20

Брок пребывал в ужасном настроении — неделю уже как…

Его отстранение закончилось довольно быстро: Фьюри надеялся выудить из него подробности о Гарри. Обламывался, естественно. Слежка оставалась, но к работе он вернулся. В отличие от манера Барнса, который должен был пройти курс с психологом, групповые занятия и доказать медикам, что избыл свою агрессию. Удачи им с этим двуличным сукиным сыном. Пока остранение напоминало отпуск, в котором отпускник таскался на работу почти каждый день. Контролировал, чтобы Роджерса не обижали.

К Броку это чудище патлатое больше не подходило. То ли понял, то что ему хотел донести Рамлоу, то ли схлопотал люлей от мистера Лучшая Задница Америки — достоинства Кэпа он признавал, несмотря на то, что его же занудство не переносил. И образумился. Брок по крайней мере насчет стычки своих волчат и Зимнего мог выдохнуть. Страйк озверел, когда узнал, что произошло… Но если они полезут на Барнса, последствия печальны и предсказуемы. Поэтому то, что у Барнса недопуск к боевым, было подарком. Брок, несмотря на свой авторитет и способности к дрессировке, сомневался, что сможет удержать бойцов от глупой попытки всадить пулю в спину суперсолдата.

— Опять страдаешь?

Джек пришел с кофе и с пакетом чего-то сладкого. Нарушение режима питания, но в спортзале сгонит. Все равно, чтобы не ехать в пустой дом, Брок себя загонял на тренировках. Все что угодно, лишь бы не чувствовать, насколько он похерил все. Какой пустой его жизнь стала без Гарри.

Он включил глушилку и указал заму на кресло.

— Отчеты заполняю.

О том, что Гарри жив и в безопасности, он знал. В его руке просто оказался клочок бумаги и знакомым почерком было написано то самое. Включающее “не ищи меня”. И, нехарактерно для обычного себя, Рамлоу решил послушаться. Во-первых, это была просьба Гарри. Во-вторых, его упрямая бескомпромиссность могла идти на хуй, потому что не хватало своими поисками навести на любимого зеленоглазого Щит. Гарри просил подождать, и он решил дать ему время.

Одиночество отлично прочистило мозги: Брок не хотел больше ошибаться. Поэтому решил отступить, отпустить и дать время — и Гарри, и себе. То, что он может его совсем потерять, являлось кошмарной перспективой. Но разве любить — это прежде всего не проявлять уважение к желаниям любимого?

— Ты точно не хочешь, чтобы я поднял связи?

Брок знаками показал Джеку, что не здесь, дебил… Надежности глушилки Брок доверял процентов на девяносто. Однако всегда была вероятность, что их слышат. И вообще на работе они только работу обсуждали. Ну и личную жизнь самого Роллинза, Мэй, потому что там ничего секретного не было.

Роллинз, понятно, заткнулся и зашуршал пакетом из кондитерской.

Они вообще сговорились его подкармливать. По гордыни это било, но и вызывало какое-то нездоровое умиление. Которое до того, как его размазало о самые зеленые на свете глаза, он бы не позволил себе почувствовать. Скорее бы разъярился, потому что ненавидел, когда его жалели. Жалким он ни за что не хотел быть. Тем более перед теми людьми, которыми командовал.

Тоску ничем было не заесть. Но неуклюжая забота все равно грела. Пусть он казался себе таким опустошенным, каким не был даже после своей первой командировки. Когда пришлось собирать ошметки плоти и закапывать их в нестерпимо горячий песок. Эти ошметки были товарищами, с которыми он прошел подготовку к боевой миссии. Не сказать, чтобы со всеми он дружил, но не был готов хоронить, чтобы те не гнили на солнце. После такого мир не кажется нормальным или стоящим чего-то, кроме жестокости.

Теперь той ярости, что вела его тогда, не было и в помине. Брок просто опустошенным себя чувствовал, тоска неотступно грызла. И он ничего ни с этим, ни с собой поделать не мог. Запредельная воля, привычка к самодисциплине, цинизм не помогали жить, как раньше.

“Как раньше” — до встречи с Гарри — такая жизнь ему казалась теперь едва ли не самым большим наказанием. Непереносимой пыткой, где только надежда, та самая, презираемая им, прагматиком, “надежда” позволяла держать и ждать. Теперь перемены в себе он мог оценить полностью.

Под потолком взвыла сирена.

— Роллинз, полная экипировка и двойной боезапас.

Брок на ходу отдал приказ и открыл файл на телефоне. Над Нью-Йорком в безмятежно голубом небе парил стальной пончик. Гигантский круг. Инопланетный корабль. Тот самый пиздец, который означал вторжение на Землю и войну на уничтожение. Созыв Мстителей и всех групп оперативников.

— Проследишь, чтобы ничего не забыли, и мухой ко мне в штаб.

На подходе к лифту он столкнулся с Коулсоном и, блядь, Капитаном. За плечами которого висел знаменитый щит. Роджерс был уже в форме, и на руках внимательный, несмотря на тугую спираль волнения внутри, Рамлоу увидел наручи из темного, почти черного металла с редкими прожилками серебряного. Что за?.. Новая приблуда для супера, который, кроме своего легендарного фрисби, оружия не признавал. Если это так, это наглядно демонстрировало, в какой они жопе, раз консервативный Первый Мститель обзавелся новой игрушкой.

— Старк уже в городе, он встретит гостей, что бы там ни было. С ним доктор Стрэйндж, его нужно эвакуировать: они явились за Камнем. И полягут здесь.

В голосе Капитана лязгнул смертельной тяжестью металл.

И ведь полягут… Но какие разрушения будут и сколько умрет людей?

Хотя у них выбора нет. Нужно защищать единственный дом, который у них есть. Брок отчаянно хочет жить, не хочет подохнуть, не услышав от Гарри, что тот его простил. Но он пойдет туда со Страйком и сделает все, что сможет. Потому что это тот случай, когда не жалко умереть.

Излишне пафосно? Так ситуация располагает.

— Кэп, что за доктор и что за камень? Я единственный ни хрена не понимаю, но это не слишком умно: мне еще ваши героические жопы прикрывать. Введи в курс дела, пожалуйста.

— Это Танос… Он хочет уничтожить половину всего живого во всей Вселенной, на Земле ему нужен один из Камней Бесконечности. Доктор — хранитель Камня. Камни наделяют своих владельцев невозможными силами. У Таноса есть несколько, сколько точно — неизвестно.

— Мы в жопе? Задача, Кэп?

— Ваша цель — армия безумного титана, Таноса оставьте нам.