Когда Холли написала мне, что в служебную комнату идет Изи, я сразу поняла для чего. Он собирался  поговорить о нашем поцелуе в клубе. Даю сотню баксов, что он хотел извиниться, сказать что это была вопиющая ошибка. Двадцатку накидываю сверху на то, что он отменил бы наши уроки, которых итак не было уже почти неделю, а потом и вовсе отдалился бы от меня и не показывался на глаза до самого отъезда в Стэнфорд. 

Я не могла это допустить, поэтому пришлось импровизировать на ходу. Вот почему я взяла всю ответственность за поцелуй на себя. Пусть думает, что я была настолько пьяна, что забыла, как он с отчаянной жаждой впился в мой рот и целовал так долго, что у меня потом саднили губы. Пусть Изи думает, что для меня этот поцелуй не значил ровным счетом ничего. 

А значил ли он что-то для него самого? 

Над этим вопросом я ломала голову всю ночь. Еще больше сомнений появилось, когда Изи вот так запросто согласился помочь мне и подменил Оливера. Но ответ я получила довольно болезненный. 

Изи абсолютно точно жалел о поцелуе и не воспринимал его, как нечто важное. Иначе он не вернулся бы в клуб к своей рыжей подружке. 

С каждым днем нашего странного общения мне все сложнее было делать вид, будто я вовсе не влюблена в него и общаюсь просто развлечения ради. От скуки. 

Сейчас я, как никогда, жалела, что отказалась лететь в Лондон с родителями. Когда они только планировали поездку, мне казалось разумным остаться в Нью-Йорке, ведь именно в эти дни мне должен был прийти ответ от Академии Искусств. Я не сомневалась, что нас с Адамом и Клэри, которая занималась хореографией, примут, и мы закатим по этому поводу грандиозную вечеринку и пригласим бывших одноклассников. 

Вот только у них появились свои планы. Адам трижды спросил меня, точно ли я не обижусь, если он примет приглашение и поедет с семьей Клэр на озеро Тахо, и я заверила его, что все в порядке. 

А теперь, возвращаясь из аэропорта, где проводила родителей, чувствовала себя до ужаса одинокой. Можно было найти предлог чтобы увидеться с Изи, но ему наверняка не до меня. Возможно он собирается провести еще одну отвязную ночь с Алексис. А, может, снова пойдет на свидание к стерве Патриции. Кто его знает. Я слишком много о себе возомнила, когда решила, что мы сблизились, и между нами установилась особая связь. 

Глупая влюбленная дура – вот кем я была. 

Именно с такими мыслями я проторчала весь день дома, объедаясь мороженым из Баскин и Роббинс и пересматривая уже в тысячный раз “Титаник”. Во время сцены, где Роуз прощается с погибшим от обморожения Джеком, я, как всегда, расплакалась. А еще вспоминала, как мы с Изи однажды включили этот фильм, каждый на своем ноутбуке одновременно, и смотрели его вместе. Изи тогда сказал, что Роуз эгоистка и даже не предложила Джеку лечь на дверь вместе с ней. 

Внутри меня нарастала острая потребность написать ему, завязать непринужденный диалог. Можно было сделать это под предлогом благодарности, что он сегодня выручил меня на работе. 

А еще лучше – испечь печенье по фирменному маминому рецепту и отнести ему, но я сдержалась. 

“Где твоя гордость, идиотка? – ругала я себя, – Он вчера наверняка всю ночь катал на члене свою рыжую подругу, а ты собралась печь ему печеньки?!”

Я из тех девушек, которые между болезненной любовью к парню и гордостью выбирают всегда второе. За это стоило поблагодарить Райнера. Мне было четырнадцать, когда он сказал мне: “Сестренка, все парни козлы. Если ты не будешь уважать и в любой ситуации выбирать себя, они тоже не станут это делать”. 

Запретив себе думать об Изи, я даже не стала заходить к нему на страницу, хотя мне очень хотелось проверить, выложил ли он наше фото в машине. Вместо этого листала новостную ленту, но уже через минуту замерла, увидев новый пост в официальном аккаунте “Эхо ночи”. Это было видео, на котором какой-то прилизанный блондин в облегающих кожаных штанах и черной майке с изображением трех звезд исполнял самый популярный трек группы “Бездна любви”.

Мое сердце сжалось от обиды и негодования, когда я заметила, что такая же эмблема красовалась на футболках Седрика и Финча. 

Они поменяли логотип группы. Раньше это был перевернутый полумесяц и две звезды, теперь же полумесяц отсутствовал. Потому что этим светилом был Изи. 

