершенно не хотелось становиться жертвой ограбления.

       На странице «Пустышки» после некоторых раздумий появился перечень мест, где лучше всего встретить Рагнарёк, достаточно безопасных, чтобы двух женщин поостереглись задирать в открытую.

       Под заголовком «Пространство» вытянулся абстрактный список продуктов, лекарств и вещей.

       На последней странице ежедневника Лёшка написала себе напоминание изучить финансы семьи, чтобы точно знать, что и сколько они с мамой могут себе позволить.

       В соседней комнате прозвенел будильник – проснулась мама. Заглянув к дочери, она удивлённо посмотрела на погружённую в мысли Лёшку и, не став её беспокоить, вскоре ушла на работу. Ещё через полчаса зазвонил телефон.

       – Александра, я вчера не дождалась твоего звонка, – укоризненно напомнил знакомый женский голос. – Как у тебя дела, как здоровье?

       – Извините, – машинально ответила Лёшка. Сходу не придумала приличного объяснения и решила ничего не объяснять. – Я хочу уволиться, – вспомнила она о существовании такой функции.

       Две дополнительные зарплаты – это прекрасно, только время дороже. С работой два через два, по тринадцать часов, плюс час на метро в одну сторону – Лёшке такая потеря времени даже в первом приближении виделась неоправданным транжирством.

       На той стороне помолчали пару секунд.

       Спустя ещё пять минут уговоров подумать Лёшка убрала телефон. Уволиться получалось фактически одним днём. В их отделе и так постоянная текучка кадров, а у Лёшки в запасе имелся неотгулянный отпуск. Две обязательные недели она будет числиться в этом самом отпуске, а потом зайдёт подписать все бумаги.

       Сразу же, не дав склерозу лишнего шанса, Лёшка вытащила из ящика лист А4, скопировала заявление на отпуск, фото которого висело в галерее телефона с позапрошлого года. Дата, подпись. Потом перевернула лист и написала то же самое, но с формулировкой «уволить по собственному желанию». Сфотографировала обе стороны на телефон и, немного покопавшись в закладках, отправила на рабочую почту начальницы. Очень удобно, что адрес нашёлся среди сохранённых с подписью «начальница».

       Лёшка никогда не любила усложнять. Сейчас это играло ей на руку.

       Перечитав сделанные заметки, Лёшка выставила будильник на через шесть часов и снова легла спать.

←Пролог←←←        →→→Глава 2→