Я понял, что этот день явно не войдет в список лучших еще в тот момент, когда услышал в нашем доме крики Роксаны и предстал перед ней в одних трусах. Меня нервировало, как она смотрела на меня. С откровенным желанием. Еще больше я злился на себя, потому что не мог отвести взгляда от мокрой и оттого просвечивающей все на свете белой майки. 

Чертова Малявка Вэнс – давно уже не малявка, и меня беспокоило, что с каждым днем я обращал на это все больше внимания. 

Наверное вы зададитесь вопросом, какого черта я согласился учить ее игре на гитаре, если не хотел с ней сближаться и, уж тем бол

ее, замечать в ней довольно привлекательную девушку? Ответ до постыдного прост. Мне хотелось вернуть себе хотя бы ненадолго то, чего лишился не по своей воле, но по собственной глупости.

Несмотря на довольно неловкое утреннее столкновение, во время которого Роксана успела заценить мое тело, а я – ее грудь, мы неплохо провели время. В ее обществе было легко и спокойно, если не считать сбивающую с ног, странную химию, которая искрила между нами, стоило соприкоснуться или посмотреть друг другу в глаза. 

Ровно до того момента, пока она не начала расспрашивать о неудавшемся свидании, а потом и вовсе задала в лоб вопрос, который за последнее время я возненавидел. 

Я понимал, что задел ее резким ответом и хотел сгладить ситуацию, но все мои мысли точно миксером перемешал один единственный звонок. 

Сначала я не поверил своим глазам, увидев имя и фото на экране.

Мне звонил Седрик — участник в группы, которая почти пять лет была частью моей жизни. Первой мыслью было проигнорировать звонок. Еще лучше — заблокировать его номер, номер Финча — нашего барабанщика, а заодно их продюсера Кайла, шило ему в задницу, Коллинза. 

Однако часть меня, которую я пока так и не смог задушить, все еще надеялась на то, что все, чего добился за несколько лет, что выстраивал вместе с парнями по кирпичику, не разрушилось, а я не остался под руинами собственных надежд.

– Слушаю. – Ответил я, выйдя на террасу, примыкающую к кухне. 

Позади послышались шаги. Рокс ушла, и на душе от этого стало паршиво. Нужно бы извиниться. Она ни в чем не виновата, а я ей нагрубил. 

– Привет, Изи. Как дела? – Бодро отозвался Седрик, и мне сразу же захотелось отпустить какую-нибудь колкость, но я сдержался. 

– Жив-здоров.

– Слушай, знаю, ты, наверное, злишься на нас с Финчем, мы разошлись не лучшим образом, да и вся ситуация, в целом, сложилась не вау. 

Не вау? 

Я лишился того, чем жил, дышал, горел, а ребята видели это как “не вау”. 

– Если ты ждешь, что я достану бумажные платочки и буду плакаться тебе в жилетку, иди на хрен. 

– Перестань, Изи. Я просто хочу помочь тебе. Есть один чувак…

Я не дал ему договорить.

– Я не нуждаюсь в твоей или Финча помощи. Ваша помощь нужна была, когда хренов Кайл начал качать права. Ваша помощь нужна была, когда он стал перекраивать группу в ванильную попсу. В вашей помощи и поддержке я нуждался, когда пытался отстоять то, что мы вместе выстраивали годами, Сед. А теперь, когда все это больше не имеет никакого значения, мне ваши подачки не нужны. И да, повторюсь, иди на хрен. 

Седрик начал что-то эмоционально объяснять, но я уже не слушал и отключил звонок. На хрен группу. На хрен музыку. На хрен все. 

***

В следующее утро я собрался на завтрак к Вэнсам. То, как мы расстались с Рокс, не давало мне покоя, поэтому я купил большую пачку ее любимых драже скитлс в качестве примирительного жеста. 

– Откуда ты знаешь, что Рокс любит скитлс? – сонно спросил Адам, сидевший за столом в ожидании омлета, который жарил папа. 

Мама тем временем готовила свой любимый смузи с яблоком и сельдереем, от одного вида которого мне становилось дурно, но она с юности придерживалась правильного питания, занималась спортом и рьяно следила за фигурой. Собственно, поэтому никто не давал ей больше тридцати лет и не верил, что она мать двух здоровых лбов. 

