Я проспал почти до обеда, а проснувшись, не понял, где я. Спина болела, от того что спал я явно не в своей кровати, а на тесном маленьком диване, а к моей груди прижималось что-то мягкое и теплое. 

События прошедшей ночи завертелись в голове калейдоскопом. 

После того, как привез пьяную Рокс домой (не ожидал, что ее настолько развезет всего от одного слабенького коктейля!), я вернулся в клуб. Не мог позволить, чтобы тот урод, который лапал малышку Вэнс, ушел с вечеринки без моего подарка. 

Благо, придурка искать долго не пришлось. Он надирался у барной стойки и пытался склеить новую девушку. 

Я нашел Джаспера, объяснил ситуацию и попросил его ненадолго отключить камеры слежения в мужском туалете. Он согласился – не хотел чтобы до его босса дошло, что он не уследил за его любимой племяшкой и позволил какому-то гомункулу лапать ее. Потом я терпеливо дождался, когда этому придурку приспичит в туалет. И уже там избил его. Джаспер приставил к туалету охранника, чтобы туда никто не зашел пока я вбивал ему одну единственную мысль – нельзя трогать девушек без их согласия. 

И плевать, что Рокс уже спала в своей уютной теплой постельке, этот козел мог полезть к любой другой девушке, а я бы не смог спать спокойно, зная, что оставил все, как есть.

После того, как парня выпроводили из клуба, я собирался поехать домой, но меня нашла Алексис. Она угостила меня коктейлем и пригласила на ночь к себе…

Я резко подскочил на диване, и судорожно выдохнул от облегчения, когда понял, что нахожусь в родительском доме, в музыкальной комнате,  а чем-то мягким оказался Снежок, который тоже проснулся от моего резкого пробуждения и теперь потягивался на диване, с недовольством поглядывая на меня.

Оставшиеся детали воспоминаний сложились в пазл, и я вспомнил, что отшил Алексис, а сам заказал убер до дома, потому что был не в состоянии сесть за руль. Вернувшись домой, я пришел сюда и не спал почти до утра. 

Под ногами зашуршала бумага, и, опустив взгляд, я заметил у дивана вырванные из блокнота страницы. Здесь же лежала моя первая гитара, которую подарил отец, когда мне исполнилось девять. 

Этой ночью я написал песню. 

Подобрав один из листков, я прочитал текст и издал тихий протяжный стон. В голову подобно вихрю ворвалось новое воспоминание. 

Смятый в комок лист бумаги пролетел через всю комнату и угодил в мусорную корзину. 

По пьяни я мог написать и не такое. Многие мои тексты были не для детских ушей. Но хуже всего было то, что на эту песню меня вдохновил один конкретный поцелуй.

Вчера я поцеловал Роксану Вэнс. 

А потом вместо того, чтобы провести незабываемую ночь с Алексис, которая в постели умела делать такие штуки, от которых я не раз возносился на седьмое небо от удовольствия, я отшил ее и проторчал до утра в музыкальной комнате и писал сопливые песни. 

С этим дерьмом нужно срочно заканчивать! 

Малявка Вэнс под запретом. 

Я не имел права прикасаться к ней, хотеть ее, думать о ней! 

Губы запылали, стоило вспомнить ее умопомрачительно сладкий вкус. 

– Идиот… – процедил я сквозь зубы и направился в душ. 

***

В гостиной царил бардак, которую единолично учинил мой младший брат. Посреди комнаты стоял раскрытый чемодан, а на диванах и креслах валялись его многочисленные футболки и штаны. Сам Адам сидел посреди этого хауса и готов был нырнуть с головой в спортивную сумку. 

– Адам, что ты ищешь? – удивленно спросила вышедшая из кухни мама. В руке она держала шейкер с протеиновым коктейлем. 

– Планшет! – Адам запустил пятерню в и без того лохматые волосы, – я точно помню, что вчера положил его в чемодан, сверху вещей.

– Ты собрался рисовать на отдыхе? – спросил я, спускаясь по лестнице. 

Родители его подружки Клэр пригласили Адама в двухнедельную  поездку на озеро Тахо. 

– Мне нужно закончить иллюстрацию для заказчика. 

Адам уже хотел вывернуть содержимое спортивной сумки, но его остановила мама. 

– Сынок, свой планшет ты переложил в рюкзак вчера при мне. – Мама снисходительно покачала головой, разглядывая на разбросанные вещи. – И в кого ты только такой рассеянный?

