На следующий день Эрик рассказал Аманде о планах на день рождения. Они сидели в парке у пруда под раскидистыми ветвями старого клена и ели сэндвичи, которые сделал Эрик: с арахисовой пастой и черничным джемом, как любила Аманда. Октябрь в этом году расщедрился на солнечную погоду, и в парке была куча народу, но для Эрика не существовало никого вокруг, кроме одной единственной девушки, сидевшей рядом. 

– Это потрясающая идея Эрик! – Аманда восприняла новость с энтузиазмом. 

– Думаешь? – С сомнением спросил он. – А вдруг ко мне никто не придет? 

– Еще как придет. Уж я об этом позабочусь. 

– Как? – Эрик скептически выгнул бровь. – Ты ведь знаешь, что я ни с кем особо не общаюсь. 

Аманда скрестила ноги по-турецки, отчего ее спортивные шорты задрались, почти полностью обнажая стройные загорелые ноги, а Эрику стало еще сложнее не пялиться на них, и начала загибать перед его лицом пальцы. 

– Во-первых, никто в здравом уме не откажется от халявной вечеринки. Во-вторых, я попрошу ребят из футбольной команды, и они помогут нам раздобыть качественную, но недорогую выпивку, поверь, мне они не откажут. И в-третьих, тусовка, автоматически становится крутой, когда на нее приходят мои девочки из группы поддержки. Так что твоя тусовка будет просто улетной. – Аманда ослепительно улыбнулась. – Я как раз купила новое платье и искала повод его выгулять. 

– А почему не надела его на день рождения нашего капитана? – Эрик не смог скрыть ревнивые нотки в голосе. 

– Потому что оно не подходило под мой маникюр, – она продемонстрировала темно-бордовые ногти. – А к твоему дню рождения я сменю его. 

– Ох уже эти женские штучки, – сказал Эрик, прикрыв глаза от слепящего солнечного света. – Уверен Дэвид не заметил бы,  какой цвет у твоих ногтей. Судя по тому, как он всю вечеринку пялился на твое декольте, его больше интересовал цвет твоего нижнего белья.

– Ты что ревнуешь? – насмешливо спросила Аманда. 

– А он тебе нравится? Еще недавно ты сама говорила, что Дэв тупой качок, а теперь он постоянно ошивается рядом с тобой, и ты не то чтобы против. – Эрик приоткрыл один глаз и заметил, как порозовели ее щеки. 

Эрик видел странный сон. Он стоял у стены, которая простиралась в обе стороны на многие мили и своей исполинской высотой подпирала низкое пурпурное небо. 

Но не внушительные размеры вызывали благоговейный трепет. Стена была словно высечена из цельного драгоценного камня. Она переливалась красным, синим, зеленым, черным и фиолетовым и мерцала в полумраке мягким свечением. 

Эрик не один час расхаживал взад-вперед, пытаясь отыскать ворота, проем или хотя бы крошечную трещину – ему было жизненно необходимо пересечь стену, но ни одна попытка не увенчалась успехом. И тогда он сделал то, что во сне казалось ему таким же естественным, как прием пищи. Призвал пламя в ладонь и направил огненный поток в стену. Объятая жаром, она вдруг пошла рябью и обратилась в гигантскую волну, которая захлестнула Эрика с головой. Он барахтался в черной как смола воде, пытаясь выбраться на поверхность, но успел сделать лишь один жадный вдох, как водный поток сменился стеной из огня. Эрик горел заживо. Он не чувствовал боли, но задыхался от едкого запаха дыма. 

– Боже правый, Эрик! Эрик, проснись! – из плена странного сна его вырвал знакомый испуганный голос. 

Он вскочил в постели, как ужаленный, и обнаружил в комнате бабушку, которая тушила загоревшийся прикроватный коврик его пледом. 

– Какого хрена? – выругался он охрипшим ото сна голосом. 

– Это я тебя должна спросить! – возмущенно прикрикнула бабушка, утирая ладонью взмокший от пота лоб. – Ты же чуть всю комнату не поджег и себя заодно. Скажи спасибо своей кошке, которая орала на весь дом так, что разбудила и меня. 

Она направилась к окнам и раскрыла их настежь, чтобы проветрить провонявшую дымом комнату. Эрик ошарашено уставился на коврик с огромным обуглившимся пятном в центре, рядом с которым валялась раскрытая зажигалка “Зиппо” с нарисованными на корпусе языками пламени. По словам бабушки она принадлежала его покойному отцу, погибшему вместе с мамой в автокатастрофе, когда ему был несколько месяцев отроду. Он подобрал зажигалку и с чувством крайней озадаченности  повертел в руках. 

Как она оказалась на полу, если лежала в тумбочке в коробке с памятными вещами? Неужели он снова лунатит по ночам? Бабушка рассказывала, что до двенадцати лет он часто ходил во сне и один раз даже вышел спящим на улицу, до смерти перепугав соседа, вернувшегося домой с ночной смены. 

Век пламени 

Глава 1 

– Эрик.

– Эрик!

– Мэйсон, мать твою, проснись! 

