Эрик видел странный сон. Он стоял у стены, которая простиралась в обе стороны на многие мили и своей исполинской высотой подпирала низкое пурпурное небо. 

Но не внушительные размеры вызывали благоговейный трепет. Стена была словно высечена из цельного драгоценного камня. Она переливалась красным, синим, зеленым, черным и фиолетовым и мерцала в полумраке мягким свечением. 

Эрик не один час расхаживал взад-вперед, пытаясь отыскать ворота, проем или хотя бы крошечную трещину – ему было жизненно необходимо пересечь стену, но ни одна попытка не увенчалась успехом. И тогда он сделал то, что во сне казалось ему таким же естественным, как прием пищи. Призвал пламя в ладонь и направил огненный поток в стену. Объятая жаром, она вдруг пошла рябью и обратилась в гигантскую волну, которая захлестнула Эрика с головой. Он барахтался в черной как смола воде, пытаясь выбраться на поверхность, но успел сделать лишь один жадный вдох, как водный поток сменился стеной из огня. Эрик горел заживо. Он не чувствовал боли, но задыхался от едкого запаха дыма. 

– Боже правый, Эрик! Эрик, проснись! – из плена странного сна его вырвал знакомый испуганный голос. 

Он вскочил в постели, как ужаленный, и обнаружил в комнате бабушку, которая тушила загоревшийся прикроватный коврик его пледом. 

– Какого хрена? – выругался он охрипшим ото сна голосом. 

– Это я тебя должна спросить! – возмущенно прикрикнула бабушка, утирая ладонью взмокший от пота лоб. – Ты же чуть всю комнату не поджег и себя заодно. Скажи спасибо своей кошке, которая орала на весь дом так, что разбудила и меня. 

Она направилась к окнам и раскрыла их настежь, чтобы проветрить провонявшую дымом комнату. Эрик ошарашено уставился на коврик с огромным обуглившимся пятном в центре, рядом с которым валялась раскрытая зажигалка “Зиппо” с нарисованными на корпусе языками пламени. По словам бабушки она принадлежала его покойному отцу, погибшему вместе с мамой в автокатастрофе, когда ему был несколько месяцев отроду. Он подобрал зажигалку и с чувством крайней озадаченности  повертел в руках. 

Как она оказалась на полу, если лежала в тумбочке в коробке с памятными вещами? Неужели он снова лунатит по ночам? Бабушка рассказывала, что до двенадцати лет он часто ходил во сне и один раз даже вышел спящим на улицу, до смерти перепугав соседа, вернувшегося домой с ночной смены. 

– Хвала небесам, загорелся палас, а не твоя кровать, – бабушка подошла к Эрику и потрепала его по волосам в неумелой ласке. Она хоть заботилась о нем с детства, но не отличалась мягкостью и нежностью. Несмотря на это Эрик очень любил ее и никогда не чувствовал себя обузой в ее доме. – Пойдем на кухню, а то у меня от запаха гари голова разболелась. 

– Прости меня, ба, сам не знаю как так вышло. 

Эрик дважды щелкнул крышкой зажигалки и удивился, обнаружив, что она еще работает. Странно. Минуту назад она лежала на ковре раскрытая и, истратив запас бензина, не горела. Теперь же синеватое пламя неровно колыхалось от каждого дуновения ветерка из открытого окна. 

– Словесные прощения не принимаются, мальчик мой, с тебя завтрак и кофе. – Бабушка снова взъерошила его волосы, наверняка и без того лохматые, и вышла из комнаты. 

Эрик еще какое-то время смотрел на зажигалку, а потом поплелся в ванную, обходя испорченный коврик. 

***

Бабушка сжалилась над Эриком и, пока он приходил в себя в душе, завтрак приготовила сама. Он прошлепал босыми ногами к видавшей виды кофемашине по нагретому ярким солнцем полу, чтобы сварить кофе. 

 Погода для октября стояла невероятная, и он планировал провести день с Амандой, но быстро вспомнил, что сегодня она поедет на вечеринку к Стиву, а значит, начнет готовиться с самого утра в компании своих подружек. Из безрадостных раздумий его вырвало жалобное мяуканье Ширли. 