Парень пел довольно неплохо, но звучание самой песни изменилось, оно стало более плавным и мягким, и это не вязалось со стилем группы. Раньше все их песни звучали как откровение, вызов, отчаянный крик во мраке ночи, который невозможно забыть. И так звучал сами Изи, который в каждой песне будто выворачивал душу наизнанку и отрывал от нее по крупице, чтобы поделиться со слушателями. Теперь же, самый эмоциональный трек звучал, как тихая безлунная ночь, спокойная и безмятежная, и я не могла понять, хорошо это или плохо. 

Дослушав песню до конца, я прочитала пост, где представили нового солиста, Стивена Оуэна – полуфиналиста шоу “Голос Америки” и набирающего популярность инфлюенсера. Здесь же было небольшое интервью с ним и ребятами из группы, но ни слова об уходе Изи. Лишь в комментариях на вопросы подписчиков, куда подевался бывший солист, администратор сухо отвечал, что он ушел в творческий отпуск. 

Я пролистала аккаунт и заметила, что все фото с Изи за последние два месяца удалены. Они будто пытались вычеркнуть его из истории группы, в то время, как именно Изи собрал ее, писал музыку и тексты, которые они исполняли до сих пор. Благодаря ему у группы появились первые фанаты, и его стараниями ребята приняли участие в фестивале, на котором их заметил продюсер. А теперь… 

Я сама не поняла, как оказалась напротив парадной двери дома Калифов. Меня аж трясло от злости на Финча и Седрика, которые на своих аккаунтах выкладывали фото и видео со Стивом и вели себя так, будто это он был их другом и лидером на протяжении четырех лет. Я забыла о своей обиде на Изи и обещании, что сохраню гордость и не буду бегать за ним хвостиком. Сейчас мне хотелось поддержать его. По-дружески. Потому что точно знала, что Изи никому не признается, что его все это хоть сколечко задевает. 

Дверь открыла миссис Калиф. На мгновение я замерла, разглядывая ее изящную точеную фигуру облаченное в струящееся до колен платье цвета морской волны. Завитые крупными волнами волосы ниспадали на хрупкие плечи, которые тронул легкий загар. Миссис Калиф выглядела гораздо моложе своих лет, а со спины ее вообще можно было принять за двадцатилетнюю девушку. 

– Здравствуйте, миссис Калиф, выглядите потрясающе! – искренне восхитилась я. 

– Спасибо, дорогая. – Она смущенно погладила ткань платья на талии. – Закари позвал меня на свидание, и мы уже уходим. Ты пришла к Изи? 

Я смущенно кивнула. 

За спиной миссис Калиф появился ее муж. Рукава его черной рубашки были закатаны и обнажали сеть татуировок, которые я в детстве любила скрупулезно изучать и перерисовывать в скетчбук. Он даже как-то пошутил, что если со студией комиксов не сложится, мы с Адамом можем устроиться в тату-салон. 

Волосы мистера калифа немного отросли, прикрывая мочки ушей, и от этого его сходство с Изи усилилось. 

Он приобнял жену за плечи, и я с трудом подавила мечтательный вздох. Они были невероятно красивой парой: холодная брутальность и утонченная нежность.

– Изи у себя на квартире ответил мистер Калиф, явно слышавший наш разговор. – Он изучил меня проницательным взглядом, а потом едва заметно улыбнулся. – Я знаю, почему ты хочешь с ним увидеться. 

– У нас урок, – быстро соврала я и состроила невинное выражение лица, на что мистер и миссис Калиф переглянулись заговорщическими взглядами. 

– Я так и понял. – Хмыкнул он. – Записывай адрес. 

От стыда у меня задрожали пальцы, в которых я сжимала телефон с открытым приложением заметок. 

Господи, какой позор. Родители Изи думают, что я подкатываю к нему. Хотя на самом деле все так и было, но я все равно чувствовала себя неловко. Представляю, как будет смеяться Адам, когда я расскажу ему об этой ситуации.

Записав адрес, я уже собиралась уходить, но мистер Калиф меня окликнул. 

– Роксана. 

Я обернулась. 

– Что, мистер Калиф? 

Его лицо приняло серьезное сосредоточенное выражение. 

– Изи очень похож на меня характером. Поэтому я точно знаю, когда он говорит, что ему все равно, на самом деле это не так. Уход из группы дался ему очень тяжело, как бы он нас не убеждал в обратном. Ты ведь по этой причине ищешь встречи с ним? 

