До выпускного бала оставалось всего две недели, и в моем шкафу уже висело синее платье в пол с разрезом до самого бедра. Оно было сногсшибательным, мы выбирали его с мамой. Но теперь для воплощения своей идеи я отказалась надевать его. 

– Рокс, девочка моя, ты же была от него в восторге, почему теперь передумала? – изумилась мама, когда я сказала ей об этом. 

– Мамочка, я понимаю, что веду себя как капризная истеричка, но мне очень нужен другой наряд. И его придется сшить на заказ. 

– Какой наряд? 

Я протянула маме телефон с кадром из фильма “Титаник”, где Роуз спускается по лестнице навстречу Джеку Доусону в потрясающем длинном платье из темно-бордового атласа и изысканного черного кружева. 

– Я хочу пойти на бал в таком же платье, – сказала я и посмотрела на маму взглядом кота из “Шрека”, – и в таких же длинных белых перчатках. В общем, хочу повторить этот образ. 

– Но зачем? – недоуменно спросила мама, облокотившись о кухонную столешницу. 

– Долго объяснять, мам, как-нибудь я все тебе расскажу, обещаю. Но для меня это очень-очень важно.

Мама нахмурилась. 

– Роксана, ты понимаешь, что до бала осталось две недели. Это слишком короткий срок для пошива такого платья. У Тины есть много знакомых портних, может, кто-то из них сможет справиться, но это будет стоить больших денег. – Мама задумчиво почесала бровь. – И это при том, что мы тебе уже купили платье и синие туфли к нему. 

– Мама, пожалуйста! – Я сложила руки в мольбе. – Я готова все лето работать в одной из твоих кофеен или помощником в твоей кондитерской мастерской бесплатно. Ну или же за жалование, но все вырученные деньги отдам на благотворительность. 

Наша семья была довольно состоятельной, и родители могли позволить мне хоть десять платьев, но они с детства учили меня с братьями, что деньги не достаются легко и быстро, и чтобы чего-то добиться нужно сильно потрудиться. 

– Ладно, – вздохнула мама, сдавшись, – поговорю сегодня с Тиной. 

Я с восторженным визгом обогнула кухонный островок и заключила ее в крепкие объятия. Ростом я пошла в папу, поэтому к своим шестнадцати была уже выше на три дюйма.

– Мамочка, ты у меня самая лучшая! 

Мама широко улыбнулась и ласково погладила по моим волосам. 

– Ох и сочувствую я тому парню, ради которого ты решила принарядиться. У него нет ни единого шанса устоять перед нашей принцессой. 

Я слегка отстранилась. 

– С чего ты взяла, что это все из-за парня? 

Мама снисходительно покачала головой. 

– Мне тоже когда-то было шестнадцать. 

– Но с тем, ради которого готова была вырядиться в ведьму или в роскошное платье от прада, твоя мама познакомилась в восемнадцать.

На кухню вошел папа. Он приблизился к нам и обнял обеих за плечи. Его взгляд был обращен на маму, и в его глазах плясали озорные чертики. 

 – Ох, давай мы не будем сейчас развивать эту тему. Иначе мне придется рассказать нашей дочери, какие фотосессии ты устраивал ради меня. – Мама коварно улыбнулась, а у папы тут же покраснели уши. – Парочка аксессуаров и по сей день лежит в нашем гардеробном шкафу. 

– Что-то мне подсказывает, что я совершенно не хочу услышать эту историю, – пробормотала я, высвободилась из родительских объятий и направилась в гостиную, – люблю вас! 

***

Я была искренне уверена, что это будет лучший вечер в моей жизни, потому что модельер Лесли успела сшить платье, и оно было идентично прототипу. К нему я купила белые перчатки выше локтей и черные туфли на невысоком каблуке. Волосы решила оставить распущенными и завила их крупными локонами. 

На бал я поехала на машине Адама. Пришлось соврать родителям, что он и есть моя пара на вечер, чтобы они не задавали лишних вопросов. Если все пройдет, как надо, уже завтра они узнают, что я встречаюсь с другим братом Калифом. 