– Я не рассеянный, а влюбленный. – Адам обворожительно улыбнулся, отчего суровый настрой мамы сразу исчез, и начал, как ни в чем не бывало собирать вещи обратно. – Мам, пожалуйста, не забывай навещать Рокс. Она постесняется беспокоить вас с папой, а я переживаю что на эти две недели она останется одна. 

На этих словах Адам покосился на меня, и в его взгляде я заметил подозрительный блеск. 

Поджав губы, я миновал гостиную и прошел на кухню, чтобы сварить себе кофе. За спиной послышался голос мамы. 

– Роксана не маленькая девочка, зря ты за нее так волнуешься. Но я буду к ней заглядывать. 

Две недели Роксана будет жить одна. Райнер уехал, сегодня отчаливают их предки, а Трис тусуется в летнем спортивном лагере. 

Мне ни в коем случае не следует в эти дни приходить в дом Вэнсов. Я должен поговорить с Рокс и попросить прощение за вчерашний поцелуй. А еще сказать, что я больше не буду давать ей уроки игры на гитаре. 

***

После завтрака я направился к дому Вэнсов, но мама Рокс сказала, что она на работе в детском развлекательном центре. Мне хотелось поскорее разобраться со всем этим, поэтому я не стал ждать вечера и поехал прямо туда. 

Стоило мне переступить порог развлекательного центра под названием “Веселые джунгли”, я посочувствовал Роксане, потому что в зале стоял невыносимый гомон десятков детских голосов. 

Как можно работать весь день среди кучи крикливых детей?!

Они бегали и прыгали без остановке игровой зоне, застеленной разноцветными коврами и матами. Лица большинства малышек были разрисованы краской для аквагрима. Дело рук Роксаны. Однако ее я не нашел ни в игровой зоне, ни в зале, где располагалось семейное кафе. 

Я подошел к ресепшену, за которым стояла невысокая миловидная шатенка в ядерно-зеленой футболке с принтом в виде пальм и лиан. На ее бейджике значилось имя Холли. 

– Здравствуйте, Холли. – Я выдал свою самую очаровательную улыбку. – Я ищу сотрудницу этого центра Роксану Вэнс, вы не подскажите, где она сейчас?

– Привет, красавчик. А кто ты такой? – спросила девушка, прищурившись. 

– Изи – ее старый друг. Мне срочно нужно поговорить с ней. 

Девушка смерила меня еще одним долгим подозрительным взглядом, а потом странно улыбнувшись, заговорила.

– Она сейчас в служебной комнате, иди до конца зала, потом поверни налево. Вторая дверь справа. Если кто-то тебя окликнет, скажи, что ты пришел вместо Оливера. 

– Какого Оливера? 

– Неважно, – она уже не смотрела на меня, а что-то быстро печатала в телефоне. – Иди быстрее, когда Рокс выйдет в зал к детям, ей будет не до тебя, поверь. 

Я поблагодарил Холли и быстро зашагал в указанном направлении. Открыв дверцу с табличкой “служебное помещение”, я удивленно замер. Рокс там не было. Вместо нее перед зеркалом стояла ко мне в профиль пепельная блондинка в розовой толстовке, плюшевых коротких шортах с пушистым помпоном на заднице, белых плотных колготках и таких же плюшевых уггах. На голове у нее красовался ободок с заячьими ушами, кончик носа был окрашен розовой краской, а на щеках рассыпались коричневые точки-веснушки, и до самых ушей тянулись черные полоски, напоминающие кошачьи усики. 

Девушка обернулась на скрип двери, и смерила меня удивленным  взглядом синих глаз с неестественно большими радужками. И тут до меня дошло – на ней были линзы и парик.

– Рокс? 

– Изи? Что ты здесь делаешь?

Меня настолько поразил ее забавный наряд, что я завис на несколько секунд. Вчера она чуть не довела меня до обморока, когда предстала передо мной в коротком платье с чокером на шее, за которой мне весь вечер хотелось властно притянуть ее к себе и поцеловать, а сегодня являла собой само очарование в костюме зайчика. 

“Вот именно о поцелуе ты и хотел поговорить, кретин!” – мысленно отругал себя и я уже открыл рот, но Рокс меня опередила.

