Глава 2
Райнер
 
У доктора Хендрикса, который проводил осмотр, были для меня две новости: хорошая и плохая. 
Хорошая новость – несмотря на сильный удар коленом по яйцам, моя новая знакомая не лишила меня возможности продолжить славный род Вэнсов, и я отделался лишь небольшим отеком, который по заверениям доктора сойдет через пару дней. 
Плохая новость – нос эта стерва мне все таки сломала. Благо перелом был без смещения, и мне наложили охлаждающий компресс. 
– Ты выглядишь так, будто тебе поставили смертельный диагноз, – подметил Максвелл, глядя на меня через зеркало заднего вида, пока мы ехали в общежитие. – Не переживай, ты и со сломанным носом симпатяга. 
– Заткнись, – гнусаво ответил я, стараясь лишний раз не шевелиться – каждое движение отдавалось болью в переносице. 
– Эй, я ведь уже сто раз извинился, – жалобно простонал Максвелл, нервно барабаня пальцами по рулю. – А еще купил тебе все необходимые лекарства в аптеке, даже про мазь от ожогов не забыл. 
В ответ я зыркнул на него полным негодования взглядом, говорящим: “Тебе напомнить, по чьей вине мне эти лекарства понадобились?”. 
Максвелл замолчал, но терпения у этого болтливого придурка надолго не хватило.
— Она точно не внучка Тайсона? А может правнучка Брюса Ли? Не каждый парень сможет с одного удара сломать чужой нос…
— Я смогу, Нил, — отчеканил я. — Намек понят?
— Да все-все, не кипятись ты так. — Он приподнял руки в примирительном жесте, но после очередного моего испепеляющего взгляда быстро вернул их на руль и пробормотал себе под нос: «Нужно было купить тебе успокоительные». 
Желая хоть как-то отвлечься от боли в носу и жжения от ожога, я достал из кармана брюк телефон и написал сообщение своей девушке Кейди. 
Райнер:
Привет красотка, я приехал в кампус и жду не дождусь нашей встречи. Надеялся устроить тебе незабываемую ночь, но получил травму наиглупейшим образом. Когда сможем увидеться? Уверен, ты умрешь со смеху, услышав о моих приключениях. 
Под сообщением появились две галочки, но так и не окрасились в синий. Кейди не прочла сообщение. 
“Позвоню ей, когда буду в общаге” – подумал я, а в груди почему-то кольнула смутная тревога. 
По приезде обнаружилось, что Мия и ее чокнутая подруга свалили,  не дожидаясь нас, чему я несказанно обрадовался (боюсь, в ином случае совершил бы убийство), а вот Максвелл поник. 
– Я ведь даже не успел взять ее номер. – Он сел за кухонный островок и с тоской уставился на нетронутые булочки и кофе. 
– Это ведь твое привычное поведение – каждую неделю тащить в свою койку незнакомых девушек. – Отметил я, усаживаясь с другой стороны островка. – Удивительно, что ты хотя бы имя ее узнать удосужился. В них есть молоко? – спросил, указав на кофе. У меня была непереносимость лактозы.
– Этот на кокосовом. – Максвелл все со страдальческим видом подвинул голубой стакан в мою сторону, а себе взял коричневый. 
Я не особо любил кокосовое молоко, отдавая предпочтение миндальному, но готовить себе свежий кофе было лень, а желудок от голода уже начал выводить скорбные рулады.
– Кажется, я влюбился, – с грустью протянул Максвелл, пальцем очерчивая мраморный узор на столешнице. 
Мои глаза непроизвольно закатились. И это я слышал за прошлый семестр как минимум пять раз. 
– Не веришь? – насупился он. 
– Верю конечно, – ответил я, даже не пытаясь скрыть иронию, взял кофе и самую румяную булочку и направился в свою комнату. – Пойду позвоню Кейди. 
– Райнер, мне нужно кое-что тебе сказать.
Тон Максвелла мне совсем не понравился, и я с тяжелым вздохом обернулся. 
– Ну что еще? Только молю, не говори, что тебе было мало своей комнаты и ты превратил в мотель и мою. Если увижу хоть пятнышко на своей кровати, я тебя придушу простыней, между прочим итальянского бренда. 
– Да угомонись уже, брюзга, – перебил Максвелл. К твоей комнате я даже не приближался. Вчера в клубе я встретил Кейди и… 
Он замялся и начал жевать нижнюю губу.
– Что? – спросил я нетерпеливо, а у самого пересохло во рту от волнения.  Интуиция подсказывала, ничего хорошего этот разговор мне не сулит. 
– Она была с другим парнем. Он распускал руки во время танца, а Кейди улыбалась, заигрывала с ним, в общем вела себя так, будто совсем не против… 