– Да, Райнера нет, поэтому… – я пожала плечами, не зная, как облечь в слова чувство, поселившееся в груди, когда увидела новый пост на странице группы. Мы с Изи не были близкими друзьями, но и оставлять его одного мне не хотелось. 

Мистер Калиф кивнул, и я поторопилась покинуть дом Калифов, потому что у меня было стойкое ощущение, что родители Изи видят все мои чувства насквозь. 

Я заказала убер и уже через час стояла перед дверью квартиры, которую снимал Изи. Она находилась на пятом этаже в новой высотке в Бруклине. Мои руки были заняты коробкой любимой пиццы Изи с ананасом, из-за которой Адам называл его кулинарным извращенцем и бумажным пакетом с картофелем фри и газировкой, поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы нажать на дверной звонок. 

Сначала мне никто не открывал, и во мне уже проснулась паника, что Изи нет дома, и он тусуется где-то с другой девушкой, но после третьего долгого звонка, дверь наконец открылась. 

– Рокс? – удивленно спросил Изи, высунув голову в дверной проем, – Что ты тут делаешь? 

Потом он заметил, что я изо всех сил стараюсь не уронить пакеты с едой, и поторопился забрать их. 

– Я не привыкла есть в одиночестве, а у твоих родителей романтическое свидание, и они сказали мне, что ты тут и не занят, к тому же мы давно не занимались игрой на гитаре, вот я и решила совместить приятное с полезным. 

Я выпалила все это на одном дыхании и продемонстрировала самую обезоруживающую улыбку из своего арсенала. По правде говоря, я не подготовила речь заранее, и теперь мне приходилось импровизировать и молиться, чтобы Изи купился на этот бред и не решил, что я чокнутая сталекрша, одержимая им. 

Он долго смотрел на меня таким пронизывающим взглядом, что было ясно как день – не купился. Однако, несмотря на это, он раскрыл дверь пошире и пропустил меня внутрь. 

– Проходи, только не обращай внимание на беспорядок, я собираю вещи. В конце месяца должен сдать ключи.

Он прошел вперед и поставил пакет и коробку с пиццей на кухонный островок, а я осмотрелась. 

Его квартира представляла из себя небольшую, но уютную студию с большими панорамными окнами с видом на Проспект-парк. Левую часть занимала кухня, а в правой расположился разобранный синий диван с кучей подушек, кресло-мешок, рядом с которым стояла невысокая этажерка с книгами, и домашний кинотеатр. Пройдя немного вперед, я смогла разглядеть оставшуюся часть студии. За поворотом находилось две двери, я предположила, что они вели в уборную и гардеробную, а в углу стояли синтезатор, кожаное кресло и прислоненная к нему электрогитара, которая сейчас была подключена к сети питания. 

Заметив это, я удивленно вздернула брови и вопросительно посмотрела на Изи. 

– В квартире шикарная звукоизоляция, – он неправильно растолковал недоумение на моем лице, – собственно, по этой причине я ее и снимал. 

– Ты говорил, что завязал с музыкой. – Сказала я укоризненно.

Изи тяжело вздохнул, прошел мимо меня и отключил гитару от сети. 

– Рокс, – он стал сворачивать провод, стоя ко мне спиной, – зачем ты пришла? Только давай честно. 

– Я увидела пост на странице “Эха”, и мне…

– Тебе стало жаль меня? – Изи спросил с горькой усмешкой и повернулся ко мне через плечо. 

– Нет, мне стало жаль ребят. – Ответила я уверенно и вздернула подбородок, – Ты был душой этой группы, с твоим уходом они ее лишились. 

Изи посмотрел на меня странным взглядом, и у меня скрутило желудок от волнения. Когда-то же слова ему говорила Роуз Доусон. Интересно, помнит ли он это? Или общение с ней для него ничего не значило? Возможно он воспринимал это, как забавную игру с влюбленной трусливой дурочкой. 

Изи положил провод в коробку на нижней полке этажерки и прошел к кухонному островку, на ходу кивнув мне, чтобы я следовала за ним. 

– Они сами захотели, чтобы я ушел. – Сказал Изи мрачным тоном, и у меня чуть не отвисла челюсть. 

– Что?! Но почему? Они в своем уме?

Изи вытащил из шкафа два стакана для газировки и поставил их на серую столешницу. 

– Стив – новый солист “Эха” – родной племянник нашего агента Коула Коллинза. – Сказал Изи, поморщившись. – Нас “обрадовали” новостью об изменении состава группы еще два месяца назад и ясно дали понять, что работать над продвижением нашей группы команда Коллина будет только при условии, что Стив станет новым участником. 

