Близился школьный бал по случаю окончания учебного года. Аманда и Лаура обсуждали будущие наряды и на переменах, и на уроках, и в школьной столовой, и во время наших разговоров по скайпу. 

Вторая не менее важная тема для обсуждений – это парни. Аманду пригласил на бал участник школьной сборной по футболу Конор Лоусон, а Лаура отшила нашего одноклассника Моррисона Пирса, довольно симпатичного, но недостаточно популярного парня, и с надеждой ждала приглашения от Финча из “Эха ночи” только по той причине, что на прошлой неделе он помог ей собрать учебники, которые она обронила, столкнувшись с ним, а теперь каждый раз при встрече подмигивал ей и улыбался. 

Я пыталась вразумить подругу, потому что Изи как-то обмолвился, что самый большой бабник в их группе – это Финч, и он флиртует с девушками чаще, чем дышит. Однако Лаура не хотела меня  слушать. 

– Вы что, не понимаете? – она спорила с нами, пока мы втроем сидели во дворе школы на лужайке и ели свой ланч. – Все старые мелодрамы начинаются с того, что самый популярный парень школы помогает главной героине собрать учебники, и между ними устанавливается особая связь!

– О Господи, Лаура, ты реально веришь в эту ванильную чушь? – скептически спросила Аманда, нанося солнцезащитный крем на щеки и нос, – Финч на каждой вечеринке лижется с новой девушкой. Хватит динамить Конора, иначе и вовсе останешься без парня на балу. – Она повернулась ко мне. – Ну а ты с кем пойдешь? Опять с Адамом? 

– Нет, Адам позвал Тиффани из класса по живописи. А я пока не решила. Может, приму приглашение Тима. 

Я не горела желанием идти на бал с одноклассником, хоть он и был очень привлекательным, общительным и целый год оказывал мне знаки внимания. Но тот, с кем я мечтала пойти на бал, в школе не обращал на меня никакого внимания. 

– А вы слышали, как Пат на первом уроке хвасталась, что ее на бал позвал выпускник? – спросила Лаура. – Вечно этой сучке везет. 

Аманда с Лаурой принялись обсуждать одноклассницу, которую мы терпеть не могли, но я слушала их вполуха, а все мое внимание занимал рисунок. Это была рука, сжимающая гриф гитары. Рука Изи. 

Я не стала рисовать кольца, которые он любил носить, боялась что кто-то из девчонок заглянет в скетчбук и обо всем догадается. Только тонкий серебряный браслет.

Дома у меня лежал альбом с десятком портретов Изи, но в школе я рисовала только руки или же глаза крупным планом. 

Я уже вносила последние штрихи в рисунок, как услышала знакомый смех. Мимо нас проходили Изи с Седриком и Финчем. 

Девчонки притихли, а Лаура расплылась в диковатой улыбке, когда Финч откинул со лба каштановую прядь и игриво подмигнул ей. Я уже хотела вернуться к рисованию, потому что не собиралась пялиться на Изи, как чокнутая фанатка, и выдать тем самым свою влюбленность, как вдруг услышала его голос. 

– Привет, Рокс. – Поздоровался он, а я от удивления так сильно надавила на карандаш, что чуть не проткнула бумагу. 

Он никогда не здоровался со мной в школе. Не разговаривал, не обращал внимания. Самый максимум, на который я могла от него рассчитывать, это легкий кивок. 

Я подняла на него удивленный взгляд. 

– Привет. 

Изи остановился возле меня и с интересом посмотрел на мой рисунок. Я подавила желание закрыть скетчбук или спрятать страницу ладонью . Это выглядело бы подозрительно. 

Девочки наблюдали за нами с интересом. Они помнили, как Изи поцеловал меня на рождественском балу, но не знали, что я переписывалась с ним тайно. 

Мне можно было вручить оскара за то, как идеально я строила из себя совершенно не заинтересованную в нем девушку. 

– Слушай, я забыл телефон дома, – Изи по привычке прокрутил колечко в брови, – ты можешь написать Райнеру, что я у меня на вечер другие планы, и он может не ждать меня? Он поймет, о чем речь. 

Я слышала краем уха от Райнера, что он собирался сегодня на какую-то вечеринку, и мне было до ужаса интересно, почему Изи не хочет идти туда. 