– Ясно, – безэмоциональным тоном сказал я, но сосед знал меня достаточно хорошо и понял, что за этим мнимым спокойствием я прятал коктейль из злости, ревности и разочарования. Он смотрел на меня с таким сочувствием, что становилось тошно. 
Максвелл на протяжение всего прошлого года был свидетелем моих непростых отношений. Все дело в том, что я впервые влюбился, вот только девушка моей мечты была сторонницей свободных отношений. 
“Я не собираюсь замуж в ближайшие лет десять, поэтому не вижу смысла ограничивать себя одним партнером, как бы сильно он мне не нравился” – твердила она, каждый раз своими речами вбивая гвозди в мое сердце, потому что, на мой взгляд, свободные отношения – это самое дерьмовое, что могло придумать человечество после ядерного оружия. 
Бог свидетель, сначала я пытался принять позицию Кейди, закрывал глаза на то, что она кокетничала с каждым вторым парнем в кампусе, но вскоре у нас случилась первая крупная ссора, потом еще одна и еще. 
Нет, Кейди не изменяла мне, пока мы встречались, но каждый раз становилась инициатором разрыва, потому что, цитирую: “Я чувствую себя заточенной в клетку, будто мы уже вот-вот поженимся, и я распрощаюсь с беззаботной молодостью. Ты мне не безразличен, Райнер, но больше так продолжаться не может”. 
Мы сходились и расставались трижды, а перед летними каникулами у нас состоялся серьезный разговор. Я твердо обозначил, что даю Кейди последний шанс: или она со мной, и у нас все серьезно, или мы расстаемся, в этот раз окончательно. 
– Мне жаль, – Максвелл поднялся из-за стола и похлопал меня по плечу. – И прости за… – он пальцем указал на мое лицо, – как-то по-идиотски все вышло. 
Как по заказу нос прострелила новая вспышка боли, и я неосознанно коснулся переносицы, лишь усугубляя ситуацию.
– Забей, ты не виноват, что у твоей новой знакомой такая чокнутая подруга. 
Максвелл добродушно усмехнулся. 
– Ей конечно не стоило размахивать кулаками, не разобравшись в ситуации, но признай, такие друзья на вес золота. 
Я ничего не ответил, не желая затевать новый спор, и ушел в свою комнату. 
Идти на занятия в таком состоянии не было никакого желания, поэтому я развалился на кровати – долгий перелет и недосып давали о себе знать – но из-за боли в носу, отдающей во лбу и висках уснуть так и не удалось. А еще мне не давали покоя слова Максвелла. 
Я верил другу. Зная его взгляды на отношения, так схожие с принципами Кейди, догадывался, что он скорее преуменьшил ее раскованное поведение. Я несколько раз хватался за телефон, чтобы позвонить ей, но каждый раз сам себя останавливал. Понимал, что наш разговор приведет к неизбежному расставанию и оттягивал его, как бы глупо это ни было. 
Вот только Кейди уже решила все за нас двоих. Словно чувствуя, что я собираюсь расставить все точки над i, она прислала ответ на сообщение, которое я отправил час назад. 
Кейди:
Привет, Райнер, прости, но встретиться не получится. Я долго думала о нас и поняла, что мы просто мучаем друг друга. Нам нужно расстаться. Мне жаль. 
Я смотрел на экран, не моргая, перечитывал сообщение снова и снова, пока глаза не заслезились от режущей боли. 
Я целый год боролся за отношения, с самого начала обреченные на провал, и теперь чувствовал себя так, будто меня окунули в дерьмо по самые уши. Внутри разрасталось разочарование, грозящее прожечь в груди огромную дыру. 
Пролистав переписку немного вверх, наткнулся на фото, которое Кейди прислала на прошлой неделе. На нем она сидела на пляже в красном купальнике, щурясь от солнечного света и ослепительно улыбаясь. Ее медово-каштановые пряди потемнели и завились от влаги, а кожу покрыл золотистый загар. Невозможно красивая, яркая, умная и элегантная, она запала мне в сердце с самого знакомства. А теперь… 
Не задумываясь над собственными действиями я вышел из чата с Кейди и написал сообщение единственному человеку, которому мог без стеснения показать слабость. 
Райнер:
Тебя когда-нибудь бросали по смс?
Изи:
Да. Твоя сестра. Правда, она не удосужилась даже написать хотя бы одно гребанное смс.
Мда… неловко вышло. Пока я думал над тем, что ответить другу, от него пришло новое сообщение, в котором было всего одно слово.