– Ты поэтому ушел? – спросила я с сочувствием. 

Изи покачал головой. 

– Совру, если скажу, что воспринял эту новость с энтузиазмом, да и Сед с Финчем не больно то обрадовались, но мы не в тех условиях, чтобы диктовать свои правила, да и Стив довольно талантливый парень. – Изи открыл коробку с пиццей и улыбнулся, – С ананасом. Моя любимая. 

Я не смогла удержаться от ответной улыбки, вспомнив наш разговор про сочетание несочетаемого. 

– Мы планировали выпустить новый сингл, в котором Стив сольную исполнил бы сольную партию и вместе с релизом песни объявить о том, что он наш новый участник. – Продолжил Изи, оторвав кусок пиццы, и протянул его мне, но я отказалась и вытащила из бумажного пакета коробки с лапшой. – Уже на первой репетиции я понял, что дело хрень. Стив начал командовать, диктовать свои правила, вносить в песню изменения. А Коллинз во всем поддерживал его. Вскоре мы поняли, что этот козел взял нас под свое крыло только для того, чтобы преподнести своему любимому племяннику уже готовую группу на золотом блюдечке. Изменения коснулись многих моментов, но все вело к тому, что у нас появился новый лидер, и это при том, что раньше мы все были на равных. – Изи откусил кусок от пиццы и небрежным жестом стер с нижней губы остатки плавленного сыра. – Я не собирался терпеть это дерьмо и начал высказывать недовольство, на что Коул недвусмысленно намекнул, что разорвет с нами контракт и позаботится о том, чтобы мы не смогли пробиться в шоу бизнес, если я не буду “паинькой”. – Изи сделал еще один укус и отложил недоеденную пиццу в тарелку. Я пытался убедить ребят, что мы справимся и без него, ведь уже столького добились без чьей-либо помощи, но… – он тяжело вздохнул и отвернулся к окну, за которым красный диск солнца утопал в туманной дымке оранжевого заката. 

– Они не поддержали тебя, – догадалась я. 

– Да. – Изи провел пятерный по растрепанным волосам, которые отрасли так, что уже касались линии челюсти. Еще чуть-чуть, и их можно будет собирать в короткий хвост. – Мы переругались, и парни ясно дали мне понять, что я слишком много на себя беру, и если меня что-то не устраивает, то, может, тогда мне стоит уйти самому. 

От услышанного у меня пропал аппетит, и я так и не притронулась к лапше с пряным ароматом жареных овощей и специй. 

– Это ужасно, Изи, – сказала я с грустью, – мне очень жаль, что все так вышло. Но почему ты решил завязать с музыкой насовсем? Ты ведь очень талантливый, у тебя крутые песни, и ты горишь этим делом.

Изи повернулся ко мне и слабо улыбнулся. 

– Прямо таки крутые? 

– Да, они все есть в моем плейлисте. – Сказала я, чувствуя, как у меня краснеют щеки. – Ну кроме “Танцуй, детка”, прости, Изи, но ощущение, как будто и текст и музыку ты писал по пьяни, она совершенно отличается от других твоих песен. 

Изи улыбнулся еще шире. 

– Это не моя песня. – Сказал он и провел языком по внутренней стороне щеки, прямо в том месте, где тонкой полоской алел шрам. От этого жеста у меня поджались пальцы на ногах. – Ее написал Финч, и я ему говорил, что это пошлая вульгарщина, но он не слушал. 

– Если новые песни для “Эха” будет писать он, то группу ждет скорый крах, – сказала я с долей злорадства. Ни за что не прощу парней за то, что они предали Изи. 

– В ближайший год они планируют выпустить альбом и три сингла с моими песнями. Я их продал. 

– Зачем? 

Изи удивленно приподнял брови. 

– Затем, что сольную карьеру я не планирую, а на вырученные деньги смогу спокойно прожить пару месяцев в Стэнфорде, пока не найду работу. Не хочу висеть на шее родителей, а полагаться только на блог тоже вариант. 

– Ясно. – Я все таки подвинула себе коробку с лапшой. – Однако ты ушел от темы. Почему решил завязать с музыкой на совсем? Зачем тебе Стэнфорд? 

Изи налил в стакан газировку и сделал несколько долгих глотков. 

