Когда я согласился обучать малышку Вэнс игре на гитаре, я предполагал, что столкнусь с определенными трудностями, и отчетливо понимал, что лучше отказаться. Теперь же проклинал себя за слабость. 

Вчера вечером я поступил, как последний ублюдок, поддавшись соблазну, а потом оттолкнув Рокс. Я не смел прикасаться к ней, не смел давать какие-то надежды, не смел желать ее. Но с каждым днем, проведенным возле нее, стены, выстроенные за годы, рушились по кирпичику. Моя выдержка собрала чемодан с пожитками и, весело помахав ручкой, оставила меня наедине с ворохом чувств, с которыми я никак не мог разобраться. 

Я думал о Роксане всю ночь, лежа на диване, пропахшем ее сладкими духами, и утопал в ненависти к себе. Меня разрывало на кусочки от осознания, что я причинил ей боль. Мне следовало держать свои чувства в узде и продолжать сохранять дистанцию. Ведь скоро я уеду в Стэнфорд и буду приезжать домой не чаще чем два раза в год, а Роксана не из тех девушек, кто согласился бы на отношения на пару ночей. 

“О чем ты только думал, идиот?! – я ругал себя в сотый раз, – Она же сестра твоего лучшего друга! Почти член вашей семьи! Как ты теперь будешь смотреть в глаза Вэнсам?! Как будешь смотреть в глаза ей?”

Так прошла вся ночь, и под утро я выглядел так, будто вылез из склепа, в котором провел последнее столетие. Голова раскалывалась от недосыпа и назойливых мыслей о Роксане. Я не знал, как быть дальше. С одной стороны мне хотелось поехать к ней, извиниться, сказать все, о чем я думаю, как есть, без утайки, а с другой стороны понимал, лучше всего будет просто отстать от нее и исчезнуть из ее жизни. 

Чтобы хоть как-то отвлечься, я приступил уборке и сбору вещей для предстоящего переезда. В этой квартире я бывал редко из-за постоянных разъездов группы, поэтому надеялся управиться за один день. Врубив на колонке любимый плейлист со старыми рок-хитами, я начал сборы с гардеробной комнаты. Раскрытый, словно крокодилья пасть, чемодан успел заполниться лишь наполовину,  когда в кармане завибрировал телефон. На короткий миг в душе зажегся огонек надежды, что это звонит Рокс. 

“После того, что ты вчера натворил, она наверняка бросила тебя в черный список, придурок!” – проворчал в голове недовольный голос. 

На экране высветилась фотография Адама, где он скорчил рожицу, высунув язык. 

– Привет, бро! – из динамика раздался его радостный голос. – Угадай, кого зачислили в Академию Искусств?!

Я просиял от гордости за брата, и мои губы против воли растянулись в улыбке. 

– Поздравляю, братишка, я ничуть в тебе не сомневался! 

– Письмо на электронную почту пришло еще утром, а я до сих пор поверить не могу, – Адам был взбудоражен новостью, а я не к месту вспомнил, как такой же восторг испытал, когда после выступления на прошлогоднем музыкальном фестивале в Нью-Йорке к нам за кулисами подошел Коллинз и сказал, что его знакомый продюсер заинтересован в нашей группе. 

– А что твоя подружка? 

Я знал, что Клэр тоже подавала туда документы, только в отличие от моего брата она занималась танцами. 

– Еще ждет письмо, но уверен, она его получит! – с нажимом сказал Адам, и я догадался, что она сидела рядом и явно нервничала. – Они сначала рассылают электронные письма поступившим, а потом уже выкладывают списки на сайте. 

– А что на счет Рокс? – спросил я как можно более небрежным тоном, а сам напрягся в ожидании ответа. 

– Ей тоже пока ничего не пришло. Но уверен, что и ее примут. Мы ведь вместе работали над комиксом, который так сильно понравился приемной комиссии. Ты сегодня еще не общался с ней? Как проходят ваши уроки? 