– Без проблем. 

Я демонстративно вытащила телефон и открыла чат с братом. 

– Спасибо, Рокс. 

Изи провел языком по внутренней стороне щеки и мягко улыбнулся. Не так, как улыбался девушкам, которые строили ему глазки в школе, а по-доброму. И от этого бабочки в животе вызвали у меня легкую щекотку. 

– Не за что. 

У меня от волнения пересохло во рту, и я инстинктивно облизнула губы. Изи собирался уходить, но вдруг замер и посмотрел прямо на мои губы да так пристально, что щекотка переросла в слабую тошноту. 

– Рокс? – он протянул мое имя с вопросительной интонацией и подозрительно нахмурился. 

– Что? 

Я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал ровно. 

Он сканировал мое лицо с подозрением, и с каждой секундой мое сердце билось все быстрее. 

Девочки зашушукались между собой, тихо посмеиваясь, а Сед в нетерпении потянул Изи за локоть, мол “давай заканчивай тут”.

Изи дернул головой и пробормотал что-то вроде: “да ну, бред какой-то”. 

– Нет, ничего. Ладно, пока. – Он небрежно махнул рукой, а выражение его лица стало непроницаемым. – Только не забудь написать Райнеру, пожалуйста. 

Как только он ушел, Аманда с Лаурой тут же набросились на меня с расспросами, но их голоса смешались в белый шум. Я прокручивала в голове наш разговор и испытывала смесь облегчения и досады от того, что Изи меня не узнал. 

***

Вечером Изи позвонил мне в нексусе, как только я появилась в сети с аккаунта Роуз Доусон. 

– Привет, куколка, – услышала я в наушниках обращение, за последние месяцы ставшее таким привычным и родным. 

– Почему ты не называешь меня по имени? – спросила, выключив ночник и устроившись на кровати поудобнее. 

– Потому что не знаю твоего настоящего имени. 

В горле образовался ком. В последнее время Изи все чаще начал просить о том, чтобы я раскрыла ему свою личность. А я до чертиков этого боялась, и сегодняшняя встреча в школе лишь усиливала мои страхи. Он даже в мыслях не хотел допускать, что малявка Вэнс и есть его Роуз. 

– Мое имя тоже начинается на “Р”, – сорвалось с моих губ, и я нервно прикусила язык. 

В голове тут же пронеслось воспоминание, как днем Изи смотрел на меня с подозрением, будто раскусил, а я дала ему еще одну подсказку. 

На том конце провода повисла тишина. А когда он заговорил, мои ладони вспотели от волнения. 

– Порой мне кажется, что я знаю, кто ты. 

– Поделишься предположением? – спросила я дрожащим голосом. 

– У меня на самом деле две кандидатуры. – Признался Изи, – Но я не хочу называть имен, вдруг я ошибаюсь, и тебе станет неприятно. 

Я сухо сглотнула. Неужели Изи действительно заподозрил, что все эти месяцы общался с Малявкой Вэнс? 

– Куколка. 

– Что? 

– Давай уже оставим эти игры. – В его голосе послышалась мольба. – Я хочу видеть тебя. Хочу говорить с тобой, глядя в твои глаза. Хочу касаться тебя… 

“Знал бы ты как этого хочу я” – отчаянно подумала я. А вслух озвучила свой главный страх. 

– А если узнав мою личность ты разочаруешься? Вдруг образ, нарисованный в твоем воображении, гораздо лучше того, что я представляю в реальности? Может, нам не стоит переходить эту черту? Ну или хотя бы не сейчас? 

– Нет, не разочаруюсь. 

– Откуда такая уверенность? 

Изи тяжело вздохнул, а потом сказал так тихо, что мне показалось, что это, наверно, слуховые галлюцинации. Потому что Изи Калиф – один из самых популярных парней школы, солист рок-группы, лучший друг моего старшего брата – не мог сказать это мне – мечтательной малявке, которая втайне пишет любовные романы и боится признаться в чувствах своему соседу. 

– Я люблю тебя. 

– Что? 

Нет. Не может быть. Я наверняка ослышалась. Нет, я не забитая неуверенная в себе скромняшка, и понимала что нравлюсь Изи, как собеседник, что флер таинственности вокруг меня привлек его и удерживал интерес. Но он не мог влюбиться в меня. 

