Тина проснулась из-за странной тревоги. Ей казалось, что она спит непростительно долго, а ее сына не было слышно уже несколько часов. Обычно она даже сквозь крепкий сон слышала детское кряхтение, тихую возню в колыбели, когда Изану удавалось вытащить руку из-под пеленки, но сейчас в комнате царила тишина. 

Тина резко раскрыла глаза, и на душе похолодело от вида пустой колыбели. Она осмотрела кровать, но и там ее сына не было. Впрочим, как и мужа. 

– Закари. – Тихо позвала она, озираясь по пустой комнате.

Может, Изану испачкал пеленки, а Закария сам понес его в умывальную, чтобы не будить Тину?

Через несколько секунд после тихого зова из-за двери умывальни показался ее муж. По его оголенному торсу, стекали капли влаги, а аккуратно подстриженные пряди были влажными. Однако ребенка не было и с ним.

– Закари, где Изану? – с нарастающей тревогой спросила Тина. 

Он подошел к кровати и опустился рядом. 

– Не волнуйся, с Изану все хорошо. – Заверил он, – Сегодня наш сын погостит у тетушки Норы.

– У Норы? – Тина недоуменно нахмурилась. – Но почему? В чем дело? 

– Так. Вдохни через нос и медленно выдохни через рот, Тина Эйнар. – Губы Закарии дрогнули в легком подобии улыбки. Такие эмоции он позволял себе только рядом с ней. – Я сам отнес Изану Норе и попросил ее посидеть с ним сегодня. Потому что хочу, чтобы этот день мы провели вдвоем. 

Тина все еще не понимала, что происходит, и никак не могла расслабиться. Закария приблизился к ней и заправил растрепавшиеся локоны за уши. Она внимательно смотрела в его зеленые глаза с россыпью медовых крапинок, пытаясь отыскать в них ответы на свои вопросы. 

– Ты что-то скрываешь от меня?

– Нет, я говорю правду. 

– Мы могли провести этот день втроем. 

– Изану не дал бы тебе отдохнуть и ты все время посвятила бы ему. А я хочу, чтобы сегодня все было для тебя одной. 

– Но почему? 

Странный трепет охватил Тину. Она смотрела на мужа, который спустя два месяца после возвращения из богадельни набрал в весе, и теперь при одном взгляде на его рельефный жилистый торс, покрытый татуировками, у нее учащалось сердцебиение, и в груди томилось желание. Ей до сих пор было трудно поверить, что ее Закария вернулся, что теперь их никто не разлучит. Что теперь он ее, а она его отныне и вовеки. 

– Потому что сегодня твой день рождения. – После недолгого молчания ответил Закария, и Тина удивленно выпучила глаза. 

– Но, северяне празднуют только круглые даты. 

Она вспомнила свое двадцатилетие. Это было за месяц до отъезда в Арден. Ее поздравила только Аврора, подарив теплый кафтан и серебряную брошь в виде снежинки. А еще ее поздравил Герольд. По-своему. 

“Раз у тебя сегодня праздник, я буду нежен” – сказал он в тот вечер и, как ни странно, сдержал обещание, ни разу ее не ударив.

Тину передернуло от этого воспоминания, и она закуталась в одеяло по самый подбородок, будто дух Герольда витал где-то рядом и мог увидеть ее в сорочке. 

– Тина, все хорошо? – Закария сразу подметил перемену в ее настроении и погладил по щеке.

– Да, только… я… – Тине не желала говорить вслух о горьких воспоминаниях. Наоборот, хотелось вытравить их из сознания, чтобы они больше никогда ее не мучили. – Пожалуйста, поцелуй меня.

Закария не стал задавать лишних вопросов. Он притянул ее к себе, обняв за плечи и поцеловал трепетно и нежно. На его губах ощущался вкус мятного отвара, которым он полоскал рот по утрам, а ладони были прохладными, потому что Закария любил умываться холодной водой. Тина запустила пальцы в его влажные пряди и хотела прильнуть к нему всем телом, но Закария прервал поцелуй. 

– У нас сегодня много дел. Иди умывайся, а я принесу тебе поесть. 

– Много дел? – удивленно переспросила Тина, нехотя вылезая из теплой постели. – Ты же сказал, что сегодня мы будем отдыхать. 