– “Ма, купи три больших скитлса для Рокс и сырные крекеры для Клэри, мы сегодня хотим устроить совместный просмотр сериала”, – я спародировал голос брата. – Я скоро буду знать не только предпочтения твоих подруг, а даже то, какими тампонами они пользуются. 

– Изи! – возмутилась мама и легонько шлепнула меня по плечу. 

Папа лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от сковороды, над которой вился пар, распространяя по кухне потрясающий аромат. 

– Не сердись на него, ма. – Адам растянул губы в нахальной улыбке. – У меня есть офигенная подруга, и еще более офигенная девушка. А у Изи первое за несколько месяцев свидание обломалось, и он остался без сладенького.

– Завали, пока я тебе не дал под зад. 

Порой я жалел, что у меня близкие доверительные отношения с младшим братом. Слишком часто он использовал это против меня. Я зыркнул на него злым взглядом, а он, не переставая лыбиться, почесал средним пальцем щеку. Мелкий гаденыш забыл, как еще в прошлом месяце звонил мне в панике, когда его средство защиты каким-то образом осталось там, где ему застревать ни в коем случае не следовало, и я проводил инструктаж, что нужно делать и какие меры принять, чтобы Клэри не сделала его отцом раньше времени. 

– Мальчики, прекратите ругаться. – Мягко сказала мама.

– Мотылек, они таким образом признаются друг другу в братских чувствах. 

  Мы с Адамом одновременно изобразили рвотные позывы, и я, по-быстрому опустошив миску с хлопьями и забрав со стола злосчастные скитлс, направился к Вэнсам.

Я знал код от их ворот, поэтому беспрепятственно прошел во двор. Стоило мне переступить порог дома, как со стороны кухни до моего слуха донеслись звуки песни. Очень старой песни. Мистер Вэнс являлся фанатом ретро, а Рокс, насколько мне известно, любила все, что любил ее отец. Она была настоящей папиной дочкой. 

Я сразу догадался, что она на кухне с отцом, и направился туда. 

Дверь была приоткрыта, и через небольшой проем мне открывался вид на кухонный островок, за которым стояли мистер Вэнс и Рокс, мазали тосты арахисовым маслом и громко пели, перекрикивая исполнителя. 

Кажется, это были Modern Talking “Cheri Cheri Lady”. 

На припеве мистер Вэнс отложил нож и начал танцевать, да так нелепо, что я зажал рукой рот, чтобы заглушить смешок. 

Я всегда поражался, как подружились настолько разные люди как мой отец и мистер Вэнс. Он – долбанная Белоснежка в мужском обличии. Даже удивительно, что, когда он ступает по газону, из почвы не пробиваются цветы. Добрый, веселый, улыбчивый и дружелюбный. Даже Райнер называет мистера Вэнса папулей. 

Мой отец — грозовая туча. Он угрюмый молчаливый, полный сарказма, а если его разозлить, хреново будет всем. 

Чтоб вы понимали разницу между нашими отцами, когда Райнеру исполнилось четырнадцать, мистер Вэнс провел ему целую лекцию об отношениях между мужчинами и женщинами и важности контрацепции. Мой отец не стал размусоливать эту тему. Он купил мне годовой запас защиты со словами: «Если подцепишь венерическое заболевание или приведешь беременную девчонку, аннулирую твой трастовый фонд. А если узнаю, что ты пристаешь к девушкам младше тебя или распускаешь руки без очевидного, железобетонного согласия партнерши, я тебе их переломаю и выгоню из дома».  А потом еще добавил напоследок, что половина из того, что показывают в фильмах для взрослых, полный бред. 

Коротко, без соплей, но его наставлению я следую и по сей день.

Рокс увеличила громкость на колонке и присоединилась к танцам отца. Они синхронно водили пальцами в жесте “победа” перед глазами, копируя стиль танцев диско. Новый смешок застрял в моем горле, когда они стали плавно покачивать бедрами и вилять задницами. При этом я старался не думать о том, что будь Рокс на кухне одна, плавные движения ее стройного тела, скрытого лишь коротенькими шортами и облегающей майкой, возбудили бы меня. 