– Я люблю тебя. – Громче и увереннее повторил Изи, и в моей груди все замерло, а потом вспыхнуло жарким пламенем. 

Дыхание участилось, и под одеялом стало душно. Я выбралась из кровати и стала метаться по комнате, нервно зачесывая за ухо волосы, выбившиеся из свободной косы. 

Слова Изи вызвали во мне противоречивые чувства. Мне хотелось смеяться от счастья и плакать от осознания, что он признается в чувствах не мне, а Роуз Доусон. 

– Ты ведь не знаешь меня, – прошептала я еле слышно. – Ты влюбился в образ загадочной девушки с бала-маскарада. 

– Неправда. – Жестким, не терпящим возражений тоном прервал меня Изи. – Я общаюсь с тобой почти пять месяцев. Я знаю тебя. Ты обожаешь сладости, в особенности какао с ванильным зефиром, тащишься по старым мелодрамам, пишешь до ужаса приторные, но трогательные любовные романы, любишь танцевать по утрам вместо зарядки, мечтаешь увидеть своими глазами деревню хоббитов в Новой Зеландии, боишься высоты, но хочешь покататься на воздушном шаре. Во время наших ночных разговоров ты любишь прятаться с головой под одеяло. У тебя есть забавная привычка цокать языком, когда ты задумываешься о чем-то. Ты очень громко зеваешь, когда хочешь спать. Несколько раз я не завершал звонок, когда ты заснула, и поэтому я знаю что ты иногда болтаешь во сне. Тихо и неразборчиво но так забавно, что я каждый раз улыбался, как идиот. Я знаю, что ты добрая, чуткая, умная и талантливая. А еще я до сих пор помню аромат твоих цветочных духов и вкус губ. – Изи говорил это все тихо, но с так эмоционально и искренне, что мои глаза увлажнились от переизбытка чувств. – Поэтому не смей говорить, что я не знаю тебя и выдумал твой образ. Нет. Я люблю тебя. Вот уже полгода не могу думать ни о ком другом кроме тебя и каждый день проживаю в ожидании наших вечерних разговоров. Я даже на вечеринки перестал ходить, потому что между ними и нашим общением неизменно выбираю второе и, черт возьми, ни разу об этом не пожалел. Ты стала моим вдохновением, Роуз Доусон, все мои новые песни посвящены тебе. – Эти слова он произнес еще тише, и слезы, которые я с трудом сдерживала, скатились по щекам. – Но я не хочу исполнять их вот так, во время звонка, или делать запись на видео, как это было на день влюбленных с песней Селин Дион. Я хочу, чтобы ты сидела рядом, хочу вновь вдыхать аромат твоих духов и чувствовать твое тепло. Ты первая, кому я испытываю подобные чувства, и первая, кому признался в них. Пожалуйста, перестань бояться и откройся мне. 

– Прямо сейчас? – в ужасе прошептала я. Вслух говорить не было сил, ибо голос безнадежно дрожал. 

Изи вновь тяжело вздохнул, и я услышала глухой стук, как будто он ударил кулаком по стенке. 

– Я был бы счастлив, если бы ты сделала это сейчас, но готов дать тебе время. Что на счет школьного бала? Я думаю, это будет символично, ведь наш первый поцелуй состоялся тоже на балу. 

До бала оставалось две недели, и за это время я могла тщательно все обдумать. Изи прав, я не могла прятаться от него вечно. Его признания вселили в меня надежду, и уверенность, а еще укрепили мои чувства к нему.

– Да. Хорошо. – Выдохнула я и покрылась мурашками от сладостного предвкушения вперемешку со страхом. 

– Ты уже выбрала наряд? Скажи, во что ты будешь одета, и я сам найду тебя. 

В этот миг у меня зародилась идея. 

– Нет. – Я помотала головой, как будто Изи  Я позову тебя на танец. 

Изи усмехнулся. 

– Куколка, не хочу показаться нескромным, но на вечеринках девушки очень часто зовут меня на танец. 

Я коварно улыбнулась, представляя его реакцию, когда он все поймет. 

– Поверь, ты сразу догадаешься, когда тебя приглашу я. 

“Молю тебя, Господи, сделай так, чтобы он не разочаровался, в тот миг, когда я раскрою перед ним свою личность”.