– Именно. Но отдыхать мы будем не лежа в постели. – он окинул ее задумчивым взглядом, и в его глазах вспыхнул опасный блеск, – Хотя и это входит в мои планы, но позже. 

Тина смутилась от его слов. Закария даже после возвращения оставался замкнутым и редко говорил о своих чувствах и желаниях, предпочитая показывать любовь действиями. 

Пока Тина была в умывальной, Закария принес из кухни поднос с чаем, булочками сыром и маслом. В комнате витал приятный аромат ванили и сушеного чабреца, который арденийцы так любили добавлять в чай зимой. Они позавтракали вдвоем, и потом Тина порывалась пойти проведать Изану, но Закария не пустил.

– С ним все в порядке, я позаботился, чтобы к нему пришла с утра кормилица, хотя бы один день не думай ни о ком и ни о чем. – Он снял с крючка меховой кафтан и протянул ей. 

У нее не осталось иного выхода, как последовать его совету. 

– Куда мы идем? – спросила Тина, пока они шагали по расчищенной тропинке по главному двору Вайтхолла. 

Снег валил крупными хлопьями и накрывал землю пушистым одеялом. Прохладный ветерок задувал снежинки под капюшон черного сюртука Закарии, и те путались в его темных прядях. 

– В летний сад. 

Любопытство разгоралось в Тине все сильнее. Она понятия не имела, что они будут делать в летнем саду, в котором сейчас было не на что любоваться, кроме как на голые кусты, деревья да припорошенные снегом лавки. 

– Мы пришли. 

Закария остановился возле живой изгороди, которая занимала половину сада и напоминала цветочный лабиринт, в центре которого находился небольшой дворик с лавочкой и фонтаном.

Тина удивленно озиралась по сторонам. Кругом было тихо и пусто, слышалось лишь, как дятел стучал по дереву. 

– И? – она в ожидании посмотрела на Закарию, чьи щеки залил румянец. Обычно он спокойно переносил холод. Почему же теперь его лицо могло соперничать по красноте  с оперением снегиря, сидевшего на ближайшей яблоне. – Что мы здесь будем делать?

– Здесь я впервые заметил тебя. – Закария скинул капюшон с головы, и неловко почесал затылок. – Да, я помню, что впервые мы встретились у главных ворот Вайтхолла, когда вы только прибыли из Аэранского порта. И уже тогда я приметил, что ты довольно красивая девушка, но не обращал на тебя должного внимания вплоть до одного момента. Это была середина марта. Я пришел в сад по поручению Рэндалла, чтобы отыскать леди Джоанну, и увидел тебя. Сначала подумал, что ты пришла сюда с княжной Авророй, но ее нигде не было. Ты гуляла в саду одна и… – На губах Закарии появилась слабая улыбка. Такая по-мальчишески робкая, что у Тины екнуло сердце. – Ты крошила хлебный мякиш в скворечники.

Он указал ей за спину, и она заметила старый скворечник в виде домика, висевший на ветке. Она и по сей день время от времени приходила сюда покормить воробьев и голубей. И что-то ей подсказывало, что Закария знал об этом. 

– Никто до тебя кроме нашего старого дворника Гаррета не занимался этим. Никому не было дела до шумных воробьев да наглых голубей, которые вечно гадят в летней беседке. А ты приходила и кормила их.

Странное волнение разрасталось в груди. Слушая признания Закарии, Тина чувствовала себя так, будто впервые узнала о его влюбленности. 

– И тогда ты в меня влюбился? – смущенно спросила она, и Закария улыбнулся еще шире и смелее. 

– Нет. Но после того дня, я стал обращать на тебя внимание, стоило тебе появиться в поле моего зрения. Не хочешь покормить птиц?  – Закария вытащил из сюртука тканевой сверток и протянул ей. – Ну же, смелее. 

Тина забрала сверток, в котором оказалась недоеденная за завтраком булочка. Она прошла к скворечнику и приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть туда. Посреди деревянного поддона лежал сверток такой же зеленой ткани, в какую была завернута булочка. Тина удивленно приподняла брови и взяла его. 

Обернувшись, она заметила с каким интересом Закария следит за ней. Развернув ткань она не смогла скрыть изумленный вздох. Там лежали красивые деревянные пуговицы с резными узорами. Она вспомнила, как совсем недавно сетовала Закарии, что растеряла половину пуговиц на любимой кофте. 

