Глава 2

Стив…

Константа мира, друг и брат. Память… Которую он вернул себе. Нежность и запредельное чувство родства. Стив был важен всегда. Даже в аду Гидры Баки помнил его. Забыл собственное имя, прошлое, но смутно продолжал помнить кого-то очень важного. И это было главным. Не будь этой памяти, Солдат не остановился бы, и героический Капитан сгинул бы в водах Потамака.

Поверьте, Гидра умеет заставлять забыть все и служить ей. Неплохой парень Баки и блестящий снайпер Ревущих умер быстро, болезненно и без шанса на воскрешение. Выжить там мог только Зимний Солдат. И он им стал и был много лет. До сих пор оставался им же. Только добрый до абсурда Стиви видел в нем только Баки — давно утерянного и чудом спасенного друга.

У чуда, как водится в современном мире, было вполне банальное и логическое объяснение: несгибаемое упрямство и воля одного героического идиота. Только Сопляк мог положить хер на безопасность страны, мнение президента и госсекретаря, нагнуть всех и сделать из Джеймса жертву. Хотя и ежу понятно, что только жертвой Зимний не был.

Правда, Стив ничего и никого не желал слышать.

Он спас его снова.

Эта благодарность — их связь — делала его сколько-нибудь человечным. Джеймс, вернув память и волю, понял, что не сможет быть “Баки” — слишком много дерьма и крови на руках. Правда, для Стиви он все равно, несмотря ни на что, готов стараться. С его навыками изображать дружелюбие к остальным на глазах у Стива было просто. Пускай от “дружелюбного” Зимнего даже стены в новом Щите шарахались. А нестройная шайка Отомстителей была вообще не в восторге, что его вытащили из криокамеры. Но поскольку Стив был уверен, что он белый и почти котик, то остальным приходилось молчать.

Не то чтобы общественное мнение сильно колебало Джеймса.

Нет, он просто старался не испортить репутацию Стива еще больше. Пресса любит слезливые истории, а адвокаты и пиарщики Старка нарисовали из него такого сиротку, что рыдать можно было от обеда до заката. А то, что с его появлением резко сократилось количество желающих копать под Капитана Америку, — это так, чистейшей воды совпадение.

Они жили в Башне. Да, в той самой высотке Старка, теперь легендарной Башне Мстителей. Что-то легендарности на один квадратный метр площади в здании было многовато. Джеймс не жаловался: условия были королевскими, Пятница общительный, а жить под прицелом камер ему не привыкать. Да и сын Говарда не был настолько беспардонным, чтобы лезть в личное своих друзей.

Пусть Джеймс Тони Старку не друг…

Гений смог простить орудие, но не простил убийц. Так что у ненавистников Гидры прибавилось союзников. Старк при всех его заморочках, гениальности и неповторимости добрым самаритянином не был. То бишь вторую щеку подставлять не собирался. Сам Баки тоже искал не отмщения, но мести. Гидра стерла его личность, сделала рабом и подопытным кроликом. Реабилитация, выплаты и признание как Джеймса Барнса не могло ничего из этого компенсировать. И все же благодаря сыворотке он выжил после падения с поезда и был молод спустя семьдесят лет после войны. Он встретил Стиви.

Баки нравилось находиться на самой вершине Башни, там, куда на посадку заходили игрушки Старка, джет Мстителей в том числе. Высота и простор после криокамеры его успокаивали. Даже его этаж в Башне был полон света — стен почти не было и мебели самый минимум. За это стоило сказать спасибо Пятнице и ее создателю: именно искин сообщил гению о его предпочтениях в интерьере. А Железный Человек цеплялся за компанию таких же неординарных личностей, как за единственную ему доступную семью. Сын Говарда оказался ужасно одиноким, вот и привечал у себя таких же одиноких волков, знакомых с тем же грузом, что нес сам.

