Вернувшись к себе в комнату, Лёшка плотно задёрнула шторы, отрезая себя от зарева необычайно яркой авроры, всё ещё полыхавшей за окном. Легла в кровать. Режим сегодня пошёл по одному месту. Скорее всего, в ближайшие дни это станет его перманентным состоянием.

       Что-то вспомнив, Лёшка схватилась за телефон. Зайдя в почтовое приложение, она перешла в папку «Черновики», в последний раз проверила сообщение, адреса, приаттаченный файл и нажала «Отправить».

       Лёшка никогда не жила в вакууме. Пускай друзей до гроба у неё никогда не было, но просто близких людей хватало. За прошедшие два месяца Лёшка собрала в один файл их электронные адреса плюс адреса дальних родственников и достаточно знакомых коллег. Она не могла рассказать им всё, как маме, а если бы рассказала, ей бы никто не поверил. К тому же, Лёшка не поклялась бы, что в случае чего никто из этих людей не сдал бы её армейцам.

       Но гипотетическая ситуация – это одно, а человеческие жизни – другое. Лёшка потратила три вечера на то, чтобы сделать набросок «фантастического романа про пришельцев», больше похожий на план сочинения, чем на нормальный черновик. Самым главным в этом наброске были ключевые посылы: опасность одиночного выживания, перспективы разных талантов и адреса тех самых мест, которые Лёшка выбрала для них с мамой на случай, если останется пустышкой, с обоснованием, почему именно там безопаснее всего.

       В отосланном электронном письме Лёшка сообщала, что это набросок романа, который она пишет, и просила в ближайшие три дня прислать отзыв.

       Это всё, что она могла сделать для этих людей.

       Лёшка выключила телефон, откинулась на кровати и закрыла глаза.

       Им с мамой предстоит три суматошных дня. Надо записаться на приём ко врачу, в какой-нибудь хорошей клинике, чтобы экстренно проверить их с мамой здоровье. Лёшка помнила, сколько народу полегло только потому, что в экстремальных условиях вылезли болячки, о которых люди даже не подозревали. Давление, аллергии, диабет, печень…

       И Лёшке только что пришло в голову, что мама может жить в её пространстве на постоянной основе. А для этого, эх, современному человеку во имя психологического комфорта нужны стены. Сама Лёшка, со своим опытом прошлой жизни, вполне была способна разбить палатку где-нибудь на крыше, прожить там до конца своей жизни и считать это приемлемым уровнем комфорта, но с мамой так нельзя. Мама не пережила всего этого, ей оно и не надо, в её-то возрасте тем более.

       Значит, нужен дом, хотя бы небольшой.

       Первым делом в голову пришло купить дачный сруб, но потом подумалось: а зачем? Это же неоправданно дорого. Защищаться от перепадов температуры, дождя, чужих взглядов и мимохожих воров в пространстве Лёшки не надо по умолчанию. Дело ведь только в том, что замкнутое пространство даëт психологический комфорт. То есть можно обойтись палаткой? Не туристической, конечно, и не одной из новомодных надувных, которые Лёшке виделись неподходящими для долгосрочного размещения, потому что их надо будет вечно подкачивать, бояться проткнуть и так далее. Нет, простая высокая палатка, лучше армейская, они больше по размеру и в них можно ходить, не пригибаясь.

       Телефон со множеством закладок привычно лёг в руку.

       Минута поиска на Всевите подсказала, что не обязательно покупать, аренда тоже вариант. На разницу выйдет приобрести новую большую кровать и матрас. Лёшке вдруг захотелось большую кровать с анатомическим матрасом!

       ‎Да, вот такой внезапный выверт: после года лишений и двух месяцев беготни расслабившееся невовремя сознание возжелало странного.

       Руки сами собой потянулись поискать кровати с матрасами, как в голову пришла ещё одна мысль.

       ‎А ведь дом можно попросту украсть! С кроватью и прочей требухой!

       Запрос тут же изменился.