–  Уроки как уроки, ничего особенного, – небрежно отмахнулся я, надеясь, что перенял хотя бы частичку актерского таланта Рокс, которая, как я успел догадаться, мастерски умела скрывать эмоции. 

Мы проговорили около часа, на протяжении которого Адам рассказывал о том, как на озере красиво, и что было бы неплохо поехать туда всей семьей следующим летом. 

После завершения звонка в моей груди поселилось волнение. Я каждый час обновлял сайт Академии Искусств в ожидании появления списка поступивших и умирал от желания узнать, как там Рокс. Она наверняка вся извилась в томительном неведении. Соблазн написать ей был настолько велик, что я несколько раз брал телефон и даже начинал печатать текст, но каждый раз его удалял. 

Так прошел весь день, а к вечеру на сайте появился список, в котором были и Адам, и Клэр, но не было Роксаны. 

Малышка Рокс не поступила. 

Я не помнил, как вышел из дома, как сел в машину и поехал к ней. По дороге, пока стоял на светофоре, набрал короткое сообщение Адаму. 

Изи:

Ты разговаривал с Рокс? Как она? 

Адам прочел сообщение в ту же минуту и быстро напечатал ответ. 

Адам: 

Она не отвечает на звонки ни мне, ни Клэр. 

Изи:

Я еду к Вэнсам. 

Адам:

Не оставляй ее одну. Ты нужен ей. 

Эти слова пробили очередную брешь в моем сердце. 

Из-за убежденности в обратном я уже наломал дров, а теперь и сам запутался в чувствах. 

Через сорок минут я уже стоял во дворе Вэнсов. Планировка их дома была почти такой же, как у нас. Только если над интерьером нашего дома поработали несколько именитых дизайнеров, и изнутри он напоминал картинки из пинтерест, у Вэнсов каждая комната выглядела, как портал в фэнтезийные миры, потому что предки Райнера и Рокс были настоящими гиками. Например, гостиная была похожа на комнату гриффиндора из “Гарри Поттера” благодаря уютным диванам с бордовой обивкой и огромному камину на полстены. Рабочий кабинет мистера Вэнса, объединенный с огромной домашней библиотекой, был вдохновлен домами хоббитов из “Властелина колец”.  

Однажды я случайно заглянул в спальню старших Вэнсов и обалдел, потому что там стояла кровать с изумрудными, мать их, балдахинами! После этого я долгое время донимал Райнера идиотскими шутками на тему того, что предки заделали его в дворцовых декорациях, и видимо поэтому у него такое по-королевски раздутое эго. 

Комната Райнера представляла из себя храм фанатов научной фантастики, а к Трису я даже заглядывать боялся. У него там стоял террариум с птицеедами, а у меня жуткая арахнофобия. 

Комната Роксаны же напоминала обитель принцессы из мира барби. Кровать с мягкой периной,  кучей нежно-розовых, кремовых и голубых подушек походила на огромную зефирину. У стены стоял гардеробный шкаф точь-в-точь как из старого мультфильма “Красавица и чудовище”, а рядом располагался винтажный туалетный столик, заваленный косметикой. 

Даже нежно-розовое кресло, стоявшее у компьютерного стола было настолько девочковым , что мне казалось, что я запою как белоснежка, если только присяду на него. 

Когда я поднялся на второй этаж и заглянул в ее комнату, она сидела на том самом кресле, подобрав колени и уперевшись в них подбородком, и гипнотизировала взглядом монитор компьютера, на экране которого отображался список поступивших в Нью-Йоркскую академию искусств. 

– Рокс? – Я тихо позвал ее и замер в дверном проеме. 

Она вздрогнула и развернулась ко мне. Мое сердце сжалось от боли, когда я увидел, что ее лицо было заплаканным. 

Малышка Вэнс плакала! Я никогда не видел ее слез и теперь чувствовал себя так, будто меня ударили под дых. 