– Я испугался, Рокс. Испугался, что без группы не добьюсь ничего, что не смогу пройти путь по новой с самого начала, что я очередной неудачник возомнивший себя непонятым гением. Поэтому решил, что лучше завязать с музыкой, чем опозориться и выставить себя перед всеми посмешищем.  – Изи сказал все это на одном дыхании, и в его взгляде была такая беззащитная искренность, что мне захотелось обнять его. – Мое решение бросить музыку и переехать в Стэнфорд было необдуманным, импульсивным. Теперь же… – он оперся локтями о столешницу и спрятал лицо в ладонях, потирая кончиками пальцев лоб, – Я не знаю, что делать. Снова менять планы и забирать документы из университета будет глупо. Но и оставить любимое дело не могу. 

– И не нужно оставлять. – Я осторожно обхватила его запястья и отвела ладони от лица. – Изи, уходя из группы, ты не оставил с ними свой талант. Твои песни, музыка, голос – это все не сможет у тебя отнять ни один продюсер или агент. Не ты должен бояться, что без группы у тебя ничего не получится. Это они должны кусать локти из-за твоего ухода. “Эхо ночи” звало слушателей твоим голосом. 

Изи осторожно высвободил руки, но не для того, чтобы отстраниться. Он перехватил мою ладонь и прижался к ней губами. Это прикосновение было легким, как перышко, но из-за него я почувствовала в груди сладко ноющую тяжесть. 

– Спасибо тебе, Рокс. – Изи оставил на тыльной стороне еще один мимолетный поцелуй и только потом отпустил. – Правда, спасибо. 

– Всегда, пожалуйста, – я постаралась говорить непринужденным тоном, – Но у меня есть вопрос. 

– Какой?

– Почему ты об этом никому не рассказывал?

Изи прикусил губу и спрятал взгляд. 

– Потому что не хотел грузить близких своими проблемами. Обо всем случившемся знает только Райнер. 

Я подавила удивленный вздох. Хотя, что тут удивительного? Изи и Райнер также близки и неразлучны, как мы с Адамом. Даже когда один с головой ушел в футбол, а другой стал сутками пропадать на репетициях группы, они остались лучшими друзьями. 

– У вас вообще есть секреты друг от друга? – спросила я насмешливо, – вы хоть разок ссорились? 

Изи неловко почесал висок. 

– Не то чтобы секреты, но есть некоторые вещи, которые я предпочитаю не рассказывать даже самым близким, и да, мы как и все нормальные друзья ссорились. Один раз я даже получил от твоего брата по морде. Он мне чуть зуб не выбил. 

Он натянуто улыбнулся, а я чуть не подавилась горячей лапшой. 

– Райнер тебя ударил? За что?!

– Это было давно. – Изи нахмурился и отвел от меня взгляд. – Долгая история, которую не хочу сейчас ворошить. Могу сказать одно, что ударил он меня по делу. А теперь давай есть, пока все не остыло. 

Мы довольно быстро управились с ужином. Потом Изи предложил посмотреть вместе фильм, и я, не раздумывая ни секунды согласилась. 

– Что хочешь посмотреть? – Изи прошел к дивану с коробкой пиццы, в которой осталось еще несколько кусков, – только предупреждаю сразу, я терпеть не могу ужастики. 

– Я знаю, – ляпнула я и прикусила щеку изнутри.

Надо же было так облажаться. 

Изи удивленно приподнял брови. 

– Откуда?

– Райнер как-то обмолвился. 

Изи подозрительно нахмурился и кивнул. 

– Ясно. 

Он залез на диван с ногами и подложил себе за спину несколько мелких подушек, а потом похлопал мягкой обивке, приглашая меня. 

– Располагайся и чувствуй себя как дома. 

От осознания, что я буду два часа сидеть рядом с Изи на разложенном диване в пустой квартире, у меня засосало под ложечкой. Мой взгляд против воли скользнул по его рельефному торсу, обтянутому простой черной футболкой. 

Боже, ну почему он такой красивый? 

– Рооокс, – позвал он, растягивая мое имя. – Ты собираешься смотреть фильм стоя?

Я глубоко вздохнула и села рядом, отчего наши плечи соприкоснулись. Мне пришлось проделать дыхательную гимнастику, чтобы не потерять сознание от такой близости Изи и его потрясающего аромата. 

На город опустились сумерки, и квартира погрузилась в мягкий полумрак.  Мы долго листали фильмотеку и никак не могли определиться, что смотреть. 

– Слушай, в развлекательном центре ты упомянула Джуди Хопс, – Изи повернулся ко мне, и свет от большого монитора на стене упал на его лицо, отчего на щеки легли длинные тени его пушистых ресниц. – Я помню, что это персонаж старого мультфильма, даже смотрел его в детстве, но ни черта не помню. 