– Это мне? – спросила она, широко улыбнувшись. 

Закария кивнул. 

– Это не единственный подарок, кроши булку скорее, нам нужно в другое место. 

После сада они отправились в город на рынок. Здесь было как всегда людно и шумно. Торговцы зазывали посетителей отведать сушеных яблок и абрикосов, купить орехи и зимние ягоды, но Закария не обращал внимания на них и вел Тину за руку в сторону рыбных лавок. 

– Вот тут мы впервые заговорили. Ты помнишь? 

Тина нахмурилась, силясь вспомнить день, когда она встретила Закарию на этом самом месте.

– Вспомнила! – радостно воскликнула она, привлекая к себе внимание прохожих. – Я несла в ведре свежую рыбу, которую купила по поручению Поппи, а ты выхватил у меня ведро и помчался вперед. 

– Я не подумал, что ты не узнала меня и могла принять за вора. – Сконфуженно пробормотал Закария. 

– Ты так быстро ушел, что я даже лица твоего не успела разглядеть. Если бы увидела, обязательно узнала бы.

Тина вспомнила, как она побежала с криками “Стой!” за странным мужчиной, что выхватил ведро с рыбой из ее рук и, только когда он остановился, узнала лидера отряда принца Рэндалла. Он смотрел на нее таким пронзительным взглядом, что ей стало не по себе.

– Чего ты так разоралась? – Прохладным тоном спросил он, а Тина не сразу нашлась с ответом. 

– Прости, я подумала, что ты вор. 

– Я не вор. Я Закария. Закария Наари, лидер личного отряда принца Рэндалла. – Он не сводил с нее глаз, даже не моргал. И с каждым мгновением она робела все сильнее.

– А я Тина. Тина Эйнар. – Отчего-то ее голос охрип, а щеки запылали. 

Закария молча кивнул и, не сказав больше ни слова, ушел вперед, а она засеменила следом. С тех пор они не обмолвились и словом вплоть до того страшного дня, когда она думала, что приняла смертельный яд. 

– В тот день ты так очаровательно покраснела, словно я сделал тебе комплимент. А я потом жалел, что не мог больше вымолвить и слова.  –  Голос Закарии заставил ее вынырнуть из омута воспоминаний. 

– Ты смотрел на меня так, что это было красноречивее любых слов. – Тина взяла его за руку, и он повел ее в сторону рыбной лавки. – Словно читал все мои мысли. 

Он лишь хмыкнул. Приблизившись к торговцу, Закария кивнул ему в приветственном жесте, и он вытащил из-под прилавка еще один сверток, но гораздо крупнее, чем тот что лежал в скворечнике. Закария не торопился отдавать его. 

– Пойдем. 

Она отправились на городскую площадь, где заняли свободную лавку под деревом. Снегопад почти утих, и в воздухе медленно парили редкие снежинки. Закария опустился перед Тиной на корточки.

– Твои сапоги совсем износились. – Сказал он и стянул с нее обувь.

Она покраснела от смущения и хотела поджать под себя ноги в шерстяных чулках, но Закария не позволил. 

Он вытащил из свертка новенькие сапоги из телячьей кожи с меховой оборкой и толстой удобной подошвой. 

– Закари… – выдохнула Тина, а в ее глазах блеснули слезы от такой заботы.

– Кстати однажды я встретил тебя на этой площади. Тебя привела на прогулку Нора. В тот день ты частично распустила волосы подобно арденийкам, а я не мог оторвать от тебя взгляда. Тогда я впервые… – Закария вдруг резко замолчал и стал пунцовым.

– Что ты впервые? 

Тина помнила тот день, когда один единственный раз Нора уговорила ее распустить волосы на манер арденийской моды. Передние пряди она заколола шпильками, но шрам был надежно спрятан под густыми локонами, и Тине понравилось свое отражение в зеркале. Но под конец их прогулки поднялся сильный ветер, и волосы то и дело откидывало назад, и ненавистный шрам увидели многие горожане. Тина заметила, какими взглядами провожали ее некоторые мужчины. В них читались брезгливость и жалость. 

– Я впервые захотел поцеловать тебя. – Смущаясь, признался Закария и вовсе ее огорошил. 

– Но в тот день из-за ветра было видно мой шрам, – неуверенно промямлила Тина. 