– Ты голодная? – Эрик подхватил ее одной рукой, а другой разлил горячий ароматный кофе по фарфоровым чашкам. – Будешь хлопья? А на обед я приготовлю тебе курицу. 

– Ты избаловал свою кошку, – проворчала бабушка, успевшая накрыть на стол и приступить к своей порции омлета с беконом. – Она должна есть специализированный корм. Это важно для ее здоровья. 

Эрик не стал спорить. Понимал, что она права, но Ширли наотрез отказывалась есть кошачью еду, даже если он не кормил ее весь день.

Он поставил чашку с крепким кофе без сахара перед бабушкой, а свой напиток щедро сдобрил сливками и карамельным сиропом. Какое-то время они ели молча – Эрик смотрел обзор на новую видеоигру от любимого блогера, бабушка читала старую потрепанную книгу с нарисованным магическим шаром на обложке, а Ширли ела овсяные хлопья, параллельно злобным шипением отгоняя от своей миски Чубаку. 

Типичное воскресное утро в доме Мейсонов, идиллию которого нарушил громкий рингтон на бабушкином телефоне. 

– О, Ромильда звонит, – она растянула в улыбке, накрашенные вишневой помадой губы, предвкушая порцию свежих сплетен, и поднялась из-за стола. – Посуда на тебе. 

– Окей, – отозвался Эрик, погладив по голове Ширли, которая сразу же запрыгнула на освободившийся стул, и обратился уже к ней: – спорим, они до обеда проболтают? 

– Мяу, – согласилась Ширли и принюхалась к тарелке бабушки с недоеденным омлетом. 

Как и предвидел Эрик, бабушка разговаривала с подругой больше часа. За это время он успел покормить Ширли омлетом – она любила есть с его рук, помыть посуду и пройти новый уровень в любимой компьютерной игре “Зов магии”. Он уже приступил к написанию эссе по политологии для Аманды, когда бабушка зашла в его комнату счастливая и довольная, будто сорвала джекпот в лотерее. 

– Ты представляешь, Ромильда выходит замуж! – заявила она, присев на его кровати. 

– Ей же больше семидесяти, – удивленно ответил Эрик. – Не поздновато ли замуж? 

– Фу, мальчик мой, что за эйджизм? Любовь может прийти в любом возрасте. 

– Я рад за тетушку Ромильду, но не совсем понимаю, почему ты решила поделиться со мной этой новостью? – резонно спросил он, так как эту бодрую старушку видел за всю свою жизнь всего два раза. Когда-то давно они с бабушкой познакомились вместе на каком-то шабаше, а теперь поддерживали связь в соцсетях. – Или ты тоже собираешься замуж и хочешь проверить мою реакцию? Я не против, но чур не заставлять меня звать чужого мужика дедушкой. 

– Прекрати паясничать, грубиян, – бабушка с деловым видом поправила на носу очки с золотой цепочкой на дужках. – Ромильда позвала меня на девичник в Вегас. 

Эрик многозначительно присвистнул. 

– А мне с вами нельзя? 

– Нет, но поездка выпадает на твой день рождения, и я хочу убедиться, что свое совершеннолетие ты отметишь не один. 

– Не переживай, ба, я приглашу Аманду, закажем пиццу, посмотрим “Властелина колец”.

Бабушка поморщилась при одном упоминании его подруги. 

– Мальчик мой, я оставляю тебя одного на неделю. И если ты такой толстокожий, то скажу прямо, я даю добро на то, чтобы ты устроил вечеринку. Только, будь добр, постарайся не сжечь дом. 

Эрик уставился на нее ошарашенным взглядом. Вечеринка? В их доме? В честь его дня рождения?

– Ба, ты ведь знаешь, что я мало с кем общаюсь в школе. Ко мне никто не придет.

– Придет, если позовешь. 

– Сомневаюсь. 