– Это один из моих любимых мультфильмов детства, – оживилась я, – давай посмотрим. 

Изи легонько улыбнулся и вдруг коснулся моей щеки, убирая с лица выбившуюся из высокого хвоста прядь. Я тяжело сглотнула. Он полулежал, согнув одну ногу в колене, а руку закинул себе за голову. 

Я редко видела его таким умиротворенным спокойным, будто его ничего не тревожило, хотя знала, что это не так. Он переживал из-за ситуации с группой, и это выбило его из колеи. Теперь Изи находился на перепутье и не знал, чем заниматься дальше, и все, что я могла, это просто поддержать его и быть рядом. Однако если в начале лета, когда мне только пришла в голову безумная идея сблизиться с Изи, я думала, что он видит во мне лишь сестру друга, надоедливую девчонку-соседку, теперь же была абсолютно уверена, что привлекаю его, как девушка. 

Из оцепенения удалось выйти, когда Изи повернул голову к экрану и включил “Зверополис”. 

Пока мы смотрели мультфильм, я часто ловила на себе его взгляд. Каждый раз, кожу точно прошивали мелкие разряды тока, и меня бросало то в жар, то в холод. 

– А ты действительно похожа на эту крольчиху. – Сказал Изи, когда Джуди Хопс в очередной раз обвела вокруг пальца Ника Уайлда – хитрого лиса. 

– Чем? 

– Такая же бойкая, шустрая, шумная и сообразительная. – Изи приподнял уголок рта в кривой ухмылке, даже не подозревая, что сам до бессовестного похож на Ника. 

– С бойкой, шустрой и сообразительной я согласна. Но почему шумная? 

Изи недоверчиво приподнял бровь. 

– Малышка, когда ты гостишь у нас, или я у вас, я постоянно слышу, как твой хохот и веселый щебет разносится по всему дому. Ты даже разговариваешь так громко, что я всегда в подробностях знал все школьные сплетни. 

Я зарделась от стыда. 

– Прости, если приносила тебе этим неудобства. 

– Не за что извиняться. Я привык к этому как к выходкам Крекера. 

Я фыркнула от смеха. 

– Ну спасибо за сравнение с чокнутым котом Адама. 

– В этом его изюминка. В его чокнутости. Они со Снежком прекрасно дополняют друг друга. 

– Сочетание несочетаемого?

– Именно.

Изи расплылся в улыбке, от которой я чуть не растаяла, как кусок масла на разогретой сковороде. Скорее всего поплыл и мой мозг. Потому что в ином случае я не стала бы задавать следующий вопрос. 

– Изи, а ты когда-нибудь влюблялся? 

Он в этот момент собирался попить газировку, но так и не донес стакан до рта. Его взгляд, направленный на экран, где застыл стоп-кадр с Джуди и Ником, остекленел. 

– Было дело. 

Сердце болезненно сжалось, но я продолжила персональную пытку над самой собой. 

– Вы встречались?

Изи покачал головой. 

– Нет, мы… – он запнулся и, нервно прокрутил пирсинг в брови, – Я… в общем, у нас не срослось. 

Изи упорно не смотрел в мою сторону, и это было к лучшему. Сейчас при все своих врожденных талантах я не смогла бы изобразить безразличие. К груди словно приставили дрель и стали сверлить на самой слабой скорости, постепенно ее увеличивая. 

– А ты влюблялась? – спросил Изи, и мутная пелена застелила мои глаза. 

Я отвернулась, якобы проверить телефон, лежавший сбоку от меня. 

– Ага. 

– Вы встречались?

– Нет, тоже не срослось. 

– Рокс, посмотри на меня. – Изи вдруг коснулся моего подбородка, вынуждая повернуться к нему. – Ты что, плачешь?

– Нет, – я натянуто улыбнулась. – Просто, поганое чувство, эта дурацкая любовь. Не понимаю, почему ее все так восхваляют в песнях, фильмах и книгах. 

Изи хмурился, внимательно изучая мое лицо, а мне стало тяжело дышать от того, как близко он сидел. Каждый его вздох поцелуями ложился на мои щеки. 

– Тот придурок не стоит твоих слез, так что не вздумай из-за него плакать. 

– Ты даже не знаешь, кто это. С чего ты взял, что он придурок?

– Уж поверь, я знаю. – Серьезно ответил Изи, и мое сердце сжалось до размера игольного ушка. – Он разбил твое сердце, значит, – стопроцентный придурок. 