– Вместо того, чтобы подглядывать, лучше бы присоединился. – Позади меня раздался голос миссис Вэнс, и я вздрогнул от неожиданности. 

– Простите, мне было неудобно прерывать их танцы. 

– Эти танцы я наблюдаю каждое утро, вот уже двадцать шесть лет. – С усмешкой сказала миссис Вэнс и широко распахнула дверь. 

Мистер Вэнс при виде жены расплылся в мальчишеской улыбке, завел одну руку за голову, пальцем другой указал на нее и еще более энергично задвигал тазом, отчего я издал глухой скулящий звук в попытках сдержать рвущийся наружу смех. 

– Милый, у нас гости. – Сказала миссис Вэнс, и я неловко переступил порог кухни. 

– О, Изи, привет. – Мистер Вэнс заметно покраснел и поторопился сделать музыку потише. – Присоединишься к завтраку? Райнер еще спит, вчера он поздно вернулся домой. 

Я был в курсе где он зависал почти до утра. На заднем сидении своей машины с Кейди – его девушкой, если ее можно так назвать. Они познакомились в Йельском университете и на протяжении всего года то сходились, то расходились, и я уже запутался, на какой стадии отношений они находятся в данный момент. 

– Я не к Райнеру. – Я прочистил горло и перевел взгляд на Рокс, которая, стоило мне появиться на их кухне, делала все что угодно, но не смотрела на меня. – Мне нужно поговорить с Рокс. – Мистер Вэнс мигом утратил игриво-дурашливое настроение и нахмурился, и поэтому я поспешил добавить. – По поводу наших занятий.

Кажется, он хотел возразить, но миссис Вэнс, приблизившись к нему, ласково поцеловала в уголок рта, отчего его внимание вмиг переключилось на нее.

– Рокс, возьми сэндвичи и поднимайтесь в комнату, нам с папой нужно обсудить будущий отпуск в Лондоне. – Сказала она и украдкой подмигнула мне.

Я коротко кивнул в знак благодарности и, забрав у Рокс тарелку с сэндвичами, направился в сторону лестницы.

– И о чем ты хотел поговорить? – спросила Рокс, пока мы поднимались на второй этаж. 

Она держалась отстраненно, и я никак не мог понять, это из-за того, что я вчера повел себя не лучшим образом, или из-за притяжения, которое возникло между нами, пока я обрабатывал ее раны. 

– Хотел спросить, как твои царапины?

Я открыл дверь и впустил Рокс в комнату. Она поставила тарелку на стол, взяла один сэндвич и села на кровать, скрестив ноги по-турецки. Охренительно длинные стройные ноги в бессовестно коротеньких пижамных шортах. 

– Нормально, спасибо, что спросил. 

Разговор складывался до ужаса неловко, и мне это совсем не нравилось, хотя не должно бы волновать вовсе. Я прошел в комнату и присел на край стола. – Рокс, прости, вчера я был груб с тобой. 

Она перестала жевать и удивленно уставилась на меня. Явно не ожидала, что я придал вчерашнему разговору с ней какое-то значение, и меня это почему-то расстраивало. 

– Все нормально. Я не обиделась. 

По ее тону было понятно, что это ложь. 

Я тяжело вздохнул и заговорил.

– Решение завязать с музыкой далось мне нелегко, и пока я совсем не хочу говорить на эту тему, но все вокруг только об этом и спрашивают, поэтому я был резок с тобой. Прости, ты это не заслужила. В качестве извинения принес твои любимые драже. – Я вытащил пачку скитлс из объемного кармана брюк-карго и протянул ей. 

Роксана удивленно вытаращилась на мою руку.

– Откуда ты… 

– От Адама.

Роксана вздохнула, и на секунду мне показалось, что на ее лице отразилось разочарование. 

– Спасибо. – Она взяла драже, запихнула остатки сэндвича себе в рот (и как ей удалось сделать это так изящно, точно она принцесса Англии?) и протянула мне руку. 

Я сжал ее узкую теплую ладонь и замер при виде крошечной татуировки на ее запястье. Черный полумесяц, перевернутый рожками вниз, размером с ноготь мизинца. Наверное она носил на этом запястье часы, поэтому раньше я не замечал ее. В груди стало тесно, и меня напрягало это необъяснимое распирающее чувство.