Он не смог подавить горький смешок, вспомнив, как напрашивался на вечеринку к Стиву, но его вежливо послали.

Бабушка поднялась с кровати и, приблизившись, обхватила ладонями его лицо. 

– Эрик, ты симпатичный, умный и добрый парень. Одноклассники тебя не замечают, только потому что ты сам боишься заявить о себе громко. И зря. Тебя ждет великое будущее. – Эрик выдавил кислую улыбку, но она лишь сильнее нахмурилась. – Не веришь? Я вижу это в линиях судьбы на твоих ладонях, чувствую в твоей ауре. И не нужно включать скептика и спорить. Устрой такую вечеринку, о которой твои одноклассники будут вспоминать на встречах выпускников. Иначе нашлю на тебя порчу, и ты проходишь в девственниках до окончания университета. 

– Ба-а-а! – с досадой простонал Эрик и, оттолкнувшись ногой от пола, проехал в кресле на колесиках к противоположному краю компьютерного стола. – Кто говорил о личных границах? Ты сама сейчас злостно их нарушаешь. 

Он не стал уточнять, что уже два года как не девственник. Эту проблему с горем пополам Эрик решил в летнем лагере. Прощальная вечеринка у костра, улыбчивая шатенка Ханна с двумя косичками и в коротком джинсовом комбинезоне, заброшенная беседка, неловкие поцелуи, неумелые ласки, горячее прерывистое дыхание на его шее и его руки на обнаженной девичьей коже… После случившегося Ханна поцеловала Эрика в губы со словами: “Для первого раза было вполне неплохо, поверь, мне есть, с чем сравнивать,” – и дала ему свой номер. Но после возвращения из лагеря Эрик ей так и не написал. Ему было стыдно перед Ханной, но в те минуты в заброшенной беседке, закрывая глаза, он представлял другую девушку. Ту, которой грезил уже много лет. 

– Ладно-ладно, не кипятись. Просто не хочу переживать о том, что мой внук отметит совершеннолетие в унылой компании недалекой чирлидерши за тысячным просмотром старого фильма, пока я буду отрываться в Вегасе. 

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. 

  Бабушка неодобрительно покачала головой. 

– Ты явно пошел не в меня. Я в твоем возрасте была той еще оторвой. 

Эрик в этом не сомневался. Он видел фото бабушки в молодости: длинные ярко-рыжие кудри, топики с вопиюще глубоким декольте, экстремально короткие кожаные или джинсовые юбки и ковбойские сапоги. Она явно не страдала от недостатка внимания. Даже сейчас, свои шестьдесят семь Маргарет Мейсон вела активный образ жизни – занималась йогой, ходила на бачату, проводила онлайн и оффлайн консультации, на которых делала клиентам расклады таро или, прости Господи, читала будущее в магическом шаре. Эрик совершенно не верил во всю эту экстрасенсорную чушь, которой занималась бабушка, и надо сказать, зарабатывала на этом солидные деньги, но ею безмерно восхищался. Даже у его сверстников не было столько энергии и любви к жизни, как у нее. 

Весь оставшийся день Эрик провел за уроками. Вечером он позвонил Аманде, но та не ответила, наверняка уже была на вечеринке. Он открыл ее страничку в социальной сети и обнаружил новые видео с вечеринки. В груди закопошилось неприятное чувство детской обиды: пока он торчал в одиночестве в своей комнате, почти весь его класс отрывался на крутой тусовке. Людей, надо сказать, была хренова туча. Присутствие Эрика там никто бы даже не заметил, а ему зажали одно несчастное приглашение.

– Ну зато мой плакат круто смотрится… – деланно небрежным тоном сказал он лежащей под боком Ширли, разглядывая украшенную стену, у которой ребята поздравляли Дэвида. 

Они нестройным хором пели “С днем рождения тебя”, а потом в кадре появилась Аманда в коротком черном платье, едва прикрывающим ягодицы, и с тортом в форме футбольного мяча в руках. Она подошла к Девиду, и он под громкий свист и аплодисменты задул свечи, а потом поцеловал Аманду в щеку. Его губы якобы случайно коснулись уголка ее рта и задержались там неприлично долго, она же не торопилась отстраняться. 