Во рту появилась горечь от разочарования. На секунду мне показалось, что Изи понял, что речь о нем. Что, может, он догадался, наконец, какая история связывает нас. 

Мне захотелось отстраниться, сказать, что мне пора домой, и сбежать из этой квартиры, но следующие слова Изи пригвоздили меня к месту. 

– Какой же я придурок… 

Он взял в ладони мое лицо и приблизился так, что теперь похищал весь мой кислород.

– Почему? – мой голос опустился до слабого шепота. 

– Потому что должен держаться от тебя подальше, а вместо этого… 

Изи не договорил и накрыл мои губы своими. 

Его рука переместилась на мой затылок, словно давая понять – он меня не отпустит. 

Глупенький… Не понимал, что я в его капкан угодила уже очень давно, и сколько бы не трепыхалась, не могла высвободиться, да уже не пыталась. 

Я податливо раскрыла губы, впуская его язык и выгнула спину, желая ощутить тепло его тела. Изи издал низкий рокочущий стон и углубил поцелуй. Он привстал на колени передо мной и видимо случайно нажал на пульт, потому что экран погас, погружая квартиру во мрак. Лишь свет огней ночного города струился через панорамные окна, и одинокий полумесяц наблюдал за нами с немым укором.

Изи целовал меня как тогда в клубе. С жадностью мучимого жаждой человека. Он покусывал мои губы до саднящей боли, втягивал мой язык себе в рот и дышал тяжело, как загнанный зверь. 

– Рокс… – хрипло, умопомрачительно страстно прошептал он перемещаясь поцелуями к подбородку, очерчивая линию челюсти, слизывая бисеринки пота с шеи, – Молю, останови меня. 

– Не смей останавливаться, – прошептала я, сползая с подушек, к которым прислонилась спиной, и притягивая его за плечи к себе, чтобы ощутить, наконец, тяжесть его крепкого тела. 

И Изи поддался. Он лег на меня, затягивая в новый головокружительный поцелуй, а я поняла, что два с половиной года моих страданий по нему окупились в один миг. 

Наши тела идеально подходили друг другу, и мне уже не терпелось узнать, каково это будет, когда мы оба останемся без одежды. Судя по тому, каким пылким был Изи, узнаю я об этом очень скоро. Он не нежничал, не осторожничал, целовал и касался меня так, что я забыла бы собственное имя, если бы он не повторял бы его как мантру, пока осыпал поцелуями мою шею, плечи и ключицы. Я задыхалась от этих ласк. Диван раскачивался подо мной, будто мы плывем по волнам, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Я опьянела от его поцелуев. Мои руки блуждали по крепкой спине, пальцы путались в мягких шелковистых волосах, ноги сами собой обвили его торс, отчего Изи оторвался от моей шеи с мучительным стоном. 

– Какая же ты сладкая, Рокс… – прошептал он, нежно очерчивая большим пальцем мою нижнюю губу. – Не могу насытиться тобой. С ума схожу. Ты везде такая сладкая? 

От его слов у меня совсем помутился рассудок. Внизу живота с каждой секундой в тугую пружину стягивалась сладкая боль от желания. 

– А ты попробуй. – С вызовом сказала я, а сама удивилась, откуда во мне столько храбрости. 

Изи чуть не зарычал от моего заявления и вновь поцеловал меня. Глубоко и томительно сладко. Я забралась ладонями ему под футболку и простонала ему в губы от прикосновения к коже его живота. Он был крепким, поджарым и очень теплым. Моя рука скользнула вверх к его груди, и Изи повторил это движение, забравшись мне под майку.

– О боже, Рокс… – Он отстранился и посмотрел на мой оголившийся живот. В его глазах появился жадный блеск. – У тебя пирсинг. 

– Ага. Сделала год назад. Нравится? 

Изи не ответил. Задрал мою майку еще выше, обнажая мою грудь в белом кружевном лифчике, и припал к моему пупку.

По всей квартире разнесся мой бесстыже громкий стон, когда я почувствовала, как Изи лизнул пирсинг и обхватил его губами, осторожно посасывая. Затем он продвинулся вверх выписывая языком узоры на моей бледной, не восприимчивой к загару коже. Я скользнула пальцами под ворот его футболки на спине и с наслаждением провела ногтями по выпирающим лопаткам. Второй оглушительно громкий стон сорвался с моих губ, когда изи обхватил мою грудь зубами через тонкую ткань лифчика. 

Он целовал ее, лизал и покусывал, что-то бессвязно бормоча себе под нос. Но когда я услышала в этом неразборчивом потоке слово “моя”, внутри все перевернулось, а перед глазами поплыло от чистейшего восторга.