– Давно у тебя это тату? – спросил я внезапно охрипшим голосом, а сам еле сдержался чтобы не сжать кулон, который прятался под футболкой. 

Рокс неловко высвободила руку из моей хватки, а я продолжал сверлить ее пытливым взглядом.

– На свое восемнадцатилетие. 

– А почему именно перевернутая луна? 

– Я обожаю старое анимэ “Сэйлор Мун”, – Рокс взяла со стола скетчбук, пролистала его и показала мне рисунок в анимешном стиле. На нем была изображена длинноногая девушка в коротенькой юбке с длинными золотистыми волосами, собранными в два хвостика. Ее шею украшал чокер с полумесяцем. 

– У нее он повернут вверх рожками, а у тебя наоборот. – Заметил я и подозрительно прищурился.

Рокс небрежно пожала плечами.

– Мне показалось, что так будет лучше смотреться. К тому же тату крошечное. – Она широко улыбнулась. – Видел бы ты лицо моего отца, когда я сказала, что набила татушку. Он так запаниковал, хотя у самого целых три. Думал, наверное, что я сделала какую нибудь похабную надпись на ягодице или под сиськами. 

Рокс взяла с тарелки еще один сэндвич. Она не выглядела взволнованной или смущенной, поэтому я не стал дальше развивать тему.

“Это всего лишь совпадение”. – Убедил я себя и начал листать скетчбук. 

Он был заполнен рисунками разных персонажей из аниме, мультфильмов и комиксов. Рокс с Адамом собирались поступать в академию искусств и оба круто рисовали, а еще фанатели по поп-культуре прошлого века и начала этого. 

Половину изображенных персонажей я не знал, но искренне восторгался талантом малявки Вэнс. После череды цветных рисунков начались страницы с портретами, выполненные простым карандашом. Я сразу узнал братьев и родителей Рокс, несколько портретов Адама с разных ракурсов, профиль Клэр.

– Ты круто рисуешь. 

Я искренне похвалил Рокс, из-за чего та зарделась, и уже хотел положить скетчбук на стол, как увидел свой портрет. Да такой детализированный, что у меня перехватило дыхание. Я был изображен по грудь, без футболки. Мой взгляд был устремлен куда-то в сторону, большой палец касался нижней губы, немного сминая, будто я вытирал ее. 

– Ты рисовала меня? – спросил я, подняв взгляд со скетчбука на Рокс.

Она вздрогнула, ее лицо вытянулось в изумлении, а щеки покраснели. Скорее всего Рокс и сама забыла, что там был мой портрет, а я застиг ее врасплох.

– Я рисую всех знакомых. Дай сюда. 

Она протянула руку в требовательном жесте. По тому, как она нервничала, я понял, что это не единственный мой портрет. Рокс явно боялась, что я увижу другие. Перелистнув страницу, понял, почему.

Еще один мой портрет. Теперь по пояс. На нем я был изображен с голым торсом, в расстегнутых джинсах, из-под которых выглядывали боксеры с надписью “Келвин Кляйн”. 

В качестве референса Рокс явно использовала мое фото из профиля. Я вел личный блог в соцсетях, зарабатывал на рекламных интеграциях, и меня нередко приглашали на съемки в качестве модели. Поэтому фотографий подобного рода у меня на странице было предостаточно. 

Мне бы хотелось сказать, что популярность я обрел благодаря музыке. Но нет. Просто свадебный блог мамы насчитывал больше миллиона подписчиков, и она нередко отмечала нас с Адамом на семейных фото. Вот только у Адама был закрытый аккаунт, а я в свое время использовал любые возможности, чтобы привлечь внимание людей к нашей музыкальной группе. 

– Изи, отдай! 

Красная как рак, Роксана вскочила с кровати и хотела выхватить альбом из моих рук, но у меня была быстрая реакция. Я высоко поднял руку, чтобы она не смогла достать. 

– Охренеть! У меня реально такой шикарный пресс? Или ты приукрасила  мои достоинства на рисунке? 

Я дразнил Рокс, но при этом надеялся, что сам не покраснел от смущения. Она передала с удивительной четкостью каждую линию моего тела. Даже отразила то, как моя серебряная цепочка с кулоном легла  во впадинку на ключице и ловила на себе блики лампы. 

