12

Брок проснулся в десять, провел тренировку, сходил в душ и позавтракал... И это без единого звонка или вызова на работу. Ему не нужно было срочно собираться и лететь в очередную жопу мира, потому что там пиздец и "Мстители, общий сбор!" Телефон пикнул один раз, да и то смешное видео с котами — Баки, чтоб его, Барнс. Брок на минуту завис над его контактом, раздумывая, переименовать его или оставить в прежнем виде?
Барнс так и остался Принцессой, а Брок принялся гуглить детские сады и хорошие школы. А что? Она не вечно будет крошкой. И он хотел быть готовым, тем более с таким крестным ему понадобится много нервных клеток. Да, он практически смирился, что Зимний станет крестным. Но пока не собрался ему это сказать.
Брок подумал и решил, что на всякий случай должно быть не меньше двух людей, которые позаботятся о его дочери, если с ним случится непоправимое. Конечно, хрен ли он собрался подыхать? Тем более в декретном отпуске. Однако опять же Рамлоу предпочитал перестраховаться. Даже если он сдохнет, малышка не вернется к семье матери — это Брок решил железно. Успел проконсультироваться с юристом Щита и практически подписал все нужные бумаги.
Первым в списке возможных опекунов ребенка шел его лучший друг, надежный и преданный — Джек будет ее беречь, как свою. Вторым — злоебучий подопечный, который сделает то же самое хотя бы в память о нем самом и к которому прилагался Стив Роджерс. Несмотря на всю опасность, в жизни суперсолдат Барнс сможет уберечь его ребенка, что бы ни случилось. Пусть даже сам Брок не планировал подыхать и все это были лишь заготовки на плохой сценарий, не больше.
Он просто не хотел оставить ее одну в этом мире, который уже через край ебанулся.
Увидев большой живот рыжей, Брок понял, что не шутки: у него будет ребенок. И когда тест подтвердил отцовство, решение ее забрать в нем лишь окрепло. Как и убежденность в том, что он обязан о ней позаботиться лучшим образом. Сам Рамлоу всегда чувствовал себя сиротой при живых родителях... И теперь не хотел, чтобы семейное проклятие тронуло его ребенка. Он поклялся себе, что все будет иначе. Конечно, идеальным суперпапой ему не стать. Он все же в своих ожиданиях предпочитал оставаться реалистичным. Однако все, что он сможет, он даст дочери.
И сделает так, чтобы она в любом случае не осталась одна.
Нормальный садик и хорошая школа стояли у него в приоритете. Как и клиника, которой он бы мог доверить дочь. Малыши ведь постоянно болеют. Как и ремонт, который начнется в понедельник. Он уже выбрал материалы, дизайн и оплатил. Бригада должна была прикатить в семь утра, чтобы до отъезда на работу обсудить с ним все нюансы. Ребята были проверенными: обновляли дом Мэй и строили ей оранжерею.
Несмотря на гору непредвиденных забот, он вроде как справлялся, и поэтому настроение у него было неплохим. Поэтому на звонок в дверь — Брок специально посмотрел на часы: одиннадцать пятнадцать дня — он отреагировал адекватно. Не озверел и не прихватил пушку. Его не разбудили, и кроме того Рамлоу сомневался, что один и тот же абсурд повторяется дважды. Поэтому разгневанных родственников и объявления, что от него залетели, Брок совсем не ждал. Скорее всего, это доставка.
Как он ошибся...
За дверью стоял — зеленые глаза, неуверенно подрагивающие губы — красивый. Гарри Поттер... Бывший его любовницы и тот самый парень, ради глаз которого он не сделал ни одной глупости. Даже не зверствовал слишком. И тот, с кем — Брок был уверен — он не увидится больше. Рамлоу даже не сразу заметил второго, который был мельче, но отчаянно похож на того, кого держал за руку, чинно стоя рядом. Линия губ чуть мягче, зеленые глаза горят весельем, и волосы красиво лежат, а не торчат, как после встречи с трансформаторной будкой — и все равно маленький мальчик отчаянно похож на своего отца.
— Здраствуйте, Брок, я знаю, что мы без приглашения, но мне нужно с вами поговорить. Можно мы войдем?
