Грешник, проказник, безбожник

Глава 1

Баки, Баки, Баки…

Как боль, как сладость, как обреченность, повенчанная с вечной затаенной горечью, как сама жизнь и любовь. Неправильная, запретная, одержимая. Такая, за которую себя хотелось презирать. Называть другом, братом — и глубоко внутри дрожать от любви, вожделения. Желать принадлежать ему, единственному, целиком и прятать все под маской братских чувств.

Стив знал, насколько лицемерен, грязен. Насколько исковеркан болью, такой привычной, что уже не мыслит себя без нее. Баки всегда был для него всем. Неудивительно, что обретя его вновь, он переступил и через друзей, и через принципы, и через долг. На самом деле в этом веке люди видели в нем только живую легенду — удобно. У легенд не ищут обычного человеческого сердца в груди. В случае Стива безнадежно разбитого.

Его запомнили как Первого Мстителя, как того, что сражался и сокрушил Гидру. Того, кто жизнью пожертвовал, направив Валькирию во льды. Как влюбленного в Пегги Картер — основательницу Щита. Сильная, милая и нелюбимая Пегги, она извлекла пользу из их постановочного романа. И за это Стив не мог ее винить. За то, что Картер дала Гидре прорасти в Щите, — да… За слухи о их чистой и великой любви — нет.

В самом-то деле не объяснять всем и каждому, что он умер не смертью героя, а хладнокровно пошел на самоубийство. После потери Баки его вела только месть. Смерть Черепа стала эндшпилем, и сил жить дальше не было. Стив хотел туда, к Баки Барнсу. Он не удержал единстенного человека, которого любил. Убил собственными руками и, сжимая штурвал, направляя самолет во льды, он искал забвения.

Миру нужен был Капитан Америка, но Стив Роджерс не мог жить с пеплом вместо сердца.

“Хорошее станет великим?” — так сказал добрый доктор, создавший суперсолдата — свою панацею для истерзанного войной мира. Правда, гений Эрскин в своих расчетах не учел любви. Стив не был сильным без Баки, больше нет. Он был опустошенным и даже в гуще схватки видел серые глаза. Вымещая ярость сверхчеловека на Гидре, он почти ждал, что единственный окажется за спиной. Прозвучит меткий выстрел, оберегая его спину. Снайпера Ревущих больше не было, вместе с ним умер и Стив.

Умер?

У него даже этого нормально не получилось.

Фьюри и не представлял, насколько близко был от катастрофы, разбудив Капитана. Этот новый чужой и гротескно яркий мир не значил для Стива почти ничего. А попытка обмануть его в палате лишь подогрела ярость. Ту ярость, которая заставляла его взгляд темнеть до штормовой алмазной синевы. Как он сдержался? Стив до сих пор не знал.

Ему незачем было жить. У него не осталось ничего. Для него любовь всей его жизни умерла фактически вчера. И настырный чернокожий, которого во времена Стива в кинотеатр не пустили бы, пытался отдавать приказы. Словно он, Стив, — игрушечный солдатик, просто вытащенный из коробки в час нужды.

Директор Щита был идиотом, уверенным, что может дергать супресолдата за поводок. Тогда посреди толпы он ощущал страх — почти первобытный — агентов, которые их окружали плотным кольцом. Стив мог их перебить и уйти. Но куда и к кому? Ник держался на самоуверенности, понимая, что не должен прогнуться, а согласно служебной инструкции и для пользы страны должен давить на дезоорентированного солдата — пока тот не опомнился. Конечно, Фьюри не знал, насколько сыворотка изменила простого паренька из Бруклина.

Стив разложил реакции окружающих на атомы и просто сдался.

Ему и правда нужно было время опомниться. Привыкнуть и решить, что он хочет делать дальше. Последнее выглядело откровенной насмешкой — он ничего не хотел. В груди дыра размером с Большой каньон. В голове набатом — Баки, Баки, Баки.

До вынырнувшего вместе с сумасшедшим асгардским богом Тессеракта Стив просто существовал. Монотонно, как машина. Он, наивный, думал, что утопил проклятый куб навсегда. Сукин сын Фьюри, разумеется, не просветил будущего ручного солдатика о том, что они нашли не только самого Стива, но и проклятый булыжник, с которым Щит игрался, не понимая, насколько рискует.

Стив хоть и ископаемое, однако гораздо лучше всех именитых ученых знал, что из себя представляет Тессеракт. Он бы предостерег. Хотя кто его бы послушал?