– Твой шрам я заметил задолго до того дня.

– И все равно захотел поцеловать меня? 

Закария потуже затянул шнурки на новых сапожках, а старые оставил возле лавки, на случай, если кому то из бедняков и такая пара обуви послужит спасением от зимнего холода. Потом он пересел на лавочку, и погладил Тину по щеке.

– Я ведь тебе уже много раз говорил, что твой шрам ничуть тебя не портит. Да, я хотел тебя поцеловать несмотря на твой шрам, потому что ты прекрасна, Тина Эйнар. А теперь посиди здесь, я найму повозку, и мы поедем к окраине Аэрана. 

Они приехали к искусственному водоему, который вырыли по приказу принца Рэндалла. Водоем был совсем неглубокий, от силы по колено, поэтому зимой его сковывал лед, и горожане могли кататься здесь на коньках. Это был подарок для княжны Авроры в честь праздника по случаю зимнего равноденствия, который так любили северяне. 

– Помнишь, как принц Рэндалл привел нас сюда впервые и попросил тебя помочь ему обучить горожан езде на коньках, чтобы ко дню Равноденствия здесь было людно и весело? – спросил Закария, ведя ее под руку вдоль берега. 

Сегодня здесь было полно народу. Арденийцы катались на коньках, пили горячий травяной отвар и ели ягодные пирожки, которые можно было купить здесь же в торговой лавке в виде добротного терема, какие строили в Колдхейме. Дети играли в снежки, лепили снеговиков и строили замок из снега, а молодые парочки облюбовали дальние лавочки у еловой рощи. 

Принц Рэндалл обустроил это место так, чтобы его любимая жена, приходя сюда зимой, чувствовала себя как дома. Тина тогда искренне радовалась за любимую госпожу, но ее саму обуревала дикая тоска и, чего уж греха таить, зависть. Ведь ее никто бы, кроме самой княжны не поздравил. Кому было дело до той, от кого даже собственная семья отказалась? Тина не ждала ничего, но в тайне надеялась на чудо. И оно свершилось. Совершенно неожиданным образом.

– Ты подарил мне шарф на праздник. – Не сумев скрыть дрожь в голосе, сказала Тина. 

Закария коротко кивнул и улыбнулся, когда она коснулась рукой его подарка, который носила до сих пор. 

– Я смотрел, как ты катаешься на этих смертоносных ботинках с тонкими лезвиями, и не мог тобой налюбоваться. Ты делала это с такой грацией и непринужденностью, словно парила надо льдом. 

– Почти все северяне умеют кататься на коньках, – Пожала плечами Тина. – Да и ты сам с легкостью поехал, стоило встать на них. 

Закария усмехнулся, а потом устремил задумчивый взгляд на замерзший водоем.

– Уже тогда я прекрасно понимал, что мне лучше держаться от тебя подальше и не выказывать никакого внимания. Но меня не покидала мысль, что грядет любимый праздник северян, а тебя некому будет поздравить. Я обратил внимание, что твой шарф сделан из грубой шерсти и наверняка раздражает нежную кожу, и тогда решение пришло само собой. Я купил новый шарф и собирался подарить его тайно, а потом… – Он прикусил губу и нахмурился. – Не смог. Хотел увидеть твою реакцию на подарок. Я проявил несвойственную мне слабость. 

Тина прикрыла глаза, и в сознании сразу всплыл тот день, когда она искала в библиотеке княжну Аврору, но наткнулась на Закарию. Он был, как всегда хмурым и грубоватым, и вручил ей подарок так, словно ему самому претила одна мысль о проявлении заботы и нежности. Но Тину это не расстроило. Она давно заметила, что за грубостью и отчужденностью адепта прячется заботливый внимательный человек с добрым сердцем. Ведь после инсценированной казни она сама стала наблюдать за ним и с каждым днем узнавала все лучше. 

– В тот день, когда ты вручил мне подарок, я осознала, что влюбилась в тебя, – шепотом призналась Тина. – Ты тоже влюбился в меня тогда? 

Закария посмотрел на нее с нежностью вперемешку с грустью и покачал головой.

– Я не стал вести тебя в то место, где впервые понял, что влюбился, потому что тогда нам пришлось бы возвращаться в замок. Но это случилось задолго до дня зимнего равноденствия. 