Рамлоу был готов захватить тонкую деликатную ладонь в черной перчатке и втащить его в дом. Дальше действия сугубо неприличными были бы. Он бы, например, начал с того, что стащил бы перчатки и целовал каждый дюйм открывшейся кожи. Отрезвляло наличие или присутствие ребенка и то, что за такое он бы в морду получил. Несмотря на всю привлекательность, живую прелесть, что в зеленоглазом мужчине плескалась через край, Брок мог поручиться, что с ним все очень не просто.
Поэтому он просто отступил, пропуская их внутрь, и подмигнул пацану, смотрящему на него слишком серьезным для такого сопливого возраста взглядом. Красивый был женат на этой самке богомола, то есть Джинни, значит, этот милый мальчик мог быть ее сыном. Если честно, тогда он был в такой ярости, что половины воплей рыжей к бывшему мужу пропустил мимо ушей. О чем теперь сожалел.
Брок во избежание не смотрел на красивого, зато рассматривал мальчишку, ища сходство с рыжей. Но, похоже, пацан взял от папы все самое лучшее, и гены матери не смогли этого испортить. Брок впервые задал себе вопрос: а его дочь будет похожа на Джинни? Хотя, если да, едва ли это будет иметь для него критическое значение. Неприязнь к рыжей на младенца он не собирался переносить. Во-первых, он отчего-то уверен, что воспитание сильнее генов. Его не особо воспитывали, и что выросло, то выросло...
— Что-то случилось?
Его второй мыслью, ну, кроме похотливых, было то, что с ребенком что-то... Хотя отчеты о здоровье матери и плода Брок, как и было обговорено, регулярно получал. С дочерью все было хорошо, с инкубатором не очень. Если вообще откровенно, то Рамлоу рассматривал вариант, когда рыжая стервь не переживет родов. Однако он осознавал, что такие почти всегда выживают, как бы крепко им ни подпалили хвост. Плюс магия и шмагия... И на лучший исход, который здорово облегчит ему жизнь, прозаичный от идеальной прически до пяток Брок сильно не рассчитывал.
Не с его, сука, счастьем.
— Нет, с ребенком все хорошо.. Брок, нам нужно поговорить, и наедине. Можно Джеймс тихо порисует у тебя в гостиной?
Слово "тихо" предназначалось не ему, а отпрыску, который, судя по настойчивости в отцовском голосе и усталой гордости, был еще тем живчиком. Брок улыбнулся, потому что это было по-настоящему мило. Этого пацана зеленоглазый любил, что и было понятно с первых секунд. Рамлоу кивнул, метнулся на кухню, где налил сока, достал печенье — Мэй им заедала свои расставания со своими принцами — и отнес все это на столик. Он дал возможность красивому оставить своему ребенку последние инструкции и проявил заботу и гостеприимство. Да и вообще поступил с умыслом.
Когда он вернулся, красивый его ждал, а малой действительно достал карандаши и рисовал.
Брок провел гостя на второй этаж в свой кабинет, десять раз за короткую дорогу напомнив себе, что вести красивого в спальню — очень отстойная идея. Прям венец идиотизма. Не больше и не меньше. Ему, в конце концов, не тринадцать, и он умеет держать себя в руках. Хотя руки тянутся мягко зарыться в черные прядки, потянуть на себя и уткнуться носом в затылок, провести губами от виска до совершенных скул... Брок, конечно же, ничего из этого не сделает. Тот взгляд в их первую встречу, который, конечно, можно было назвать однозначным, не дает ему права вести себя, как спятившие животное.
— Зачем ты пришел?
Рамлоу предпочитает спрашивать прямо. Еще хочет посочувствовать, потому что заметил любопытный взгляд сынишки, когда мистер Поттер говорил о "ребенке" — значит, сыну о скором рождении сводной сестры красивый ничего не сказал. И он не осуждает Гарри за молчание. В такой... мда... ситуации вообще трудно подобрать слова, особенно если нужно объяснить все ребенку. Еще Брок хочет спросить, каково это — растить ребенка в одиночку? Как он понял, у Джеймса недолго была мать. Но пацан выглядел настолько уверенным в мире, в своем благополучии и любви отца, что ему хочется узнать, как вырастить такое, пусть шебушное, шилопопое, но все равно чудо.