Изи:
Кейди? 
Райнер:
Да.
Изи:
Дерьмово.
Райнер:
Ага.
Изи:
Хочешь, приеду в кампус?
Райнер:
Зачем? Устроим пижамную вечеринку с ведром мороженого и слезливой мелодрамой? Все нормально, бро. 
Изи:
Уверен?
Райнер:
Меня бросила девушка, а не сбила машина. Уверен. 
Изи: 
Если что, пиши. 
Изи был проницательным человеком и никогда не лез в душу. Просто всегда был рядом и давал уверенность, что в любой ситуации на него можно положиться.
Убрав телефон под подушку, я приложил все усилия выкинуть Кейди из головы и уснуть: я не бросал слов на ветер, когда говорил, что наше следующее расставание будет окончательным. Можете называть меня гордецом, но ей итак было дано слишком много шансов. 
Голова просто раскалывалась, а из носа безостановочно сочилась сукровица, из-за чего пришлось дважды сменить назальные тампоны. В довесок ко всему мне было катастрофически неудобно лежать на спине, я привык спать на животе или на боку, но из-за сломанного носа это было запрещено. 
— Стерва, — выругался я, вспоминая злобную гарпию, учинившую мне столько проблем. 
Надо признать, удар у нее поставлен превосходно. За годы занятий футболом я не получал столько травм за раз, как сегодня.
Прокручивание в голове утреннего инцидента хоть и не было приятным занятием, но хорошо отвлекало меня от мыслей о Кейди. Я сумел найти удобную позу и даже задремал, когда под подушкой завибрировал телефон. 
Это звонил мой наставник из братства и по совместительству его вице-президент Дастин Купер.
— Привет, дружище, — я поздоровался гнусавым голосом.   
— Вэнс, ты что простыл? 
– Сломал нос.
Скрывать от него не имело никакого смысла. Только на этой неделе у братства было запланировано два собрания, и пропускать их мне никак нельзя. 
– Каким образом? Надеюсь, это не драка?
– Нет, – я поморщился. Раскрывать все позорные подробности травмы мне совсем не хотелось, поэтому пришлось выдумывать на ходу. – Играл в футбол со школьными друзьями, пока был в Нью-Йорке, получил мячом в лицо. 
Дастину необязательно знать, что я примчался в кампус почти сразу после прилета из Лондона. 
– Не везет, – досадливо протянул он. – Но главное, что не ввязался в какую-то потасовку. Сейчас тебе, как никогда, нужно сохранять безупречную репутацию. 
Я весь подобрался. Сонливость как рукой сняло, даже о боли в носу забыл. 
– Почему? 
– Не буду затягивать прелюдию. – Деловым тоном начал Дастин. –  Наш бывший координатор мероприятий взял академический отпуск по семейным обстоятельствам. В конце месяца Лиам будет выбирать нового. Уже выбраны две кандидатуры.
– Ты шутишь? – я резко сел, отчего в переносице запульсировала острая боль, отдающая в виски. 
Занять такую должность всего на втором курсе – это большой успех. 
– Парень, тебе нужно будет, охренеть как, постараться, потому что твою кандидатуру выдвинул я. У Лиама же свой фаворит. 
– Кто? 
– Эван Фэрроу. 
Твою мать.
Я прикусил язык, чтобы сдержать бранные слова. Нельзя показывать, что меня хоть сколечко расстроило имя второго претендента. 
Эван учился на третьем курсе, и мы сразу не поладили, стоило мне переступить порог дома братства. Одним из испытаний для претендентов была викторина, и ее проводил Эван. Мне хватило дерзости несколько раз поправить его, когда он пытался блеснуть глубокими познаниями в политике, философии и истории, но допускал небольшие ошибки в фактах и датах. Лиам – наш президент – оценил мои интеллектуальные способности и в тот же день принял в братство, а вот Эван невзлюбил меня и на протяжение всего семестра делал все возможное, чтобы меня исключили. 
– Ясно, – будничным тоном сказал я Дастину. – Я не подведу тебя.
– Уж постарайся. В следующем году я стану президентом, и если хорошо покажешь себя, у тебя будут все шансы стать моей правой рукой. 
Когда Дастин положил трубку, я уже и думать забыл об утреннем инциденте и даже о расставании с Кейди и сел за компьютер. Дедушка Алан с детства учил меня всегда и во всем действовать на опережение. Поэтому я, игнорируя свое состояние, принялся за составление плана мероприятий братства на грядущий семестр, будто уже вступил в должность координатора.