– Слушай, прости за вчерашнее. – Она сжимала в руках кисточку, которой рисовала себе веснушки на лице, и нервно постукивала ногой в пушистом угге. – По правде говоря, я совершенно не умею пить, и вчера одного коктейля мне хватило, чтобы потерять контроль. Я смутно помню все события, и не знаю, какого черта на меня нашло, но набрасываться на  тебя с поцелуями в мои планы точно не входило. Мне очень стыдно, но я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость из-за того что я по пьяни полезла к тебе целоваться. Это совершенно ничего не значит. Мы ведь все еще друзья?

Она смотрела на меня с мольбой, и от ее пылкой речи у меня чуть не отвисла челюсть. 

Рокс была уверена, что это она поцеловала меня. 

Для нее этот поцелуй ничего не значил, и единственное, что она чувствует, это стыд и неловкость. 

– Э… Все в порядке, Рокс. Я… 

Я должен был сказать, что вчерашний поцелуй являлся моей инициативой. Что это я набросился на ее губы, как дикий зверь, который голодал несколько лет, и ему наконец любезно подсунули свежую… зайчатину. Но если признаюсь, между нами воцарится неловкость. Я мог сделать вид, что наш поцелуй ничего не значит, но сможет ли Рокс, если узнает всю правду?  

Я чувствовал себя последним мерзавцем, но если быть честным хотя бы с самим собой, то правда становилась до постыдного очевидной. Я не готов был лишить себя общества малышки Вэнс. 

– Я так и понял, что ты не дружишь с алкоголем, так что все в порядке. Я по пьяни и не такое творил. Поцелуи с друзьями женского пола не входят даже в двадцатку моих безумных поступков. 

Роксана громко вздохнула, и ее облегчение выглядело вполне искренним, и от этого у меня в груди больно кольнуло. 

– Ну слава богу! А то я не знала, как будто смотреть тебе в глаза после такого позора. – Уголки ее губ поползли вверх, и у меня чуть не свело мышцы лица, пока я пытался улыбнуться в ответ. – А о чем хотел поговорить ты? 

Пока я лихорадочно придумывал причину, зачем заявился к ней на работу средь бела дня, дверь за мной скрипнула и в служебное помещение вошла женщина средних лет очень сурового вида. 

– Роксана, именинник уже пришел, где Оливер? – она обернулась ко мне, – А ты кто такой и что тут делаешь? 

– Я вместо Оливера, – резко спохватился я, вспомнив наставления Холли. 

Женщина окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы и задержалась на пирсинге в левой брови.

– Почему до сих пор без грима и не одет?! – Рявкнула она так резко, что я вздрогнул. 

– На его грим уйдет не больше пяти минут, миссис Харпер, – вмешалась Рокс, схватила меня за руку и потянула к столу заваленному кисточками и красками, – мы уже скоро выходим! 

– Живее! – гаркнула миссис Харпер и вышла из комнаты. 

– Грим? – ошарашенно переспросил я, пока Рокс с удивительным для ее хрупкого тела напором усадила меня в кресло напротив стола. 

– Ты же сам сказал, что пришел вместо Оливера, теперь выкручивайся. 

– Кто такой этот Оливер? 

– Мой напарник-аниматор. А еще парень Холли – девушки с ресепшена, это ведь она тебя надоумила? Он экстренно повез своего пса в ветеринарную клинику, а в центре сегодня празднуют день рождения любимой внучки миссис Харпер. Если не выручишь нас, то его уволят.

–  И что я должен буду делать? 

Я напрягся, когда Рокс встала передо мной с кисточкой и макнула ее в баночку с оранжевой краской. 

– Да ничего сложного, поздравишь именниницу, споешь вместе со мной парочку детских песенок и станцуешь танец жителей “Веселых Джунглей”. 

Рокс наклонилась так, что между нашими лицами осталось расстояние в пару дюймов. Я вновь почувствовал пленительный аромат сирени, который преследовал меня всюду, даже в собственной комнате. 

– Танец? – спросил я, стараясь разрядить внезапно возникшее между нами напряжение. – Я бывший солист рок-группы, а не участник бойс бенда. 

Роксана смешно наморщила нос. 

– Я тоже далеко не Джуди Хопс, но вот уже три месяца выплясываю перед детьми в костюме зайки. Там такой примитивный танец, чтобы его могли повторить даже самые юные посетители. – Сказала она, и моих губ коснулось ее теплое дыхание. – Я сделаю тебе тигриную мордашку. Наденешь поверх футболки худи тигровой расцветки и ободок с ушками на голову. 