– Ты голодна? – спросил Адам, сидя за рулем. – У тебя живот урчит так, что даже рев мотора заглушает.

Мы ехали к дому его новой подружки, а я отсчитывала минуты до момента Х, когда Изи узнает личность Роуз Доусон. 

– Да, голодна, я не ела ничего с самого утра. 

– Почему? – Адам удивленно выгнул бровь, – в бардачке есть шоколадный батончик и пачка крекеров. Можешь перекусить. 

Он был одет в черный костюм и бордовую рубашку, волосы уложил назад гелем и выглядел старше на пару лет. 

– Меня тошнит от волнения. Боюсь, если что-то съем, то заблюю весь пол в актовом зале. 

Я с легкой тоской вздохнула, глядя на друга. Как бы все было проще, если бы я влюбилась в него, а не в его старшего брата. 

– Не волнуйся ты так, подруга. – Адам  легонько потрепал меня по плечу, – Если тебе будет легче, Изи сегодня весь день был сам не свой. Даже кружку случайно разбил. 

– Хорошо, что завтра вы улетаете в Корею к дедушке. Если все пойдет по одному месту, то я смогу целое лето не попадаться на глаза Изи. 

– Если все пойдет по одному месту из-за моего брата, то торжественно клянусь, что превращу его каникулы в ад! 

Адам продемонстрировал ангельски милую улыбку, которая никак не сочеталась с его угрозами. Это помогло мне расслабиться, и я тихо рассмеялась. 

На вечеринке по случаю окончания учебного года собралось куча народу. Мы учились в частной школе, и потому как количество человек в каждом классе было ограничено, бал устраивался сразу для всех учеников старшей школы, кроме выпускного года. У них была отдельная тусовка. 

Это сильно облегчало задачу, ведь Изи учился на класс старше, и в иных обстоятельствах, мне пришлось бы раскрыть свое имя заранее, чтобы он мог оформить приглашение на бал для меня. 

Я пряталась в тени в самом дальнем углу актового зала, когда ко мне подошел Адам со своей подружкой Тиффани. 

– Все готово, – сказал он, – через две песни диджей объявит белый танец. 

Он протянул мне бокал с безалкогольным пуншем.

– Держи и не вздумай сама подходить к столу с напитками. Там Райнер в компании чирлидерш. 

Я нервно кивнула. Мне ни в коем случае нельзя было попадаться на глазу брату. По крайней мере до того, как увижусь с Изи. Не хотелось бы, чтобы он случайно проболтался другу, что его сестренка вырядилась в героиню из “Титаника”. 

– А еще я видел Изи. Он недалеко от сцены и явно ищет кого-то в толпе. 

Все мои внутренности сжались в тугой комок от трепетного волнения. 

Уже через пять минут вся правда вскроется. Изи узнает, что полгода переписывался и разговаривал ночами напролет с малявкой Вэнс и признался ей в любви. 

А вдруг он разочаруется, узнав, кто я? Вдруг вернет свои слова назад? Вдруг разозлится? 

Адам приблизился и сжал мои плечи. 

– Подруга, выдохни. Все будет хорошо. Я знаю своего брата, если он сказал, что любит тебя, значит все серьезно. Изи не разбрасывается подобными признаниями. 

Он напоследок поцеловал меня в макушку и ушел, а я замерла в ожидании. 

В зале заиграл медленный трек, и ребята разбились на парочки. Я выпила залпом коктейль, поставила пустой бокал на подоконник и привстала на цыпочки в попытках разглядеть в толпе Изи, но его нигде не было видно. Сцена находилась в противоположном конце зала, к тому же из-за полумрака было сложно разглядеть лица. 

Пока я ждала окончания песни, ко мне подошел Тим. Высокий, модельной внешности, с густыми каштановыми волосами, как из рекламы шампуня, он был невероятным красавчиком. К тому же именно таких парней, как Тим, называли золотистыми ретриверами. Умный, добрый, обходительный и веселый, Тим влюблял в себя всех. Всех, кроме меня. И по иронии судьбы, именно моего расположения он пытался добиться целый год. 