       Вот, экран запестрел домиками. Всякие А-фреймы, капсулы, сферы, не обязательно с обстановкой, в конце концов, мебели хватает в собственной квартире. Нет смысла ехать в гребеня, в какие-нибудь глэмпинги или на базы отдыха, где придëтся резать провода или пилить канализационные трубы, чтобы домик стал съëмным, чтобы его получилось убрать в пространство. Вместо баз лучше посетить несколько выставок дачных домов, там образцы, наверное, без фундамента и лишних подключений.

       Те варианты, где всë обходилось проводами наружу, выглядели стилизованными бытовками и не имели смысла, а юрты – Лёшка искала психологического комфорта, ну какой ещё комфорт в жарком, тёмном, неудобном для расстановки прямоугольной мебели круглом жилище?

       ‎А потом контекстная реклама выдала рекламу кемперов и Лёшка снова переключилась. Это же то, что доктор прописал. Кемпер или лучше жилой прицеп. Как говорят китайцы, воробей мал, но у него есть все внутренние органы: встроенные кухня и ванная, большая кровать, просто прекрасно.

       ‎Но дорого, заметила Лёшка. Даже в аренду на несколько дней дорого. Да и зачем ей вся эта техника? Душ с кухней лучше устроить снаружи, просторнее будет…

       Рассуждения сделали полный круг, вернувшись к военным палаткам.

       И тут контекстная реклама принесла складной дом. Лёшка даже не знала, что такие бывают. Она видела кемпинговые столы, которые в компактном виде походили на плоский чемодан, но чтобы «чемодан» раскладывался в дом, а потом складывался обратно?

       Почему бы, собственно, и нет?

       Лёшка смотрела, как на складе рабочие собирают-разбирают здание размером где-то с контейнер дальнобойщика, и находила всё больше плюсов.

       У такой раскладушки гарантированно нет внешних подключений. Домик маленький, да, но это неплохо. Им с мамой нужны, по сути, спальни, в остальном пространство Лёшки – дом само по себе. В такой раскладушке поместятся кровать со шкафом, чего ещё желать-то?

       А главное, в Москве нагуглился склад-выставка, где на всё это можно посмотреть.

       И украсть.

       Не то чтобы Лёшке было жалко потратить четыреста тысяч на покупку двух таких штук… Ладно, кому врём. Жалко, конечно. На эти деньги столько всего можно купить.

       Дожидаясь, пока навигатор построит маршрут через общественный транспорт, Лёшка вспомнила про так и не съеденные бутерброды. В считай сутки как пустом желудке заурчало.

       Не став откладывать нужды организма, непривычного к таким лишениям, женщина достала всё, что вечером соорудила на кухне.

       И оцепенело уставилась на прозрачный дымок, поднимавшийся над кружкой с какао в неверном свете телефонного экрана.

       Да ладно.

       Какао осталось таким же горячим, как в момент, когда оно было убрано.

       Лёшке потребовалась почти минута, чтобы перезапустить мозг.

       Она никогда не слышала о пространстве со стазисом, в которое можно зайти! Это противоречило, ну… всему! В стазисе нельзя не то что дышать – думать.

       Нет, тут что-то не так.

       Заработавший мозг потребовал немедленного эксперимента, наплевав на рассыпавшиеся по кровати бутерброды.

       Лёшка закрыла глаза, убрала кружку с горячим какао и внимательно её поискала. И нашла.

       Только не там, где думала.

       Пространство, которое Лёшка ощущала, вроде бы было тем же самым, с тем же песком и тьмой вокруг, но что-то тут было не так. Лёшке потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: оно было пустым. В смысле, тут не было ни палок, ни её рюкзака или блокнотов, которые она машинально начала прятать в своём пространстве. Тут было совершенно пусто, лишь на колпачке из-под зубной пасты стояла кружка.

       Точно. Колпачок. Какого чёрта он тут, если должен быть закопан под толстым слоем песка?

       Загадка решилась быстро и странно.

       Это не было новым пространством и не было тем же самым местом, где Лёшка уже ходила. Это была обратная сторона её плоского мира, нижняя часть диска. И, судя по всему, на изнанке её мира царил полный стазис.

       Это же… многое меняет!