Когда рокс принялась водить кисточкой по моему лицу, я сжал подлокотники кресла в попытках удержаться от желания обхватить руками ее талию и усадить себе на колени. Она была слишком близко. Стояла между моих ног, склонившись над моим лицом и рисовала на нем тигровые полоски так сосредоточенно, будто работала над реставрацией картины из музея. Когда Рокс от усердия высунула кончик языка, мне захотелось его укусить. 

– А тигры охотятся на зайцев? – ляпнул я охрипшим от пересохшего горла голосом. 

Рокс посмотрела на меня со снисходительной улыбкой. 

– У них разный ареал обитания. 

– Тогда как ты оказалась в джунглях?

Рокс провела кисточкой у меня под носом, а потом большим пальцем стерла излишки черной краски с моей верхней губы. От этого жеста у заныло в паху.

– Я по жизни ищу приключений на свою голову. – Сказала он и, сделав последний штрих, отстранилась. 

После того как я переоделся в толстов Оливера, которая была мне немного тесновата в плечах, мы вышли в зал, где нас уже ждали дети. 

Сначала мы поздравили именинницу, выкатив в зал огромный торт в форме замка и вручив ей связку воздушных шаров. Потом разыграли небольшую сценку импровизацию во время которой Рокс “по секрету” рассказала мне что по всей игровой зоне спрятаны угощения и небольшие подарки для детей от царя зверей дядюшки Леона. Потом мы пели песни  из диснеевских мультфильмов. Вернее пел я, а Рокс выступала в качестве подтанцовки. И каждый раз, когда она вставала впереди меня и виляла задницей в плюшевых шортах с пушистым заячьим в хвостиком, во мне боролись два чувства: желание расхохотаться и острая потребность сделать эту бессовестно прелестную зайку своей добычей. 

В конце праздника настал черед общего танца. Рокс оказалась права, движения были максимально простыми, чтобы дети могли за нами повторять. Однако все время закусывал губу, чтобы не засмеяться в голос, потому что этот танец подозрительно напоминал тот, который я застал на кухне Вэнсов в исполнении Рокс и ее отца. 

– Изи, – Рокс приблизилась ко мне и плавно шлепнула своим бедром об мое, – Тебе напомнить, что ты тигр, а не лошадь? Прекрати ржать. 

На моих глазах выступили слезы смеха. 

– Почему ты не сказала, что ваш хореограф – мистер Вэнс? Я бы посетил парочку репетиций. 

Когда мероприятие закончилось, мы с Рокс поехали домой вместе. Всю дорогу я подтрунивал над ней, а она в свою очередь угрожала выложить в соцсеть мои фото в гриме. Наше общение было легким, непринужденным, но меня не отпускало чувство тоски. Как будто я вернул себе утраченное сокровище, но вернулось оно ко мне в измененном виде и лишь на время. 

– Изи? – мои мысли прервал встревоженный голос Рокс, сидевшей на соседнем сидении машины. – Что с твоей рукой? 

Она провела подушечками пальцев области вокруг сбитый костяшек на правой руке, и от этого прикосновения по моей спине поползли мурашки. 

– Пустяки, – отмахнулся я. 

Рокс подняла на меня встревоженный взгляд. 

– Вчера их не было. С кем ты подрался? 

– С одним мерзавцем, который помешал моему отдыху в клубе. 

Она смотрела на меня пристальным немигающим взглядом, а я упрямо следил за дорогой. Не хотел чтобы в моих глазах она прочла то, чего ей знать не следовало. 

Мы остановились на светофоре. И в ставшей вдруг неловкой тишине Рокс спросила. 

– Зачем ты вернулся? Из-за Алексис? 

– Да.

Я прикусил язык и мысленно отвесил себе подзатыльник. Понятия не имею, зачем соврал. Наверное, защитная реакция. 

Я, наконец повернулся к ней и хотел признаться, что вернулся только для того, чтобы набить морду ее обидчику, но Рокс мой ответ ничуть не задел. Она равнодушно пожала плечами и, глядя мне прямо в глаза, без капли ревности и недовольства с улыбкой сказала. 

– Она очень симпатичная. Вы круто смотрелись. 