Джеймс не понимал, каково это — быть героем…

Эта роль не для него, не после всего… Однако самому доблестному из героев — Капитану — нужен был тот, кто бы прикрывал его спину. Ведь привычка бросаться очертя голову на врага сохранилась за малышом еще с подворотен Бруклина. Если из них двоих кто-то и обладал практичностью, каплей здравого смысла — то это он. Даже после семидесяти лет плена.

Судить о национальном достоянии так строго мог только сам Джеймс, знавший этого неугомонного лучше всех.

Он разбирал винтовку… К оружию у него было особое отношение. От точности стрельбы подчас зависело слишком много — жизни тех, кого он прикрывал. Оказывается, в новом мире Джеймс только и умел, что убивать. Быстро и смертельно эффективно устранять проблемы. Не сказать, чтобы это его сильно огорчило — если на прицеле будут настоящие ублюдки и уроды. Отрыжками пацифизма еще в бытность просто Баки он не страдал. Он был скрипачом от Смерти, а любимая детка его инструментом.

Прерывать наладку оружия — своеобразную медитацию — рисковали очень немногие.

Несмотря на заверения психиатров и психологов о его вменяемости, рука Призрака оставалась тяжелой. Джеймса устраивало, что его обходили по широкой дуге и не лезли без необходимости.

Стив с мокрыми волосами, но уже в свежей майке и домашних мягких штанах упал на диван. Судя по сияющему виду, он терзал спортзал несколько часов с самого пробуждения. Сам Джеймс предпочитал подрыхнуть с утра. Самый сладкий сон, и почти никогда в утренние часы к нему не приходили кошмары.

Пока Роджерс молчал, сосредоточенно орудуя над головой полотенцем.

— Утро, Бак…

От той улыбку, которую умел дарить один лишь Стив, сердце замирало. В ней и в глазах цвета летнего неба отражался пару минут весь внутренний свет Сопляка. Многие не понимали, что связывало модника и дамского угодника Барнса и парнишку, в котором непонятно за что жизнь держится в тщедушном тельце. Баки не стремился объяснить. Потому что рано усвоил: никто или почти никто, кроме него, не видит, какое на самом деле чудо Стив.

Их дружба с самого начала не была снисхождением слабого к сильному.

Нет, он всегд видел в Стиве равного.

— Завтракал? Или сразу сбежал в спортзал?

Вопрос был насущным. Великолепный стратег на поле боя в быту превращался в беспомощного трехлетку, если не хуже. И говори, не говори, что их организмы могут переварить сами себя, толку нет. Судя по тому, как Стиви виновато потупился, не ел — снова…

От подзатыльника той самой рукой, которой он ломал стены и опрокидывал броню, Роджерса уберегло не столько терпение самого Джеймса или забота о драгоценном Капитанском мозге — там отбивать нечего… На экран огромного телевизора Пятница вывела кадры из города.

Погром и битва.

Пока тревоги не было, но, похоже, у них дело. Ведь в самом центре безобразия металась гибкая красная фигурка — протеже Старка. Тщательно оберегаемый циничным обычно гением. Как раз самого Тони дома не было. Но за шкетом все Мстители присматривали по мере сил: стажер все-таки.

— Пятница, наши мотоциклы на выезд. Баки, четырехминутная готовность.

— Сам справится, — предположил было бездушный киборг, которому было влом переться через весь город. Мальчишка, на его критический взгляд, держался хорошо, и без кавалерии обойдется. Тем более стеснительный Паук был парнем хватким и нянька ему на фиг не впала. Стив посмотрел со значением, и пришлось сдаться.

Тем более Джеймс себе это компенсирует — пицца и откровенный разговор с другом без камер искина. Что-то Стива мучает, осталось выяснить что.

Может, влюбился?

Красивый и молодой — каких-то там за сотню — это для супресолдата ерунда. Если подозрение верно, то Седьмая, она же Таша, торчала ему двадцатку и желание.