Я не отдавал отчета своим действиям. Подошел к ней, опустился на корточки и вытер пальцами мокрые от слез щеки. Рокс не шевелилась и смотрела на меня ошарашенным взглядом. Наверное, задавалась вопросом, какого черта я здесь делаю, и придумывала изощренные способы убийства. Я знал, фантазия у нее что надо, так что если умру от ее рук, моя смерть будет очень эпичной. 

– Я не поступила, – прошептала Рокс и шумно вздохнула, отчего ее плечи содрогнулись. – Мы так хотели поступить втроем… 

Она шмыгнула носом, а потом резко утерла кулаком выступившие слезы и отвернулась.

– Иди сюда, – я поднялся и потянул ее за руку, – ну же, вставай. 

Я думал она будет препираться, но Рокс не стала включать режим снежной королевы. Несмотря на то, что вчера я поступил как последний козел и заслужил ее презрение, она послушно встала, и положила голову на мое плечо. 

– Мне жаль, Рокс, – искренне сказал я и несмело погладил ее по распущенным волосам. 

– Час назад я получила письмо с отказом. Члены приемной комиссии отметили, что главам комикса, над которыми работала я, не хватает души. У меня неплохие навыки для рисования, но они не видят мне потенциала. 

Я стиснул челюсть от негодования и прижал ее к себе еще теснее. Я готов был простоять так хоть до утра, но громкое урчание в животе Рокс заставило меня отстраниться. 

– Когда ты ела в последний раз? 

Она поморщилась и накрыла живот рукой, будто это могло приглушить неловкие звуки. 

– Утром. 

Я тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу. 

– Так, иди в ванную и умойся холодной водой. А я пока организую нам ужин. 

“Вот сейчас, она точно припомнит мне вчерашний вечер и пошлет в пешее унизительное путешествие” – подумал я, но Рокс вновь безропотно последовала моему приказу и направилась в сторону двери, которая вела в ванную комнату. 

На кухне царил идеальный порядок, свидетельствующий о том, что малышка Вэнс не утруждала себя готовкой со дня отъезда родителей и, в лучшем случае, заказывала еду на вынос, а в худшем – перебивалась снеками. Она никогда не любила есть в одиночестве. Стараясь не думать о том, почему так хорошо знаю привычки Рокс, хотя раньше мне казалось, что все о них забыл, я надел фартук с глазастыми бананами, который часто видел на мистере Вэнсе, и принялся изучать содержимое холодильника, забитого продуктами. Миссис Вэнс явно позаботилась, чтобы ее дочь не голодала одна. 

Недолго думая, я решил приготовить пасту с томатным соусом по рецепту бабушки Зафиры – вкусно и быстро. 

Спустя полчаса по кухне распространился умопомрачительный аромат томатов и базилика. Я выложил готовые спагетти на две тарелки, так как сам тоже был очень голоден, полил густым соусом и сверху натер сыр пармезан. 

– Ничего себе. Ты уже успел приготовить ужин? – послышался за спиной голос Рокс.

– Да, сообразил на скорую руку, садись за стол, пока не остыло. 

Я обернулся, и на на несколько секунд утратил способность дышать.

Она переоделась в короткие розовые шорты с кружевом по кайме и белую майку, которая не прикрывала ее пирсингованный животик. Мозг сразу же подкинул воспоминания о вчерашней ночи, когда я самозабвенно вылизывал ее пупок и сходил с ума от сладости и нежного аромата ее кожи. 

Я мог бы предположить, что она намеренно оделась так, но на ее лице застыла печаль, а глаза все еще блестели от слез. Рокс даже не стала утруждать себя и не высушила только что вымытые волосы, и они влажными спиральками свисали до самого копчика. Это было одним из доказательств, что малышка Вэнс в полном унынии. Но даже растрепанный вид ее ничуть не портил.