– Мне нужно было потренироваться в анатомии мужских тел, а когда попросила попозировать мне Адама, он отказался и прислал твое фото. Не надумывай себе ничего лишнего. Отдай! 

Роксана ухватила меня за плечо и подпрыгивала на месте, пытаясь дотянуться до скетчбука, но я не сдавался. 

– Изи! 

Рокс ухватилась за мое запястье, но я резко дернул его назад, отчего она, стоявшая в этот момент на цыпочках, потеряла равновесие и завалилась на меня. 

Я машинально обхватил ее обеими руками за талию, и наши лица оказались так близко, будто мы вот-вот собирались поцеловаться. 

Рокс тяжело сглотнула, привлекая мое внимание к ее губам. 

Моего носа коснулся сладкий аромат сирени, горячее дыхание опалило шею, и я в этот миг проклял себя за незамедлительную реакцию своего тела.

– Почему ты рисовала меня полуголым, Рокс? – спросил я. 

Твою мать, Изи, почему твой голос стал таким низким и хриплым? Почему, в штанах вдруг стало тесно? Это же малявка Вэнс. Сестра Рэйдена. Ты не можешь ее хотеть. Не должен!

– Я же объяснила. Ты слишком много на себя берешь, Изи.

Ее руки лежали на моей груди, а мои продолжали сжимать ее тонкую талию. 

Я совершенно не к месту вспомнил слова песни, которую написал еще в пятнадцать лет. В ней говорилось о хорошей девочке, которая связалась с плохим парнем. 

Такое банальное клише. Но Рокс была той самой хорошей девочкой, и на мгновение. На долю миллисекунды мне захотелось стать тем самым плохим парнем, который мог бы ее испортить. И в ее глазах я читал ответ на свои мысли.

“Да, ты можешь это сделать”.

– Рокс! – За дверью раздался голос Адама. – Ты у себя? Ты одета?! Если я еще хоть раз увижу тебя в тех отвратительных трусах со спанчбобом на заднице, я ослепну и стану импотентом одновременно! 

Рокс отпрянула, на ходу выхватив из моей руки скетчбук, а потом направилась к двери. А я так и остался стоять у стола, пришибленный сразу несколькими мыслями:

Я ненавижу своего младшего брата, который вечно появляется в ненужный момент.

Какого хрена он смотрел на Рокс в одних трусах, и какого хрена меня это вообще волнует?

Спанчбоб? Серьезно? Я хочу это увидеть. 

Я обожаю своего младшего брата, за то что предотвратил катастрофу. Ведь секунду назад я, кажется, чуть не поцеловал малявку Вэнс. 

***

Предки разрешили мне сделать татуировку на семнадцатилетие. Теперь думаю, что бы набить?

Ты хочешь что-то красивое или тату со смыслом? Или и то, и другое? 

Наверное и то, и другое, но хочу что-то неприметное. Мой отец забил рукава еще подростком и теперь жалеет о них, они напоминают ему об очень сложном периоде в жизни. 

Тогда сделай тату, которая будет напоминать тебе о том, что приносит счастье. Например, твоя группа. Ты ведь обожаешь ее. 

Порой мне кажется, что ты знаешь меня, лучше меня самого. Я думал о группе. Но у нас нет какой-то эмблемы, а бить название, как-то банально. 

Давай подумаем. Название вашей группы “Эхо ночи”, значит нужно что-то связанное с ночью. Например звезды или луна. 

Почему?

Потому что ты собрал эту группу, ты пишешь музыку и стихи для нее, ты ведешь соцсети, ты являешься идейным вдохновителем, продюсером, пиар-агентом и менеджером в одном флаконе. Ты буквально освещаешь ребятам путь к славе. А какое у нас ночное светило?

Ты гений, Роуз!

Рада, что ты это заметил спустя месяц нашего общения. Думаю, лучше набить полумесяц. Луна будет смотреться слишком просто.

Татуировку я так и не набил. Не решился. Видимо уже тогда чувствовал, что то, что приносило радость и счастье на протяжении нескольких лет, обернется для меня полным разочарованием.