       Лёшка подскочила с кровати, едва не поскользнулась на куске упавшей под ноги колбасы и только тогда немного пришла в себя. Собрала рассыпавшийся хлеб. Пристально наблюдая внутренним взором, закинула его в подвал своего пространства, вынула, положила в жилую часть, снова вынула и наконец оставила в покое в подвале. Нет, на складе, пусть будет так, она действительно спокойно может хранить что угодно на какой угодно стороне земной тверди.

       Подобранные куски колбасы Лёшка от избытка счастья швырнула за дверь. Там послышался стремительный тыгыдык и довольное кошачье урчание. Желудок квакнул, обзывая предательницей родины. Лёшка в ответ залпом выпила какао и бросилась на кухню. Жрать, она хотела уже не просто есть, а натурально жрать.

       Запивая водой шпроты, которые до голода прошлой жизни ни разу не решилась попробовать, Лёшка мысленно пересматривала списки, выученные за прошедшее время наизусть. Теперь она могла хранить не только сухофрукты и сушёные овощи, теперь она могла запастись свежатиной.

       Мясо в окрестных магазинах продавали по вечерним скидкам после восьми, это она уже выяснила. Курица, рыба, готовые блюда, быстропортящиеся лекарства…

       И вода, вспомнила Лёшка. Она уже забронировала на завтра двести бутылей по девятнадцать литров. Два дня убила, обзванивая поставщиков, барахтаясь в сроках, налогах за бутыль (она даже не знала, что такое бывает!) и так далее, в итоге выбрала довольно приличную воду, где поставщик поддерживал рассрочку, что в итоге получалось выгоднее, чем самая дешёвая вода, которая требовала немедленной оплаты.

       Но это питьевая. А техническая, для умывания и стирки?

       Завтра… уже сегодня нужно будет забрать давно заказанные складные дождевые бочки на тысячу литров каждая и начать заполнять их водой из-под крана. Межэтажные перекрытия жилого дома рассчитаны в целом на сто пятьдесят килограммов на квадратный метр без учёта веса самой плиты и напольного покрытия, то есть заполнять большую бочку сразу нельзя, если нет желания познакомиться с соседями снизу. Или подложить лаги, чтобы распределить нагрузку? На весь коридор. Тогда можно заполнить бочку хотя бы наполовину. Самой Лёшке надо будет метаться по городу, заглядывая на разные склады, чтобы забрать крупногабаритное или хрупкое, но однозначно дорогое, но мама со шлангом должна помочь. И никто не отменял ночи, которых впереди целых две.

       Кстати, бочки по десять тысяч за штуку шли со сплитом и нулевым первым платежом, поэтому Лёшка без зазрения совести взяла сразу пятьдесят штук считай бесплатно.

       Бесплатно. Какое греющее душу слово.

       За окном уже вовсю рассвело. Пятый час утра. Стоит ложиться спать или не морочить себе голову и набрать воды хотя бы в ванну?

***

       Три дня оказались расписаны поминутно.

       Как только открылся первый пункт выдачи, мама устремилась к нему со стандартной бабулькиной тележкой, валявшейся в коридоре неизвестно зачем неизвестно сколько лет. Увы, практика показала, что мама проявила невероятную наивность: унести все заказы она не смогла бы за целый день, а ведь таких пунктов по окрестностям ещё три точки.

       Но мама не долго пребывала в растерянности. Во дворе дома она узрела своё спасение – дворника. Дворник посредственно говорил на русском, зато у него имелись телефоны коллег, а у коллег – коллективное желание получить по десятке на нос за работу грузчиком. Мама предусмотрительно не пустила эту ораву в квартиру, но перегороженный второй дверью тамбур быстро оказался забит настолько, что уходившей на работу соседке едва не пришлось осваивать альпинизм. Дворники сновали туда-сюда, а мама держала телефонную связь с пунктом выдачи, придирчиво сверяя количество посылок, вскрывая их и иногда (увы, неизбежность) отправляя обратно повреждённое до потери функциональности, уже ненужное либо ошибочно присланное. Как она смогла договориться о проверке не на месте – история умалчивает.