Да! Я – его. И боже, молю, пусть он тоже будет моим. 

– Я хочу тебя, Рокс, – с мучительной мольбой простонал он, прижимаясь ко мне всем телом так, что у меня сперло дыхание. – Так сильно хочу. 

– Я твоя. – Прошептала я ему в ухо и, с непонятно откуда взявшейся дерзостью, лизнула его мочку. – Сделай меня своей.

Я вцепилась одной рукой в его плечо, а другой скользнула к ремню его джинсов. 

Изи снова поцеловал меня, только в этот раз до трогательного нежно, а потом…

Потом он сбросил меня с небес блаженства на бренную землю одним лишь предложением. 

– Рокс, мы не можем. – Изи потер ладонью лицо и стиснул челюсти. – Черт, прости, я настоящий подонок, сам полез к тебе, а теперь… 

Он сел на край дивана, подогнул ноги, и оперевшись руками в колени, спрятал в них лицо. 

– Изи, что происходит? 

В квартире стало вдруг очень холодно. Я сжалась в комок, потому что меня потряхивало от переизбытка эмоций и неутолимого желания. 

– Мы не должны были это делать. – Изи порывисто встал с дивана, и начал метаться взад вперед, зачесывая назад растрепавшиеся волосы. Он даже не смотрел на меня. Будто ему было противно. – Прости меня, бога ради. Я… Мне очень жаль. 

Я сильнее вжалась в угол дивана и молилась Господу, чтобы не расплакаться от унижения. 

– Зачем ты все это говоришь мне? – спросила я еле слышно. – Ты ведь сам хотел… И тогда в клубе. Я соврала. Я помню, что это ты поцеловал меня. 

Изи остановился и, наконец, посмотрел на меня. В его взгляде не было презрения или разочарования. Лишь боль и вина. Хотя это тоже не приносило мне облегчения. 

– Хотел. И сейчас хочу. 

– И в чем проблема? 

– В том, что нам нельзя… 

И тут я взорвалась. 

– Хватит! – я подскочила с дивана и встала напротив. – Хватит нести эту чушь, будто бы я под запретом, потому что младшая сестра твоего друга. Мне уже восемнадцать. Я не ребенок, и ты это прекрасно знаешь! Мы нравимся друг другу, это ясно как день. Тебя влечет ко мне, но ты продолжаешь внушать себе, что я все еще надоедливая Малявка Вэнс, с которой нельзя встречаться! 

– Дело не в этом! – Изи тоже повысил голос. 

– Так объясни по-человечески, в чем?

– В том, что я не хочу снова разбивать твое сердце. А именно это и случится, если мы в отношениях зайдем дальше дружбы, – Изи осторожно погладил меня по щеке, и мне захотелось прильнуть к нему, как котенок, ищущий тепла, но я сдержалась, – потому что через неделю я улечу в Стэнфорд. 

От этих слов я отшатнулась. 

– Через неделю? Ты… ты не говорил… Почему так скоро?

– Я купил билеты сегодня. Решил, что пора двигаться дальше, да и нужно обосноваться там перед учебой. 

Попросив Изи стать моим учителем, я была уверена, что у нас есть время до конца лета. А оказалось, что господь отвел нам всего один месяц. И да, как я и мечтала, даже за такой короткий срок мы сблизились настолько, что чуть не переспали. Вот только, загадывая желание, я ни разу не задумывалась, какую высокую цену заплачу за его исполнение. 

Что же, чек выдан, получите - распишитесь. Сумма смехотворная для судьбы, но неподъемная для меня – дыра размером с Тихий океан в моем сердце. 

–  Тогда не буду мешать. Тебе нужно собирать вещи. 

Я стянула резинку с волос, чтобы собрать их в хвост по-новой, потом взяла с дивана телефон и направилась к двери. 

– Рокс.

Я обернулась и увидела на лице Изи такую же муку, которая разъедала мою душу. 

– Что? 

– Давай я отвезу тебя. 

Горький смешок сорвался с моих губ. 

– Нет, лучше закажу убер. – Я старалась не моргать. – И у меня на завтра поменялись планы. Урок лучше отменить. 

Изи горько усмехнулся и кивнул. А я ушла, потому что секунда промедления стоила бы мне утраченной гордости. 

Как только дверь квартиры закрылась за моей спиной, слезы градом потекли по моим щекам. 

– прошептал противный внутренний голос. –

Он ведь однажды уже разбил твое сердце”.