Мы ели в полном молчании, лишь звук столовых приборов нарушал царившую в столовой тишину. Рокс ковырялась в своей тарелке без особого аппетита – к тому времени, когда я дочиста опустошил свою тарелку, она управилась лишь с половиной порции. 

– Может, поговорим? – спросил я, убрав за стола и налив в два стакана сок, который нашел в холодильнике. 

– О чем? О том что я неудачница, возомнившая, что из меня выйдет второй Стен Ли? 

– А он разве был художником? 

– Не совсем. Он начинал свою карьеру, как помощник художника, но в дальнейшем стал сценаристом, редактором и идейным вдохновителем Марвел, но суть-то не в этом, – Рокс нахмурилась и поджала губы, – мы с Адамом хотели…

Я не дал ей говорить.

– Вот именно, Рокс. Вы с Адамом. А чего хочешь ты сама? 

Рокс недоуменно выгнула бровь. 

– Что ты имеешь в виду? 

– Говоря о возможной карьере в комиксной индустрии ты всегда говоришь “мы с Адамом”, но никогда не о себе отдельно. Вспомни, как это начиналось? – я слегка подался вперед, желая сократить расстояние между нами. – Мелкий зафанател по азиатским комиксам, когда впервые побывал у нашего деда в Корее и подсадил на это тебя. Сначала вы зачитывались мангами или манхвами, или как там это называется в Корее, я вечно путаю. 

– Манхвы, – вяло уточнила Рокс. 

– Не суть. Сначала вы зачитывались ими. Потом принялись рисовать фанарты, хотя раньше, я помню, ты рисовала только по любимому сериалу про ведьм. 

Рокс вздрогнула и подняла на меня удивленный взгляд, а я в этот миг приложил титанические усилия, чтобы не отвести свой. 

– Спустя какое-то время Адам заинтересовался комиксами Марвел, – продолжил я немного охрипшим голосом, – И вы начали рисовать “Мстителей”, а потом и вовсе начали создавать свои комиксы по этой вселенной. 

– Что ты хочешь сказать? – подозрительно прищурившись, спросила Рокс. 

– А то, что во всем это инициатором всегда был Адам. И именно у него я вижу горящий взгляд, когда он начинает говорить о любимом деле, которому он хочет посвятить жизнь.

– То есть по-твоему я этого не хочу? 

По тону Рокс было понятно, что она начинает злиться, и мне захотелось перегнуться через стол и хорошенько встряхнуть ее за плечи. 

 Но вместо этого я глубоко вздохнул и спокойно спросил. 

– Рокс, скажи честно, если бы ситуация сложилась иначе, и в Нью-Йоркскую академию поступила бы ты одна, а Адам и Клэр не прошли, ты хотела бы там учиться? 

– Я… да, наверное, – негодование на лице Рокс сменилось растерянностью, – я даже не думала о этом, всегда была уверена, что мы поступим все вместе. 

– Но ты ведь подала документы в другие университеты. Разве тебя никуда не пригласили? 

– Пригласили, но я хотела поступить с друзьями, это ведь нормальное желание. 

– И ты поступишь в другой университет на факультет художественных искусств?

– Что ты хочешь от меня услышать? – вспыхнула Рокс и вскочила со стула, – а сам ты давно мечтаешь учиться в Стэнфорде? С каких пор тебя интересует аналитика? 

Я встал следом.

– Никогда не интересовала. Я очень сильно обжегся, занимаясь любимым делом, и решил, что лучшим вариантом для меня будет бросить его и заняться чем-то другим. Но именно ты открыла мне глаза, сказав, что не обязательно отказываться от мечты из-за одной неудачи, именно благодаря тебе я все чаще думаю о том, что погорячился и эту дверь не стоит закрывать навсегда. – Я обогнул стол, приблизился к Рокс и осторожно коснулся ее руки. Когда понял, что она не собирается шарахаться от меня как от прокаженного, переплел наши пальцы, подошел еще ближе и прижался к ее лбу своим. Глаза Рокс, эти невероятные серо-голубые омуты были полны слез и смотрели на меня с неприкрытой мольбой и страхом. – Я хочу, чтобы ты перестала прятаться за чужими желаниями и ожиданиями и честно призналась себе, чего хочешь ты сама. 