       В десять утра Лёшка вернулась в первый раз, ликвидировала завалы, опустошила ванну и умчалась за топливными брикетами и газовыми баллончиками, а мама тем временем всё-таки улучила часик дойти до банка.

       Банковский работник сперва заподозрил, что немолодую клиентку развели мошенники, из-за чего маме на ходу пришлось сочинять байку про начинающийся семейный бизнес, без подробностей. Больше подробностей – больше дыр, это ей Лёшка объяснила ещё для забега по пунктам выдачи. То, что основные средства остаются на карте банка, а не снимаются сразу наличными, работника несколько успокоило.

       Мама же, пополнив с компьютера Лёшки её кошелёк на втором маркетплейсе, ринулась в новый бой с поддержкой верных дворников, укреплённой первыми заработанными пятихатками. Куда делись прошлые посылки из коридора, джигитов безымянного аула не волновало от слова совсем.

       После полудня, когда вымотались даже эти тёртые мужики, Лёшка с мамой отправились на импровизированную диспансеризацию, чтобы спустя два часа снова вернуться к утреннему ритму.

       К вечеру мама валилась с ног в буквальном смысле этого слова. Едва успев поужинать и всучить дочери списки доставленного и недоставленного (да, такое тоже было, что поделать), она закинулась пельменями, банкой «икры из молодых баклажанов» и уснула ровно в десять вечера, под бубнёж телевизионных экспертов о редчайшем явлении, перенасыщении атмосферы влагой и эффекте преломления света.

       Так миновал первый день.

       Лёшка позволила себе три часа сна, после чего подскочила по будильнику, чтобы просмотреть списки недополученного и поискать на карте города, где бы относительно поблизости восполнить действительно обидные пробелы.

       Уже в ночи Лёшка созвонилась с несколькими фирмами с целью арендовать грузовик с водителем. Операторы работали круглосуточно, но где-то не было свободных машин на целое завтра, где-то принимали только бронирование в стиле «доставка из точки А в точку Б», а где-то требовали чётких часов работы. В итоге всё же удалось найти свободную газель не по заоблачной цене.

       И да, про воду из-под крана Лёшка всё это время не забывала.

       Ещё один раунд сна с часа ночи до четырёх утра, чтобы в половине пятого встретиться с водителем.

       На второй день мама с Лёшкой, вооружившись очередным списком, сели в газель и рванули по оптовым рынкам. Может, водитель и удивлялся, что забитый чем попало кузов опустошался на каких-то ближайших заброшках, но виду не подавал. Чего он только ни навидался в большом городе. Не убивают и не пытаются дружить организмами прямо у него в кузове – вот и ладненько.

       Ближе к вечеру Лёшка заглянула на присмотренный вчера склад-выставку сборных домов. В отличие от первоначальных планов, ей больше всего приглянулась «раскладушка» размером в три контейнера, крашеная под дерево. Смешавшись с жиденькой толпой, Лёшка повернулась к дому спиной, отошла на максимальные два шага, делая вид, что рассматривает следующий экземпляр, и внаглую свистнула выставочный образец.

       Последовавшие за этим крики и срочная эвакуация позволили вернуться домой на полчаса раньше запланированного срока.

       Уже почти ночью привезли диво дивное, заказанное Лёшкой частично из необходимости, частично из мощного «хочу»: премиальное массажное кресло. Похожее на космическую капсулу, оно обещало промассировать даже ступни, а работало всего-то от обычной розетки. И в аренду на два дня гораздо дешевле, чем покупать. Установщик фирмы всё объяснил, предложил наилучшие режимы при интенсивных спортивных нагрузках и ушёл, не прошло и часа. Мама смотрела на это чудо чудное с огромным недоверием.

       Всю эту ночь Лёшка опустошала квартиру, не забыв даже потенциально бесполезные электрическую плиту, холодильник и посудомойку. Перекрытая вода позволила отвернуть раковины и смесители. К полуночи Лёшка с мамой всё-таки сумели выломать ванну. До утра остались только кровати, такие непривычные в голых комнатах, лишённых что там штор, даже карнизов, да старый унитаз, которым мама просто побрезговала.