Заварушка вышла просто на загляденье. Разнесло центр города, пафосную башню Тони, и ко всему боеголовка над Манхэттеном, которую сын Говарда чудом увел в портал.

Бой его встряхнул. Так что Стив и не думал жаловаться. Он почувствовал, что нужен людям, и дыра в груди пусть и не зарастала, но во время боя казнить себя не было времени. Он был создан для действия, для войны. Покой суперсолдату неведом, потому что это против твоей измененной природы. Доктор предупреждал еще тогда упрямого хлюпика Стива Роджерса. Предупреждение не ушло в никуда, просто Стив понял его смысл лишь сейчас.

Ему нравилось побеждать, нравилось вести за собой людей и помогать слабым.

До того как в Щите нашлась Гидра, он был почти счастлив… Почти жив. Перестал причислять себя к мертвецам. От кошмаров и звериной тоски по Баки это Стива не избавило. Правда, он и не искал исцеления. Он ни с кем не сближался больше допустимого. Пусть среди подчиненных ходили шуточки, что вместо крови у него лед и он все себе отморозил. Ему все равно. Стив не умел лгать о чувствах, кроме своей тайной любви к лучшему на свете другу.

Люди виделись ему лишь тенями. Пожалуй, кроме упрямой и неспособной понять слово “нет” Наташи… С бывшей русской шпионкой он смирился довольно быстро. При всей своей расчетливости Наташа была такой же, как и он — безбашенной. Никакого страха смерти — только цель. С ней было интересно — вот верное слово. Стив осознавал, что для агента Романофф он попутно и задание. Это знание не раздражало.

Капитан Америка — бесценный ресурс, и старина Ник ни за что бы не оставил его без присмотра. Наташу из всех возможных соглядаев терпеть было проще всего. Они ладили — своеобразно, но все же. Она была другом и доказала это, выбрав его сторону, когда Гидра попыталась вернуться в мир.

Стив был зол… И одновременно разочарован. Пегги, Говард — как они могли быть так слепы?

Времени сетовать на судьбу и вопрошать мертвых друзей не оставалось: он должен был остановить Гидру любой ценой. Появление вражеского суперсолдата, да еще такого неукротимого, добавило в смертельную игру остроты. Стив так давно не сражался на равных. Проиграть и умереть от руки Призрака в маске не было бы бесчестьем. Морально он был готов к такому исходу.

Сорвав маску и увидев родное лицо… Небеса раскололись и рухнули. Время остановилось, как и сердце, давшее сбой впервые с того момента, как Стив стал таким. Еще много пафосной дичи, правда, слова — только прах. Не важны они. Он узнал Баки и был точно уверен. Пусть тот не помнил его и славно отметелил.

Спас вопреки, вытащив из реки.

Стив обрел жизнь, второе дыхание и ясную цель — спасти и вернуть себе Баки Барнса. Даже вина, разъедающая все внутри кислотой за то, что допустил плен любимого, была отложена в сторону. Важней всего было найти его и дать безопасность. Стив легко и непринужденно перешагнул через национальную безопасность или то, что от нее осталось, — через Пентагон и Сенат, президента и госсекретаря. Они все не видели Гидры во всех госструктурах и были запачканы по уши.

Он умел играть нечестно. Ради Баки все что угодно.

слеш

баки барнс

стив роджерс

мстители

грешник

проказник

безбожник

Анди

Ну, с почином меня))) Стив вышел на тропу войны, всегда любила в нем этот рыцарский дух. Вообще, всегда нравятся цельные люди, знающие чего хотят, действующие, чтобы этого достичь. Я такая только в работе, в реале бы подтянуться) Спасибо! Отличное начало heart

Jun 10 2023 17:03

Софья РыжихъReplying to звездочка в ночи

звездочка в ночи, и тем не менее канонный Стив бросил свою ягодку, а сам сдриснул в прошлое. Такое себе. Это как жалеть Энакина Сковородкина, который вырезал своих братьев в храме, а потом окончательно скурвился на Мустафаре, едва не задушив жену насносях. Одна надежда на вас, дорогой автор, что вы как Гудвин отсыпете мозгов своим персонажам. Потому что Мстителей, Поттериану, и Звёздные войны я могу воспринимать только в фанатской обработке. От оригинала же после просмотра в течение 15 минут из глаз и ушей начинает течь кровь.

Aug 19 2023 17:22