На ухом раздался раздраженный шепот, а следом Эрик почувствовал болючий тычок в бок чем-то острым. 

Полгода спустя

Мой девятнадцатый день рождения начался с того, что я проснулась в теплых объятиях своего парня. Это утро могло бы стать идеальным, если бы не несколько весомых “но”. 

Во-первых, в начале месяца я сломала лодыжку. Зима в Нью-Йорк пришла с жуткими заморозками и гололедом, и в один из вечеров, возвращаясь домой из издательства, в котором работала иллюстратором, я поскользнулась и упала. Везение оказалось не на моей стороне, и мне поставили гипс. 

Во-вторых, после выписки из больницы родители настояли, чтобы я на время реабилитации переехала к ним из квартиры, которую снимала последние три месяца. Собственно, по этой причине мы с Изи сегодня утром оказались в тесной односпальной кровати в моей старой комнате в родительском доме. 

И из этого вытекало третье “но”. Я проснулась от приглушенного шепота папы. 

– Нет, ну ты видишь это?! – недовольно шипел он, стоя надо мной, а я не решалась пошелохнуться, чтобы не выдать своего пробуждения. – Этот наглец остался у нас на ночь. И даже не в гостевой комнате, а в постели нашей дочери! 

– Рэй, прекрати драматизировать, – таким же шепотом отозвалась мама. – Они оба в одежде. 

– Если бы они были голыми, Калифам пришлось бы организовывать похороны одному из сыновей. 

Рука Изи, обнимающая меня под одеялом, напряглась, а грудь содрогнулась, словно он пытался сдержать смех. Очевидно он, как и я, только притворялся спящим. 

– Угомонись, дорогой, наша дочь встречается с ним уже полгода. Не думал же ты, что они все это время только и делали, что держались за руки, – резонно подметила мама, и в этот момент ладонь Изи незаметно скользнула по моей спине к ягодице, и я с трудом сдержала недовольный возглас. – Ты только посмотри на них, они такие милые и трогательные, что напоминают невинных котят. 

– Айви, не буди во мне желание этого наглого кота кастрировать. 

– Успокойся уже, Рэйден, наша дочь давно взрослая. – В мамином едва слышном шепоте появились грозные нотки. – И зачем ты вообще заявился к ней в комнату с утра пораньше? 

Глава 22 

Рокс 

После того, как прослушала песню трижды и почти выучила ее наизусть, я решилась и позвонила Изи сама. Первая. 

Сухой женский голос оповестил: «Абонент недоступен». 

Изи так и не вышел на связь ни вечером, ни на следующее утро, ни через день. 

Снова обида и тоска схлестнулись с раздражением и злостью. Я искренне не понимала, почему Изи вел себя, как последний кретин. Если он был влюблен в меня, если знал, что я его Роуз, то почему, черт возьми, нельзя просто взять и поговорить? 

Такие мысли съедали меня весь день, а вечером Адам и Клэр, которым я все еще ничего не рассказала, уговорили меня сходить в клуб и развеяться. 

Ближе к вечеру ко мне пришла Клэр, и мы принялись вместе подбирать мне наряд. Когда у меня завибрировал телефон, я подпрыгнула на месте, уронив помаду, которой красила губы, и побежала к кровати. Однако увидев номер Адама, не смогла скрыть досаду. 

– Вы уже готовы? – спросил он бодрым голосом, – не могу дозвониться до Клэри. 

– Нет, – вяло отозвалась я, – еще полчаса, Клэр хочет завить волосы.   

– Окей. Позвоните, как будете готовы, я зайду за вами. 

Клэр выглянула из ванной, зажимая плойкой прядь волос, и посмотрела на меня с пониманием и сочувствием. 

– Ты ждала звонка от Изи? – спросила она. 

Я кивнула, не найдя в себе сил отнекиваться. 

– Рокс, может поделишься, что между вами стряслось? 

Я посмотрела на Клэр с сомнением и надеждой. Говорить Адаму о том, что произошло, я не решалась. Я всегда была откровенна с лучшим другом даже в вопросах, касавшихся  Изи, но в этот раз все гораздо серьезнее. А Клэр – девушка. К тому же, хоть она встречалась с Адамом, я уже давно убедилась, что ей можно доверять. 

С нашего последнего разговора прошло четыре дня. За это время успели вернуться родители и Адам с Клэр. 

Адам устроил мне допрос с пристрастием, что же произошло между мной и Изи, отчего я сама не своя, а он не отвечает ни на чьи звонки и отмахивается от семьи лишь скупыми сообщениями. Однако я оказалась крепким орешком и не раскололась. Я доверяла друзьям, но пока не готова была делиться тем, в чем сама толком не разобралась. 

Я любила Изи, и это чувство за последний месяц лишь усилилось. Но вместе с любовью выросла и моя обида. Осознание того, что Изи все знал и даже не пытался поговорить что-то сломало во мне, и теперь я боялась довериться ему. 

Зато пережитый опыт придал мне храбрости в другом. Я так боялась признаться Изи в чувствах, сделать первый шаг, что из-за этого страха потеряла два года, которые могли бы стать для меня самыми счастливыми. Что если неуверенность и страх лишают меня возможностей и перспектив и в других сферах жизни? 