– Не хочешь потанцевать? – спросил он и смущенно улыбнулся. 

– Прости, я жду кое-кого. – От неловкости мне хотелось провалиться сквозь землю, а от того, как его улыбка из смущенной стала вымученной и страдальческой, я и вовсе почувствовала новый приступ тошноты. 

– Прости, Рокс, я наверное веду себя, как навязчивый придурок, но ты мне очень нравишься, и я бы хотел если не встречаться, то хотя бы дружить с тобой. – он неловко почесал за ухом. Ну точно золотистый ретривер. – Можно я буду писать тебе летом? Обещаю сильно не надоедать.

Сердце слабо затрепыхалось от его искренности. При иных обстоятельствах я бы с вероятностью в 99% запала на него. Но увы, в этом зале находился еще один человек, в присутствии которого, мое сердце не просто трепыхалось, а танцевало зумбу. 

– Не против, конечно.

Тим оживился. Он смотрел на меня с такой надеждой, что мне снова стало неловко, а когда он ушел, я испытала облегчение. 

Правда, это чувство продлилось недолго. 

Диджей объявил белый танец, и меня резко бросило жар. Из колонок донеслась до боли знакомая мелодия, и я стала пробираться сквозь толпу к сцене, где должен был стоять Изи. 

Да, мой план заключался в том, чтобы пригласить его на белый танец под песню из “Титаника” в образе Роуз. 

С каждым шагом к сцене, у меня все сильнее дрожали поджилки. Пальцы заледенели, а в груди наоборот пекло так, будто я съела перец чили. Пока Селин Дион пела самую красивую, на мой взгляд, песню о любви, я искала глазами Изи в надежде, что она станет гимном наших отношений. 

Когда до сцены осталось не больше двадцати футов, передо мной возникла танцующая пара. Это были Лаура и Финч. Увидев меня, она игриво подмигнула, и я улыбнулась, радуясь за подругу. Она набралась смелости и сама позвала на танец объект своей симпатии. 

Я помахала Лауре и аккуратно обошла их с Финчем, и моя улыбка сползла с губ прямо как в замедленной съемке. 

Сердце, колотившееся, как ненормальное, в трепетном предвкушении, споткнулось и ухнуло в пропасть, а потом вдребезги разбилось. Прямо у сцены я увидела танцующую пару. Очень красивую, надо сказать. Высокая брюнетка в коротком красном платье с пышной юбкой и Изи, одетый в черные брюки с подтяжками и белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей. 

Я опоздала, причем не только с приглашением на танец. Любимая песня о любви стала гимном моих несбывшихся надежд, потому что Изи не просто танцевал с незнакомкой. Они целовались. 

В моей голове не всплыли воспоминания о наших ночных разговорах, о том, как именно эту песню он пел мне на день влюбленных, о его недавнем признании. Наоборот. Там стало оглушительно тихо и пусто. Как и на душе. 

Меня словно ударили по затылку бейсбольной битой, и я оглушенная направилась к выходу, расталкивая перед собой танцующие парочки. 

Нужно срочно заказать убер и убраться отсюда. Если Изи увидит мой наряд, он сразу все поймет, а такого позора я точно не переживу. 

Я старалась ухватиться за эту мысль. Поставила себе новую цель – ни в коем случае не допустить, чтобы он узнал, кто такая Роуз Доусон. И только это помогло мне сохранить крохи достоинства и не разреветься на глазах сотни людей. 

Когда я вышла на свежий воздух, голова внезапно разболелось, а  желудок скрутило от боли. На вечеринке я успела выпить безалкогольный пунш, и, кажется, он собирался наружу. Только этого не хватало. 

– Рокс, у тебя все хорошо? – позади послышался голос Тима, – я увидел, как ты выбегала из зала и решил убедиться, что у тебя все в порядке. 

– Д-да, мне п-просто нехорошо. – Я повернулась к нему и даже смогла выдавить улыбку, однако она его совсем не впечатлила. 

– О боже, Роксана, тебе плохо? Ты побледнела, и тебя всю трясет! 