Если бы кто-то сказал, что первый день нового учебного семестра мне придется коротать в травмпункте со сломанным носом, обожженной грудью и все из-за одной, а точнее двух, несносных девиц, я бы посмеялся этому человеку в лицо. Потому что я, Райнер Эдриан Вэнс, один из лучших студентов Йельского университета, бывший капитан футбольной команды, нынешний член студенческого братства, никогда не попадаю в нелепые ситуации. Однако, как любит говорить мой отец, все когда-то случается впервые, главное – не терять оптимизма даже в самой дерьмовой ситуации.

Все началось с того, что мой рейс из Лондона, где я провел летние каникулы, задержали на несколько часов. Уставший, изможденный, я приехал домой ночью. Предки уговаривали меня отдохнуть пару дней прежде чем отправиться в кампус, но я решил не пропускать первый день занятий и уехал в Нью-Хейвен  еще засветло. 

Утро выдалось очень теплым. Солнечные лучи отражались в крупных каплях росы, отчего казалось, будто лужайку у подъездной дорожки возле парковки усеяли крошечные бриллианты. В воздухе витал аромат свежескошенной травы, и я с наслаждением вдыхал его полной грудью, пока шел к общежитию, катя за собой чемодан. Обожаю раннее утро. 

Несмотря на легкую усталость после долгого перелета, настроение было великолепным. А стоило вспомнить, что сегодня у моего лучшего друга Изи должно произойти важное событие – релиз песни, которую он написал для одной восходящей звезды, оно воспарило к небесам. Я вытащил из кармана телефон и позвонил ему через быстрый набор. 

После трех коротких гудков Изи поднял трубку. 

– Рэй? Какого хрена? Ты на время смотрел? – спросил он недовольным шепотом. 

– Проснись и пой, придурок! – бодро отозвался я и улыбнулся во все зубы, словно он мог меня увидеть. 

– Не все любят раннее утро. – Пробормотал он, а следом послышался шорох одеяла, тихий скрип кровати и шлепанье босых ног по полу. – Как долетел? 

– Отлично, почему говоришь шепотом? 

На следующий день Эрик рассказал Аманде о планах на день рождения. Они сидели в парке у пруда под раскидистыми ветвями старого клена и ели сэндвичи, которые сделал Эрик: с арахисовой пастой и черничным джемом, как любила Аманда. Октябрь в этом году расщедрился на солнечную погоду, и в парке была куча народу, но для Эрика не существовало никого вокруг, кроме одной единственной девушки, сидевшей рядом. 

– Это потрясающая идея Эрик! – Аманда восприняла новость с энтузиазмом. 

– Думаешь? – С сомнением спросил он. – А вдруг ко мне никто не придет? 

– Еще как придет. Уж я об этом позабочусь. 

– Как? – Эрик скептически выгнул бровь. – Ты ведь знаешь, что я ни с кем особо не общаюсь. 

Аманда скрестила ноги по-турецки, отчего ее спортивные шорты задрались, почти полностью обнажая стройные загорелые ноги, а Эрику стало еще сложнее не пялиться на них, и начала загибать перед его лицом пальцы. 

– Во-первых, никто в здравом уме не откажется от халявной вечеринки. Во-вторых, я попрошу ребят из футбольной команды, и они помогут нам раздобыть качественную, но недорогую выпивку, поверь, мне они не откажут. И в-третьих, тусовка, автоматически становится крутой, когда на нее приходят мои девочки из группы поддержки. Так что твоя тусовка будет просто улетной. – Аманда ослепительно улыбнулась. – Я как раз купила новое платье и искала повод его выгулять. 

– А почему не надела его на день рождения нашего капитана? – Эрик не смог скрыть ревнивые нотки в голосе. 

– Потому что оно не подходило под мой маникюр, – она продемонстрировала темно-бордовые ногти. – А к твоему дню рождения я сменю его. 

– Ох уже эти женские штучки, – сказал Эрик, прикрыв глаза от слепящего солнечного света. – Уверен Дэвид не заметил бы,  какой цвет у твоих ногтей. Судя по тому, как он всю вечеринку пялился на твое декольте, его больше интересовал цвет твоего нижнего белья.

– Ты что ревнуешь? – насмешливо спросила Аманда. 

– А он тебе нравится? Еще недавно ты сама говорила, что Дэв тупой качок, а теперь он постоянно ошивается рядом с тобой, и ты не то чтобы против. – Эрик приоткрыл один глаз и заметил, как порозовели ее щеки. 

Эрик видел странный сон. Он стоял у стены, которая простиралась в обе стороны на многие мили и своей исполинской высотой подпирала низкое пурпурное небо. 

Но не внушительные размеры вызывали благоговейный трепет. Стена была словно высечена из цельного драгоценного камня. Она переливалась красным, синим, зеленым, черным и фиолетовым и мерцала в полумраке мягким свечением. 