Потому что он сам никогда не чувствовал себя защищенным и на своем месте. Скорее был ощетинившимся на весь белый свет злобным волчонком. Готовым только к тычкам, но не к ласке. Безрадостное детство научило его полагаться только на себя, сделало зубастым и способным вырвать свое... Однако своему ребенку Брок такого бы ни за что не пожелал.
— Это сложно объяснить.
Он вот ненавидел загадки и загадочный тон. Да и красивому все это высокопарное дерьмо не шло. Как и неуверенность. Брок, привыкший читать людей, различал в нем явные метания и сомнения. И, против своего обыкновения, поспешил облегчить Гарри задачу. Потому что был уверен практически, в чем причина прихода мистера Поттера в его дом. Слова Зимнего оказались правдой, и теперь зеленоглазый пытался выяснить правду и одновременно выгородить бывшую супругу. Однако Брок оценил то, что тому, очевидно, не хотелось и неудобно было ему лгать.
— Твоя бывшая нам тогда соврала, верно ведь?
Рамлоу ухмыльнулся, видя испуг, замешательство, а потом стену замкнутости, за которой красивый спрятал все чувства. Он уже кое-что знал об этом изолированном мирке, прочно провалившемся в Средние века. Неужели он такой кукольный, что знаменитый Герой не научился искусству лицедейства? Тем более пост у красивого был немалый. Что-то среднее между министром обороны, главой ФБР и полиции. Обычно такая власть напрочь стирает настоящие черты и оставляет лишь маску.
Досье Броку достал опять же Зимний. Частично из архивов Гидры, частично из своей башки: оказывается, задания у Зимнего были и среди магов, правда в шестидесятых, но тем не менее. Когда Принцесса переставал дурить и изображать ведро с болтами, он все прекрасно помнил.
— Как ты узнал или понял?
— Ты ведь знаешь знаменитого Баки Барнса? — дождавшись, блядь, восторженного кивка, что неожиданно раздосадовало Брока — еще один фанат суперов? — он продолжил: — Этот пиздец ходячий за все время пребывания в курятнике рта не раскрыл, что уже подозрительно, зная его нрав. Просто сидел, слушал и смотрел, никем не замеченный, а очень зря... Зимнему нельзя соврать: он раскусил рыжую и сообщил мне. Что ты знаешь, красивый?
О том, что он оговорился, Рамлоу понял по широко распахнутым зеленым глазам, в которых дикое изумление мешалось с ощутимым смущением. И, как контрольный в голову, у парня заалели щеки просто от одного слова Брока. Неудивительно, что он — жадный, любящий все красивое и порочный до той степени, чтобы ничего не отрицать, а наслаждаться — захотел Гарри себе. У него была горячая кровь, он упрям как сто чертей, и нет привычки себе отказывать. Брок еще раз просто убедился, что, поставь рядом красивого и рыжую потаскуху, очевидно, кого бы он выбрал.

— Ей заплатили, чтобы она спала с тобой.
— И дорого? И не только за секс, ведь так? Она в моей голове копалась?
Гарри кивнул, подтверждая и радуясь, что прямо сейчас этот проницательный волк не спешит говорить о том, что оторвет Джинни башку. Насчет угрозы тюрьмы Поттер колебался недолго. Джин заслужила — это первое, второе — может, камера и пара лет наедине с собой мозги вправят? И третье — если заказчик таки решит убрать эту дуру, то в Азкабане ей будет-таки безопаснее, чем на свободе.
— Сапфиры, алмазы и рубины за каждую встречу.
Брок улыбнулся, словно цена за его мысли ему польстила. На самом деле он думал, что хер рыжей суке, а не свобода. Пусть только родит, а до тех пор он ничего не знает и собирается соблюдать их договор. Осталось выяснить у красивого, что именно Джинни у него спрашивала. Он даже ведь не злился, если только на самого себя. Это ж надо дать так легко себя поймать и использовать?! Да и кроме того, использованный инструмент Рамлоу был неинтересен. Он хотел найти и оторвать голову заказчику. Тут и личная гордыня, и безопасность Альфы и Мстителей, и вопрос его профпригодности. Слишком многое, чтобы положить под сукно и забыть.