Только когда он это сказал, я почувствовала дрожь и слабость во всем теле. Тошнота поднялась к горлу, и я еле успела добежать до урны с мусором. Выпитый пунш вышел наружу вместе с желчью, но после этого мне стало немного легче. 

Тим торопливо приблизился,  вытащил из кармана платок и протянул мне. В любой другой день мне стало бы жутко неудобно, что он увидел меня в таком состоянии, но сейчас я была не способна на какие-то эмоции. В груди разрасталась черная дыра. 

– Рокс, ты как? – с заботой спросил он, пока я вытирала рот его платком. 

– Уже получше. Только воды бы выпить, а то теперь во рту стоит кислый привкус пунша. 

Я поморщилась, а потом вновь склонилась над урной, но в этот раз ничего не вышло. Желудок был пуст. 

– Ты пила пунш? Вот черт, наверное, поэтому тебе стало плохо! – На лице Тима отразилось беспокойство, – кто-то из старшеклассников залил туда бутылку водки. 

– Чудесно, – я болезненно поморщилась, – я же совсем не умею пить. Да еще и опустошила целый бокал на пустой желудок. 

Похоже алкоголь уже ударил в голову, потому что в трезвом уме я бы ни за что не призналась в таком парню. Тем более, когда он во мне заинтересован, а мы совершенно одни. 

– Давай я отвезу тебя домой. 

Тим взял меня под локоть, а у меня совершенно не было сил сопротивляться. 

– Я закажу убер. 

– И сколько ты его будешь ждать? – скептически спросил он, – тебе нужно выпить лекарство и проспаться. 

Мне было не по себе от того, что малознакомый парень ведет меня к своей тачке, но земля подо мной раскачивалась, перед глазами все плыло, и я послушно следовала за ним точно марионетка. 

Вопреки всем моим опасениям Тим оказался очень галантным парнем. Он отвез меня домой, проводил до самого порога и объяснил моим родителям, что я выпила пунш, не зная, что кто-то подлил туда алкоголь. Мама поворчала о том, куда смотрели члены родительского комитета, а потом пригласила Тима выпить чаю, но он вежливо отказался, сославшись на то, что мне сейчас нужен отдых, а не посиделки с одноклассниками, чем заработал в глазах моих родителей лишние баллы. 

Когда я на автопилоте выпила лекарство от головной боли, приняла душ, оделась в пижаму и легла в постель, мама пришла в мою комнату. Она села на кровать, прислонившись к изголовью спиной, и я положила голову ей на колени в поисках тепла и поддержки. 

Пустота в груди начала грызть меня изнутри, и мне хотелось спрятаться от этой ноющей боли. 

– Это и был тот самый Джек, ради которого ты оделась как Роуз? – ласково спросила мама, гладя меня по спине. 

– Нет, – ноющая боль поднялась к горлу, эмоции, спрятанные в бездне пустоты, вырвались наружу, и я расплакалась, – мой Джек выбрал другую Роуз. 

– Ох, малышка, – мама склонилась и поцеловала меня в макушку, – мне очень жаль. 

Она не стала говорить о том, что он пожалеет, что разбил мне сердце, и я была ей благодарна за это. Потому что в тот вечер я поклялась себе, что Изи никогда об этом не узнает. 

Утром я удалила свой аккаунт и приложила тонну усилий, чтобы не прочитать новое сообщение, которое наверняка было от Изи. Уже вечером он улетел с Адамом в Южную Корею к дедушке по отцовской линии на все лето. У меня было ровно три месяца, чтобы зализать раны, и к его приезду делать вид, будто не было никаких Джека и Роуз, и в этом мне помог Тим. 

Мы общались все лето, и он оказался очень приятным парнем, к которому я даже смогла испытать что-то вроде симпатии. Перед новым учебным годом он снова предложил мне встречаться, и на этот раз я согласилась. 

В глубине души я испытывала вину перед ним, ведь знала, что чувства к Изи никуда не делись. Лишь спрятались в черной дыре в моем сердце и ждали своего часа. 

Я даже представить не могла, что Изи Калиф спустя два года не залатает это дыру, а лишь сделает ее еще необъятнее.