21

Гарри после мягкого втыка от Гермионы не смотрел на поступок любимого мужчины так категорично. Сначала он получил взбучку за то, что пропал и не давал о себе знать, потом теплое объятие в знак примирения. Она отказалась от кофе и приказала рассказывать. И ему было мучительно неловко подбирать слова, чтобы объяснить свою любовь к мужчине. К счастью, его подруге полностью были чужды предрассудки чистокровных. Она задала ровно два вопроса.

— Ты счастлив? Он тебя любит? Если “да”, то я просто за тебя рада. Но что стряслось, Гарри?

Знакомые кудри, знакомый взгляд и улыбка — светлая и отчаянно милая. Старая добрая Гермиона. Та, которой он может полностью верить. В общем, через пять минут неловкого блеяния он выложил ей все. И по привычке вжал голову в плечи — временами мисс Всезнайка от доброго слова внушения переходила сразу к кулакам. Из чего можно было сделать вывод: правильную девочку их дружба если не испортила, то изменила. Правильной Гермиона быть перестала, но дружба осталась — навсегда.

— Мистер Поттер, вы иногда удивительный болван, просто клинический. Гарри, он тебя защищал. Если бы ты прикончил одного из Мстителей и парня Капитана Америки, то на тебя до конца жизни велась бы охота. Об этом ты затуманенным праведной яростью мозгом не подумал? А твой Брок, очевидно, подумал и не дал совершить глупость. Реализация, конечно, подкачала, но, зная тебя, ничего другое не сработало бы.

Назвать себя “идиотом” — и как это поможет?

Тем более Гермиона не осуждала, смотрела все с той же теплотой. Не мешала обдумывать грандиозную ошибку, обвинять себя в упрямстве и тупости. Корить за то, что даже не выслушал его… Гарри полагал себя обиженным, пострадавшей стороной, но каково было Броку? Которого он бросил там. Можно было сказать — посреди волчьего логова. Показав, что он может быть опасен. И если бы защитные чары не сигнализировали, что Рамлоу жив и здоров, то впору было рвать волосы.

Броку наверняка задали целый ряд неприятных вопросов о нем… И как он выкрутился? В том, что выкрутился, Гарри предпочитал не сомневаться. Это же его зубастый, умный, непотопляемый Брок. Которому он сделал больно. Теперь они не смогут жить как прежде — потому что Щит знает, что он не просто смазливый мальчик, прихоть лейтенанта, а угроза. Его появление директор Щита будет трактовать однозначно.

Значит, либо придется заставить мистера Фьюри о нем забыть, либо Брок останется без карьеры… Если, конечно, выберет самого Гарри после всего. Показываться ему на глаза стало еще страшнее. Но он ведь гриффиндорец и не трус вроде. Справится, только найдет правильные слова для извинений.

Однако бывший Герой забыл одно — у него никогда не бывает времени на умные мысли. Он начинает думать — и следом приходит белый и пушистый зверек. Гарри шатнуло. По связи с Броком прошло дикое напряжение: что-то случилось, и что-то очень плохое.

Гарри, как был, аппарировал через океан туда, где его звал любимый человек. Где магия, хранящая Брока, горела и дрожала. Очутился Поттер по всем законам жанра посреди побоища. Да такого, что едва узнал Нью-Йорк. В небе падал на город, горя, футуристичного вида пончик, он же космический корабль. На земле кипел ожесточенный бой. На него кинулась какая-то черная тварь — зубастая и с большим количеством лап. Мутанта порвало на куски, а потом смело таких же, обращая их в прах.

Он схватился за горло: с неба будто рухнула лавина энергии. Такой плотной, древней и дикой, что у него кости загудели от напряжения. А глаза полыхнули двумя зелеными звездами. На плечи упал черный с серебром плащ-невидимка. Гарри не собирался скрывать свое присутствие. Просто бой предстоит нешуточный, и он не собирается отказываться от малейшего преимущества. Как обладатель Трех Даров Смерти он имеет право на этот плащ. Лицо прятать под капюшоном он не стал. Пока по треснувшему асфальту шагает смертный маг, но не Смерть.

Гарри тянет к одной точке.

Туда, где все полыхает этой чуждой силой, молниями и всполохами той энергии, которой была пронзена Башня гения. Они с кем-то бьются. Сквозь рев тварей, предсмертные крики он слышит глухие всхлипы дальнобойной винтовки. И звон щита.

Он видит Капитана, который отчаянно схватился с фиолетовым гигантом с золотой перчаткой на лапе. В одной руке щит, в другой — молот, который сияет нестерпимым светом звезды, если смотреть так, как смотрят маги. Роджерса отбрасывает, и на фиолетового налетает некто золотоволосый с секирой. Красная вспышка и синий свет — Железный Человек. Их разбрасывает в разные стороны. И фиолетовый бьет в лицо женщину в сине-красном костюме и вбивает ее в асфальт. Он рычит и поднимает руку с перчаткой.

Гарри завораживают сияющие в ней камни — жизнь и смерть, разрушение и созидание, первый вздох родившейся во Взрыве Вселенной и ее последний. Они искажают реальность и вместе с тем являются тем столпом, на котором она держится. Невозможное противоречие, которое притягивает к себе. Ему кажется, что Камни ему поют.

Отрезвление снисходит внезапно: он видит Брока… Тот ожесточенно стреляет, орет что-то, и на его лице кровь. И к нему подбираются мутировавшие собачки. Эта картина будит в Поттере жестокость. И теперь петь песни ему бесполезно.

Он разводит руки, и на измученный бойней город опускается тишина; секунда — и все, кто не земляне, осыпаются серым пеплом-прахом. Кроме фиолетового, который замер соляным столбом, забыв, что рвется к колдуну в красном живом плаще, который носит на груди само Время.

Свирепые, одержимые и парадоксально грустные глаза находят невысокую хрупкую фигурку Гарри. На лице Таноса — теперь он знает его имя — мелькает изумление, потом почти ужас. Но уже поздно: Гарри знает о нем все.

— Твоя жертва Госпоже противна, а служба без надобности. Отдай Камни, и уйдешь отсюда живым. У тебя пять секунд — не ошибись, Танос.

Конечно, он атакует пространством, силой… всей мощью перчатки. Ради которой вырезал целую расу. Погасил звезду Недевеллира и убил почти всех великих долгоживущих оружейников. И об этом Гарри знает. Как и о том, что на руках титана кровь той, которую он звал дочерью и любил. Для такого жестокого существа любовь кажется немыслимой, но Душа требует только такой цены.

Перчатка золотой змеей сползает с его руки, обжигая фиолетовую плоть до мяса. А камни, ярко сияя, уместились на тонкой ладони. Мстители не зря были такой грозной силой. Одновременно в грудь опешившего Таноса врезается молот, залп из реактора Железного Человека, пробивая ребра и выходя наружу. А голову сносит секира. И прежде несокрушимой титан падает вниз, в земную пыль и грязь. Печальный конец великого… безумца и мечтателя.

— Гарри?!

Брок охрип совершенно, грязен как черт и прыгает вниз с кучи битых машин. Камни просто исчезают: для Гарри они теряют свою притягательность. На кой ему абсолютная власть над Вселенной? Или Мультивселенной? У него есть Земля и любимый мужчина. Но оставлять людям такие опасные игрушки он не собирается. На это его мудрости хватает.