– Ага. – Безэмоционально ответил я, и оставшийся путь до дома думал лишь о том, что эта девушка способна прокатить любого парня на таких эмоциональных качелях, какие и не снились персонажам ее любимых девочковых книг. 

Проводив Рокс до крыльца, я ушел к себе. 

Дома меня ждал сюрприз. Неприятный. 

В гостиной меня ждал Седрик. Он пил чай и мило беседовал с мамой, а у меня чуть зубы не покрошились, от того, как сильно я сжал челюсть. 

– Изи, мы тебя заждались. – Мама, увидев меня, поднялась с кресла. – К тебе гости. 

Я бы этого гостя вышвырнул бы из дома пинком под зад, но при маме не хотел устраивать сцены, поэтому, натянув вежливую маску, кивнул человеку, которого много лет считал другом. 

– Привет, Седрик. 

– Рад тебя видеть, Изи. – Сед зачесал отросшие светлые пряди и протянул ладонь для рукопожатия. 

Мама, спасибо ей огромное за проницательность, поднялась наверх оставив нас в гостиной одних. 

– Зачем ты пришел? – спросил я, налил себе чай в пустую чашку мамы и выпил залпом. 

– Потому что ты игнорируешь мои звонки и сообщения. 

– Я не хочу разговаривать с тобой или с кем-то другим из группы. 

Сед тяжело вздохнул. 

– Изи, я понимаю твой гнев. А еще признаю, что виноват перед тобой. Я должен был выступить против Коллинза, но мы бы потеряли все к чему так долго шли. – Он опустился в кресло напротив меня и нервно сжал свою полупустую чашку. – Это ведь шоубиз, Изи, иногда нам приходится жертвовать чем-то ради успеха. 

– Конечно, я понимаю. – Я одарил бывшего друга хищным оскалом. – Успех ведь важнее дружбы. 

– Ты сам ушел из группы, Изи, не надо винить нас! – Седрик понизил голос, но в нем слышалось возмущение. И щепотка вины. 

– Если бы не ушел сам, Коллинз меня выпер бы. Я костью встал ему поперек горла, в попытках сохранить наш имидж, наше звучание, наши ценности. Для меня принципы важнее успеха, Сед. 

Он опустил взгляд. Не осмелился смотреть на меня. Понимал, что то, как поступили они с Финчем, было предательством. 

– Слушай, я пришел не для того, чтобы спорить о том, что уже случилось. 

– А зачем тогда ты пришел?

– Я случайно подслушал разговор Коллинза с Дэвидом Маркусом. 

– С продюсером? 

– Да. Ему нравятся тексты твоих песен, и он был бы не против посотрудничать с тобой. Но так как ты не лучшим образом разошелся с Кайлом, тот наплел про тебя с три короба, мол ты безответственный, тексты пишешь долго, и на тебя нельзя полагаться. – Седрик, наконец, оставил в покое чашку и поднял на меня взгляд. – Изи, Дэвид – твой шанс вернуться в шоубиз. Он работает со с самыми известными исполнителями. Ты только представь, что твои песни будут исполнять звезды мирового масштаба! 

– Я больше не хочу заниматься музыкой. Я поступил в Стенфордский университет, и скоро уеду.

Седрик посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Стенфорд? Изи, какого черта? Музыка — вот твое призвание. Ты не можешь зарывать свой талант только потому, что с «Эхом ночи» не сложилось! — он покопался в карманах кожаной куртки и вытащил визитку. — Я успел пообщаться  с Дэвидом, когда он уходил из нашей студии и сказал, что поговорю с тобой. Он ждет твоего звонка. 

Он положил синюю визитку на стол и подвинул ее в мою сторону. У меня руки чесались взять ее и разорвать на глазах Седрика, но я сидел, не шелохнувшись.

— Сед, я же сказал, с музыкой покончено. Как и с вами. Тебе лучше уйти. 

Он разочарованно покачал головой,  всем своим видом говоря «ты упрямый кретин», и отчасти я был с ним согласен. 

Фил поднялся с кресла и молча направился к выходу. У двери он остановился, и, помешав, сказал:

— Сегодня в соцсетях объявят имя нового фронтмена нашей группы и анонсируют нашу новую песню. 

Я состроил скучающую гримасу.

— Как жаль, что я отписался от вашего аккаунта. 

Сед снова покачал головой и ушел. А я так и остался сидеть вертя в пальцах визитку.