Так я решилась признаться родителям в своем главном увлечении. 

Реакцию папы на то, что его дочь, цитирую, “переняла его перо”, нужно было видеть. Он сорвался с места, обнял меня до хруста в ребрах и кружил по комнате с такой радостью, будто я получила нобелевскую премию в сфере литературы. 

– Пап, боюсь, ты радуешься раньше времени, – смущенно пробормотала я, когда он выпустил меня из объятий, – вдруг я плохой писатель, ты же еще не читал мои рукописи. 

Зато я читал твои школьные эссе по литературе и давно заметил в тебе потенциал. – Уверенно заявил папа. – Просто я всегда думал, что тебе это неинтересно, что ты хочешь стать иллюстратором комиксов. 

– Мне нравится рисовать, и когда говорила, что хочу поработать иллюстратором обложек, я не врала. Но писать люблю больше. 

– Тогда почему ты скрывала это от всех?

Я сбежала из квартиры Изи час назад, а меня все еще трясло. 

Он все это время знал, что я Роуз и на протяжение двух лет делал вид, будто между нами никогда ничего не происходило. Для него это была глупая игра, которой он не придавал значения. А я до сих пор не смогла избавиться от чувств к нему. Меня не покидало убеждение, что и это лето стало для него своеобразной игрой – поразвлечься с сестрой лучшего друга и посмотреть, поддастся ли она его чарам, сломается ли вновь? 

Да, снова поддалась и сломалась. 

Я мерила шагами комнату, в которой мне впервые за восемнадцать лет стало тесно, душно и неуютно. Казалась, она пропахла ароматом Изи, и каждый уголок в ней напоминал о нем. 

На этой кровати мы сидели, пока он учил меня базовым аккордам на гитаре. За этим столом я сотни раз рисовала его портреты, и у этого стола он листал мой скетчбук и заметил тату на моем запястье. Через это окно я каждый вечер смотрела на дом Калифов, стоящий напротив, когда разговаривала с Изи по адиосвязи, и надеялась рассмотреть в окнах его силуэт. 

После того злосчастного бала я чувствовала призрачную защиту благодаря своей броне в виде фальшивого имени. А теперь выяснилось, что я все это время была перед ним обнаженной и уязвимой. Он видел меня насквозь и наверняка потешался надо мной. 

Мне хотелось сбежать от Изи как можно дальше.

Может полететь в Лондон? 

Купить билеты на ближайший рейс и попросить дедушку Кристиана, чтобы он нашел мне там работу? 

Эта идея показалась мне заманчивой. Я могла бы пожить несколько месяцев там, хорошенько обдумать произошедшее и решить, в каком направлении двигаться дальше. Мама с папой, конечно, будут в шоке, но они все поймут и поддержат любое мое решение. 

Я уже успела открыть сайт авиакомпании и вбить в строку поиска маршрут Нью-Йорк – Лондон, когда услышала чьи-то шаги в коридоре. 

Я торопился домой с пакетом свежеиспеченных пончиков и двумя стаканами кофе – крепкий эспрессо для меня и приторно сладкий капучино для Рокс. 

Как назло, ближайшая кофейня была закрыта на технический перерыв. Мне пришлось идти в конец квартала и простоять пятнадцать минут в очереди, чтобы купить завтрак для любимой девушки, которая в этот момент спала в моей квартире на моем диване абсолютно голая. 

Мне до сих пор не верилось, что я провел эту ночь с Рокс. Мы буквально не спали до рассвета, признаваясь друг другу в любви на языке тел. Она заклеймила меня всего – ароматом своих духов, мягкостью губ, нежностью во взгляде и жаром страстных объятий. Я капитулировал перед ней, стал ее пленником. Хотя пора уже признаться самому себе, я никогда из этого плена не выбирался. 

Еще в начале лета я называл Роксану Малявкой Вэнс даже в собственных мыслях. Убеждал себя, что она для меня ничего не значит. Просто младшая сестра моего лучшего друга, подруга моего брата, дочь друзей нашей семьи и соседка. Но никто для меня лично. 

Мне успешно удавалось врать не только окружающим, но и самому себе, пока Рокс не обращала на меня никакого внимания. Но стоило ей обратиться ко мне со странной просьбой, и все – мир, который я выстраивал по кирпичикам, разрушился до основания. Остались лишь мои чувства, искрящиеся и ранящие точно оголенные провода, которые окунули в воду. 

Я никогда не переставал любить Роксану Вэнс и теперь намеревался сделать все, чтобы вновь ее не упустить. 

Пока поднимался на лифте, я прокручивал в голове предстоящий разговор. Мне давно пора было во всем признаться, и по правде говоря я жутко нервничал, не зная, как на мою исповедь отреагирует Рокс.

В квартира царила умиротворяющая тишина. 

Неужели Роксана до сих пор спит? 

Я на цыпочках пересек прихожую, стараясь не шуршать крафтовым пакетом из-под пончиков, однако диван оказался пуст. Лишь смятые простыни и сброшенное на пол одеяло свидетельствовали о том, что еще недавно там кто-то лежал.