       Тускневшее северное сияние, всё так же украшавшее ночное небо, мешало уснуть. Люська забилась под одеяло в Лёшкиной кровати. Кошка понимала, что творится дичь, но что она могла, кроме как держаться ближе к своей семье да вопросительно, жалобно мяукать?

       Третий день отвели для произвольной программы.

       Всё важное (включая Люську) и заранее расписанное уже пряталось в пространстве Лёшки, расстраивавшей маму огромными синяками под глазами, но дело вышло на финишную прямую, отдыхать было некогда.

       Лёшка с мамой, неся за плечами старые туристические рюкзаки, добытые на антресоли, прогуливались по всем встречным магазинам, начиная с крупнейшего гипермаркета. Если что-то нравилось, они, после небольшого обсуждения, это покупали. Так на подземном складе Лёшки оказались разные сорта мороженого, коробочка клубники и вкуснейший торт с толстыми прослойками из натурального заварного крема. Белый, шоколадный и маковый коржи со сладкой пропиткой, с кусочками чернослива и ореха, явно ориентированный на детей – мультяшная кремовая сова на таком же кремовом зелëном поле не давала ошибиться. Небольшой, но увесистый и, конечно же, достаточно дорогой, чтобы бережливые мама с Лёшкой раньше обходили его стороной. Теперь они купили таких три.

       А ближе к вечеру две женщины сели на пригородный автобус, отправлявшийся на юго-восток.

       Это была идея мамы. Садовый центр в виде рядов вплотную вставших теплиц закрывался в семь вечера. До этого часа две женщины обошли очень немаленькую территорию, присмотрелись, где хранятся плодовые культуры, где большие мешки с грунтом, дренажем, мульчей и торфом, где мешки с семенами газонной травы…

       Боковой выход на улицу закрывался всего-то на цепь с навесным замком, настоящее ничто для болтореза. Да что там болторез, через двухметровый сетчатый забор при желании можно было без проблем перелезть. Защита не от людей, а от бродячих собак, хотя нет, даже бродячие собаки смогли бы без проблем подлезть под воротами.

       Увы, с этой же стороны находилась единственная настоящая защита в виде будки охранника, украшенной тремя видеокамерами.

       Незадолго до закрытия садового центра Лёшка с мамой спрятались в углу парковки, между передвижными туалетными кабинками и бетонной стеной с колючей проволокой поверху – очередной защитой непонятно от кого, учитывая сквозную дорогу с защитным оберегом а виде «кирпича». Этот угол видеокамеры не просматривали. В укрытии две женщины незаметно исчезли, пропав для мира на несколько часов.

       В час ночи, по сработавшему будильнику, Лёшка, осторожно размявшись, вместе с мамой возникла на прежнем месте.

       Небо, три дня полыхавшее красками, теперь было затянуто самыми обычными тучами.

       Осмотревшись, женщины тихо перенесли пластиковую кабинку мобильного туалета к воротам с тем самым «кирпичом». Лёшка, кивнув маме, забралась на уложенную на асфальт кабинку, перелезла через ворота и спрыгнула с той стороны. Просунув руку сквозь ворота, Лёшка дотронулась до мамы, вернула её в своё пространство, а сама нацепила очки ночного видения (чего только ни купишь в интернете) и принялась за дело.

       Паллеты с пятидесятилитровыми мешками начали бесшумно растворятся в воздухе. Следом исчезли разом по несколько горшков с деревьями и кустарниками. Лёшка не присматривалась, что там написано на этикетках, ей пригодится всё.

       Уже через десять минут чёрная фигура в балаклаве и очках ночного видения побежала по мосткам внутри теплиц, спеша к тем самым мешкам, которые они с мамой заприметили днём. Чёрт знает, есть ли тут видеокамеры, так что надо поспешить и собрать самое главное.

       Охранник явился только через полчаса, когда Лёшка собирала подносы с рассадой клубники. Неизвестно, заметил он что-то или это был плановый обход, да какая разница? Заметив свет фонарика, Лёшка, оглядевшись, нырнула в соседнюю теплицу, не забывая по пути собирать всё, что подворачивалось под руку. Встреченные холодильники с напитками, огнетушители, садовые инструменты и пластиковые прудики стали приятным бонусом. Жалеть приходилось лишь о том, что времени оставалось очень мало.