У Эрика защипало глаза, а в горле появилось неприятное першение. Он отбросил телефон на соседнюю подушку, вскочил с кровати и, запустив пальцы в волосы, начал расхаживать по комнате. Ширли неотрывно следила за ним с участливым видом. 

– Вот скажи, Ширли, что со мной не так? – спросил Эрик, остановившись напротив зеркала и уставился на свое отражение.

Он был одет в черное худи с символикой любимой музыкальной группы и старые потертые джинсы. Темно-фиолетовые пряди в творческом беспорядке падали на лоб и и скулы и выгодно оттеняли большие голубые глаза в обрамлении черных ресниц. Эрик рывком стянул с себя худи и стал пристально изучать голый торс, вертясь из стороны в сторону. 

Не качок, но и не задохлик, вполне себе обычный парень. Даже симпатичный. Да, ему нравилась своя внешность, разве что немного вздернутый, как у девчонок, нос раздражал. Зато глаза и губы у него были красивые. Так не раз говорила Аманда. 

Так почему же, черт возьми, он был так одинок? Почему не мог завести друзей, позвать любимую девушку на свидание? Почему он для половины сверстников был фриком, а для другой – невидимкой. 

“Может, потому что ты сам это позволяешь?” – мысленно спросил он себя.

– Как думаешь, Ширли, – Эрик уже вслух обратился к кошке, – раз на чужую вечеринку меня не позвали, стоит ли прислушаться к бабушке и устроить свою? 

– Мяу, – Ширли лениво потянулась на кровати, запуская острые коготки в его клетчатый плед, а потом перевернулась пузиком вверх. Она будто говорила: “И зачем тебе заморачиваться в попытках впечатлить каких-то глупых людишек?”. 

– Я учусь в выпускном классе, а на вечеринке был всего два раза у Аманды. – Эрик болезненно поморщился, вспомнив, как на первой ему стало плохо от выпитого пунша, в который, как позже выяснилось, кто-то добавил водку, а на второй весь вечер просидел на диване, как идиот, и страдал, потому что Аманда не отлипала от губ своего парня. – А еще за всю жизнь я встречался только с одной девушкой в летнем лагере. Все вокруг считают, что я девственник, ты сама слышала бабушку. А это вредит моей репутации. 

Ширли махнула хвостом, и на секунду Эрику даже показалось, что она насмешливо фыркнула. 

– Хотел бы и я быть котом. Хотя, судя по тому, как ты уже год динамишь Чубаку, у вас тоже все не так просто. 

На это заявление его своенравная питомица с недовольным видом повернулась к нему пушистым задом и, свернувшись в клубок, спрятала мордочку в лоснящейся черной шерсти. Ширли явно дала понять, что он сморозил чушь, и она не намерена продолжать диалог. 

Эрик тяжело вздохнул и, надев худи, вернулся к кровати. Он бесцеремонно сгреб Ширли в охапку, переложил себе на живот – она даже не шелохнулась, все еще строя из себя обиженную недотрогу – и продолжил скролить ленту соцсети, которая пестрила видео и фото с вечеринки. Ребята танцевали, пили, веселились и целовались. Ему снова попалось видео с участием Аманды и Дэвида. Грудь опалило огнем. Ему взаправду стало так жарко, что даже лицо взмокло от пота. Дэвид танцевал с Амандой медляк и не стесняясь гладил ее талию и поясницу, и с каждым разом его руки опускались все ниже к ягодицам. И Аманда не сопротивлялась. 

Неужели он ей нравится? Быть такого не может! Он же полный придурок, а Аманда умная девушка, она не могла запасть на него только потому, что он футболист с модельной внешностью. 

Или могла? 

В голове всплыли слова бабушки. 

“Одноклассники тебя не замечают, только потому что ты сам боишься заявить о себе громко”.

– Решено, – тихо сказал он, а Ширли заворочалась на нем, – Я устрою свою вечеринку.