– Когда?

– Помнишь, как княжна упала с обрыва, а принц Рэндалл, спасая ее, сильно заболел? Вот тогда. – Закария взял ее за руку, облаченную в вязанную варежку. Сам он был без перчаток. – Я увидел тебя во внутреннем дворике для прислуги. Ты кормила своего уродливого кота. Лохматика, или как там его? 

– Пушистика. – еле выдавила Тина и украдкой смахнула с щеки слезу. – Его зовут Пушистик. 

– Ага. Косматое чудовище он, а не пушистик. – Недовольно буркнул Закария, – Но это неважно. Тогда я впервые поддался слабости и прочел твою ауру. И окончательно пропал. 

– Не понимаю, – прошептала Тина, не в силах отвести взгляда от его глаз, в которых заискрились медовые крапинки. 

– Тина Эйнар, в тот день я окончательно осознал, что люблю не только твой образ, твой голос и запах. Я люблю твою душу. Потому что она прекрасна. Ты прекрасна. 

Закария нежно провел свободной рукой по ее щеке, стирая новые слезы. Он склонился и поцеловал ее в лоб. Закария никогда не проявлял чувства на людях, поэтому даже такой жест был для Тины сродни чему-то интимному. Она зарделась и рвано выдохнула, ощутив на лице его теплое дыхание.

– Но, Закари… – Она посмотрела на него в недоумении, а он обнял ее за плечи, прижимая к себе, – Тот случай на обрыве произошел в апреле, через два месяца после нашего приезда в Арден. Получается, ты любил меня с тех самых пор? Задолго до приезда Ираза за мной и нашей поездки в Деревню предков? 

Закария молча кивнул. 

– И ты все то время скрывал свои чувства? 

– Я понимал, что между нами ничего не выйдет, поэтому решил держаться от тебя подальше. Но, как видишь, ничего не вышло. Ты пленила меня, и даже Орден Теней стал не властен над нашей любовью. 

Он вытащил из кармана сюртука маленькую коробочку и протянул Тине. Она открыла ее и обнаружила внутри бусину из сине-зеленого агата с выгравированным на ней иероглифом виде крючка и трех засечек.

– Я давно хотел подарить тебе это. Просто не знал уместно ли. 

Тина молчала в ожидании ответа, видела по выражению лица Закарии, что он подбирает верные слова и борется с собственными демонами.

– Когда моих родителей убили, все, что я успел забрать из дома до того, как меня увез оттуда мастер Холланд, это бусина из маминых порвавшихся четок.

– А что это за иероглиф? 

Тина сняла варежку и положила холодную бусину себе на ладонь.

– Его нацарапал я сам, когда жил в храме. – Закария опустил голову и провернул языком кольцо в губе, – Он означает “сердце”. У меня не было ничего, кроме воспоминаний о семье, и так продолжалось долгие годы, пока я не встретил тебя, Тина. Теперь, – Он повернулся к ней и сжал в кулак ее ладонь с бусинкой. – Мое сердце принадлежит вам с Изану. 

Горячее, необъятное чувство росло и ширилось в груди Тины, мешая дышать. Ей так много хотелось сказать своему угрюмому адепту. Поведать, как он важен для, как скрасил ее серую одинокую жизнь, но она не могла подобрать слов. Поэтому Тина, продолжая сжимать бусину в ладони, потянулась к Закарии и поцеловала в губы. Она никогда бы не решилась на такое прилюдно, но сейчас ей было важно донести до любимого все то, что она чувствует. 

Закария не отстранился. Он обнял ее, касаясь шеи удивительно теплыми ладонями, и ответил на поцелуй, мягко, трепетно и неторопливо. 

Пушистые хлопья снега кружили над ними и таяли от соприкосновения с их разгоряченными щеками. Кругом царила зима, а Тина наслаждалась ароматом летнего дождя и спелого крыжовника. Так пах ее Закари. 

– С днем рождения, Тина, – сказал он, отстранившись, а потом улыбнулся так широко и искренне, что она влюбилась в него еще сильнее. – Ты мой свет, и я обещаю говорить тебе о своих чувствах так часто, пока тебе это не надоест.

– Тогда готовься говорить мне слова любви до самой старости. – Прошептала она, проводя пальцами по его нижней губе. – Потому что мне никогда это не надоест.