       К двум часам ночи охранник уже понимал, что дело дрянь. Массовое исчезновение паллетов, многоуровневых тележек с рассадой, столов, дорогой садовой техники и даже гипсовых гномов не могло не испугать. Около двух часов ночи он всё-таки вызвал полицию, вот только как раз в этот момент пошёл дождь.

       Охранник сначала не обратил на него внимания, ну капает и капает. Лишь когда белёсые капли прожгли поликарбонат крыши, он испугался. Седеющий мужчина несколько секунд рассматривал при свете фонарика, как капли дождя прожигали пластиковые ящики, прежде чем с невнятным воплем подхватить ближайший металлический поднос и с этим импровизированным зонтиком рвануть в сторону своей кирпичной сторожки.

       Как только первые капли застучали по крыше теплицы, Лёшка стремительно убрала прибор ночного видения. Без шуток, он ей ещё пригодится.

       Ещё какое-то время Лёшка безоглядно металась по теплицам, собирая последнее, до чего дотягивались руки, и лишь когда вокруг не осталось ни одного не покорёженного пластикового горшка, Лёшка спокойно вышла через главный вход и зашагала на другую сторону улицы, в сторону ближайшего леса.

       В половине третьего, когда небо собиралось начинать светлеть, нервничавшая мама бесшумно возникла рядом с Лёшкой, чтобы тут же ухватить дочь за руку.

       – Началось? – тихо спросила мама.

       Лёшка только кивнула, пристально глядя на крыши высоких бетонных домов.

       Не обязательно было выводить маму из пространства, она вполне могла бы пересидеть там все трудности, но сама мама этого не хотела, да и Лёшка понимала, что некоторые вещи надо видеть своими глазами.

       Над городом, с большим опозданием, завыли сирены воздушной тревоги.

***

       Две женщины шли вдоль трассы, стараясь не смотреть по сторонам. Идти в дождь, в темноте, под доносящиеся издалека испуганные вопли, уже достаточно трудно. Хорошо, что до реки было всего три километра по кривой. У Лёшки в пространстве имелась полностью деревянная лодка-плоскодонка. Как удивлялся мастер, когда его попросили не покрывать изделие лаком.

       Асфальт под ногами постепенно растворялся, уходя в песок и щебень, вдали оплывали, как свечные огарки, высотные бетонные дома. Умирали пациенты с кардиостимуляторами, ржавели и рассыпались протезы, нервничали люди с металлом в скелете.

       – Почему Рагнарёк? – тяжело дыша, спросила мама. Просто так, чтобы сказать хоть что-то и не вслушиваться в далёкие звуки всеобщей паники.

       – Потому что это не гибель мира, – машинально ответила Лёшка, продолжая размеренно идти вдоль бывшей трассы в сторону пока ещё существующей реки. – Мир не умирает, он меняется. Апокалипсис – это обречённость, Рагнарёк – надежда на новое начало.

       Чёрная льняная одежда на них обеих постепенно выцветала до серо-бурого цвета.

       С первыми лучами невидимого за тучами солнца женщины остановились немного отдохнуть. Лёшка скривилась и отвернулась сплюнуть два импланта и коронку. Пломбы они с мамой потеряли ещё минут двадцать назад.

       «Я вернусь, – пообещала себе Лёшка, кинув взгляд в сторону Москвы, где родилась и прожила всю свою жизнь, – я вернусь, когда стану сильнее.»

       – Мама, пошли, нам надо поскорее добраться до реки, пока на нас не обращают внимания.

       За спинами двух уходивших женщин вертикально вверх, в самый полдень светлеющих туч, ударил узкий луч света, словно от мощного прожектора. Он будет светить ещё месяц, ночью и днём, отмечая местоположение купола – одной из безопасных зон, в которых можно будет хотя бы дышать без стеснения в груди.

       Путь Лёшки и её мамы лежал вглубь дикой зоны, подальше от первых безумств, туда, где ещё долго они останутся двумя единственными живыми людьми.

←Глава 4←←←        →→→Глава 6→