Эрик не один час расхаживал взад-вперед, пытаясь отыскать ворота, проем или хотя бы крошечную трещину – ему было жизненно необходимо пересечь стену, но ни одна попытка не увенчалась успехом. И тогда он сделал то, что во сне казалось ему таким же естественным, как прием пищи. Призвал пламя в ладонь и направил огненный поток в стену. Объятая жаром, она вдруг пошла рябью и обратилась в гигантскую волну, которая захлестнула Эрика с головой. Он барахтался в черной как смола воде, пытаясь выбраться на поверхность, но успел сделать лишь один жадный вдох, как водный поток сменился стеной из огня. Эрик горел заживо. Он не чувствовал боли, но задыхался от едкого запаха дыма. 

– Боже правый, Эрик! Эрик, проснись! – из плена странного сна его вырвал знакомый испуганный голос. 

Он вскочил в постели, как ужаленный, и обнаружил в комнате бабушку, которая тушила загоревшийся прикроватный коврик его пледом. 

– Какого хрена? – выругался он охрипшим ото сна голосом. 

– Это я тебя должна спросить! – возмущенно прикрикнула бабушка, утирая ладонью взмокший от пота лоб. – Ты же чуть всю комнату не поджег и себя заодно. Скажи спасибо своей кошке, которая орала на весь дом так, что разбудила и меня. 

Она направилась к окнам и раскрыла их настежь, чтобы проветрить провонявшую дымом комнату. Эрик ошарашено уставился на коврик с огромным обуглившимся пятном в центре, рядом с которым валялась раскрытая зажигалка “Зиппо” с нарисованными на корпусе языками пламени. По словам бабушки она принадлежала его покойному отцу, погибшему вместе с мамой в автокатастрофе, когда ему был несколько месяцев отроду. Он подобрал зажигалку и с чувством крайней озадаченности  повертел в руках. 

Как она оказалась на полу, если лежала в тумбочке в коробке с памятными вещами? Неужели он снова лунатит по ночам? Бабушка рассказывала, что до двенадцати лет он часто ходил во сне и один раз даже вышел спящим на улицу, до смерти перепугав соседа, вернувшегося домой с ночной смены. 

Век пламени 

Глава 1 

– Эрик.

– Эрик!

– Мэйсон, мать твою, проснись! 

На ухом раздался раздраженный шепот, а следом Эрик почувствовал болючий тычок в бок чем-то острым. 

Полгода спустя

Мой девятнадцатый день рождения начался с того, что я проснулась в теплых объятиях своего парня. Это утро могло бы стать идеальным, если бы не несколько весомых “но”. 

Во-первых, в начале месяца я сломала лодыжку. Зима в Нью-Йорк пришла с жуткими заморозками и гололедом, и в один из вечеров, возвращаясь домой из издательства, в котором работала иллюстратором, я поскользнулась и упала. Везение оказалось не на моей стороне, и мне поставили гипс. 

Во-вторых, после выписки из больницы родители настояли, чтобы я на время реабилитации переехала к ним из квартиры, которую снимала последние три месяца. Собственно, по этой причине мы с Изи сегодня утром оказались в тесной односпальной кровати в моей старой комнате в родительском доме. 

И из этого вытекало третье “но”. Я проснулась от приглушенного шепота папы. 

– Нет, ну ты видишь это?! – недовольно шипел он, стоя надо мной, а я не решалась пошелохнуться, чтобы не выдать своего пробуждения. – Этот наглец остался у нас на ночь. И даже не в гостевой комнате, а в постели нашей дочери! 

– Рэй, прекрати драматизировать, – таким же шепотом отозвалась мама. – Они оба в одежде. 

– Если бы они были голыми, Калифам пришлось бы организовывать похороны одному из сыновей. 

Рука Изи, обнимающая меня под одеялом, напряглась, а грудь содрогнулась, словно он пытался сдержать смех. Очевидно он, как и я, только притворялся спящим. 

– Угомонись, дорогой, наша дочь встречается с ним уже полгода. Не думал же ты, что они все это время только и делали, что держались за руки, – резонно подметила мама, и в этот момент ладонь Изи незаметно скользнула по моей спине к ягодице, и я с трудом сдержала недовольный возглас. – Ты только посмотри на них, они такие милые и трогательные, что напоминают невинных котят. 

– Айви, не буди во мне желание этого наглого кота кастрировать. 

– Успокойся уже, Рэйден, наша дочь давно взрослая. – В мамином едва слышном шепоте появились грозные нотки. – И зачем ты вообще заявился к ней в комнату с утра пораньше?