– Говоришь так, будто знаешь это наверняка. 

– Рокс, даже в развлекательном центре ты танцевала с детьми и разукрашивала их лица аквагримом с большим энтузиазмом, чем рисовала комиксы с Адамом. Уверен, не только я это замечаю. 

– Изи, зачем ты пришел? – едва слышно спросила Рокс, переводя взгляд на наши руки. 

– Потому что ты тоже пришла ко мне, когда я нуждался в поддержке. 

– И потом сто раз об этом пожалела, – она высвободила свою ладонь и отступила на несколько шагов, – тебе лучше уйти. 

– Рокс…

– Я не хочу снова чувствовать себя отвергнутой идиоткой! – ее грудь содрогнулась, и я думал, что сейчас она точно заплачет, но Рокс лишь стиснула челюсть и покачала головой, словно отгоняла невидимых мух. – То, что произошло вчера… не хочу, чтобы это повторилось. 

– Не повторится, – твердо ответил я, чем вызвал ее истерический смешок. 

– Нет, правда. Тебе лучше уйти. 

Она развернулась и чуть ли не бегом направилась к лестнице, но я догнал ее в два шага и, обхватив за плечи, развернул к себе. 

– Рокс, то что произошло вчера, я не считаю ошибкой и все еще хочу этого, хочу тебя рядом. Но мой скорый отъезд все усложняет. Я пытаюсь поступать правильно, но и отказаться от тебя не могу. – Лихорадочно заговорил я, а мысленно добавил: “Я и так слишком долго от тебя отказывался”. –  Я запутался, Рокс. 

Плечи Роксаны дрогнули и она сделала несмелый шаг ко мне. Потом ее один, и еще, пока не оказалась в моих объятиях. Там, где по мнению моего сердца ей и было самое место. 

– Что нам делать? 

– Я слетаю в Стэнфорд на несколько дней, чтобы уладить кое-какие дела с квартирой, в которой планирую жить во время учебы. А потом вернусь. У нас будет время до конца лета, чтобы подумать над всем. 

Я мог бы предложить ей переехать со мной. В Калифорнии много университетов, где есть факультеты искусства. Она могла бы поступить в один из них, и тогда мы виделись бы каждую неделю. Был и другой вариант – отношения на расстоянии. Намного сложнее и безумнее, но даже на это я, кажется, был готов, но сейчас не время это обсуждать. Рокс нужна поддержка, а не новые проблемы, требующие решения. 

– Мне страшно, – едва слышно сказала  она и уткнулась лицом мне в шею. 

– Мне тоже, – честно признался я, – но, давай, сегодня не будем думать о будущем. О твоем поступлении, о моем отъезде, о том, что между нами происходит. Давай, просто будем жить. 

Рокс кивнула, и я поцеловал ее в макушку, сладко пахнущую сиренью. За окном почти стемнело, и в холле, где мы стояли, автоматически зажглись диодные лампочки, свисающие с нежно салатового потолка капельками дождя, отчего складывалось ощущение, будто мы находимся посреди эльфийского леса. 

– Давай поедем куда-нибудь? – попросила Рокс, обдавая теплым дыханием мою шею, – не хочу сидеть дома весь вечер. 

Шестеренки в моей голове заскрипели от натужной работы, пока меня не посетила светлая мысль. 

– Иди одевайся и захвати с собой плед и кофту, я, кажется, придумал, куда мы поедем. Мне только нужно зайти к родителям и взять кое-что. 

– И куда мы поедем? 

В голосе Рокс впервые за вечер появились знакомые игривые нотки. 

– Сюрприз. Скоро сама все увидишь.