На следующий день Эрик рассказал Аманде о планах на день рождения. Они сидели в парке у пруда под раскидистыми ветвями старого клена и ели сэндвичи, которые сделал Эрик: с арахисовой пастой и черничным джемом, как любила Аманда. Октябрь в этом году расщедрился на солнечную погоду, и в парке была куча народу, но для Эрика не существовало никого вокруг, кроме одной единственной девушки, сидевшей рядом. 

– Это потрясающая идея Эрик! – Аманда восприняла новость с энтузиазмом. 

– Думаешь? – С сомнением спросил он. – А вдруг ко мне никто не придет? 

– Еще как придет. Уж я об этом позабочусь. 

– Как? – Эрик скептически выгнул бровь. – Ты ведь знаешь, что я ни с кем особо не общаюсь. 

Аманда скрестила ноги по-турецки, отчего ее спортивные шорты задрались, почти полностью обнажая стройные загорелые ноги, а Эрику стало еще сложнее не пялиться на них, и начала загибать перед его лицом пальцы. 

– Во-первых, никто в здравом уме не откажется от халявной вечеринки. Во-вторых, я попрошу ребят из футбольной команды, и они помогут нам раздобыть качественную, но недорогую выпивку, поверь, мне они не откажут. И в-третьих, тусовка, автоматически становится крутой, когда на нее приходят мои девочки из группы поддержки. Так что твоя тусовка будет просто улетной. – Аманда ослепительно улыбнулась. – Я как раз купила новое платье и искала повод его выгулять. 

– А почему не надела его на день рождения нашего капитана? – Эрик не смог скрыть ревнивые нотки в голосе. 

– Потому что оно не подходило под мой маникюр, – она продемонстрировала темно-бордовые ногти. – А к твоему дню рождения я сменю его. 

– Ох уже эти женские штучки, – сказал Эрик, прикрыв глаза от слепящего солнечного света. – Уверен Дэвид не заметил бы,  какой цвет у твоих ногтей. Судя по тому, как он всю вечеринку пялился на твое декольте, его больше интересовал цвет твоего нижнего белья.

– Ты что ревнуешь? – насмешливо спросила Аманда. 

– А он тебе нравится? Еще недавно ты сама говорила, что Дэв тупой качок, а теперь он постоянно ошивается рядом с тобой, и ты не то чтобы против. – Эрик приоткрыл один глаз и заметил, как порозовели ее щеки. 

– Да брось, – она легонько толкнула его плечом. – Я хочу заполучить титул королевы школьного бала, а Дэвид – главный претендент в короли школы. Поддерживая видимость симпатии, мы просто помогаем друг другу добиться желаемого. Вот и все. 

– То есть он тебе не нравится? – с надеждой уточнил Эрик. 

– Не настолько, чтобы кое-кто ревновал, – кокетливо ответила Аманда, а потом, вдруг подавшись вперед, провела ладонью по его волосами, – У тебя какая-то веточка в прядях запуталась.

Ее лицо было так близко, что Эрик почувствовал вишневый аромат ее жвачки. Он тонул в синеве ее больших глаз и не хотел выныривать. Лишь глубже погружался в свои чувства. Аманда будто почувствовала сгустившееся между ними напряжение. Изогнутые в насмешке губы приоткрылись, шея дрогнула, когда она сглотнула, ресницы затрепетали. 

“Ну же, кретин, смелее, – ругал себя Эрик. – Сейчас самое время показать настоящие чувства. Поцелуй ее!” 

Но пока он вел внутренний монолог, момент был упущен. Аманда неловко отстранилась и повернулась к водной глади, в которой отражались солнечные блики и плывущие по небу облака. 

Ему хотелось отвесить себе оплеуху или побиться головой об ствол дерева от досады. А еще лучше сигануть в пруд. 

Ну почему ему постоянно не хватало смелости сделать первый шаг? 

“Потому что она – самая популярная девушка в классе. А ты аутсайдер, фрик и одиночка, лишь милостью Господа не ставший объектом насмешек ровесников и школьной травли,” – Эрик сам себе ответил на вопрос, и желание утопиться в пруду только усилилось. 

Его внутренние самобичевания прервала Ширли. Она спрыгнула с нижней ветки клена и мягко приземлилась на клетчатый плед прямо между Эриком и Амандой. Девушка испуганно вздрогнула и отодвинулась к краю пледа, лишая Эрика последней надежды на поцелуй. 

– Ты не боишься, что твоя кошка в один прекрасный день убежит или потеряется? – спросила она. – Наша соседка миссис Пэрриш выгуливает своего шотландского котика исключительно на поводке. 

Аманда брезгливо скривилась, когда он уткнулся носом в пушистую шею Ширли, а она наградила его успокаивающим мурчанием. 

– Ширли у меня настоящая умница, и ей не нужен поводок. Она часто гуляет одна и всегда возвращается домой сама. Иногда даже встречает меня из школы. 

– Ты преувеличиваешь ее умственные способности. В противном случае твоя кошка – коварная стерва, которая на дух не переносит меня. 

Эрик прикрыл глаза, и от попыток сдержать усмешку у него свело лицевые мышцы. Аманда наверняка имела в виду маниакальную тягу Ширли мочиться именно в ее туфли. Ни с кем и никогда больше его кошка не проявляла такую невоспитанность.  

– Она просто ревнует меня к тебе, – ответил он. – Правда, Ширли? 

На это заявление Ширли отреагировала стандартно: посмотрела на него взглядом, прямо таки кричащим  “размечтался, жалкий человечишка” и, повернувшись пушистым задом, задела хвостом его нос. Эрик поморщился и чихнул, а Аманда, наблюдавшая за этой картиной, громко расхохоталась. 

***

Вернувшись к себе, Эрик не обнаружил никого дома. Бабушка оставила записку на холодильнике (она была активным пользователем соцсетей, но считала оставление записок на бумаге особой семейной традицией, которой придерживалось не одно поколение семьи Мэйсон):

Эрик хмыкнул и, сняв записку с холодильника, бросил ее в мусорную урну под раковиной. Чистка ауры в понимании бабушки – это хождение по комнатам с горящими свечами, от убойного запаха которых у него всегда начиналась головная боль, и заунывные песнопения на каком-то выдуманном языке (Эрик пришел к такому выводу, потому что бабушка на его прямые вопросы всегда загадочно улыбалась и говорила, что это слова, смысл которых он однажды поймет не разумом, а самой своей сутью). После того, как тошнотворно сладкий дым въедался в стены и мебель, бабушка совершала второй круг шествия и разбрызгивала на все поверхности воду, заговоренную в ночь пурпурной луны. Что за пурпурная луна, Эрик даже не спрашивал. Его мозг итак был непростительно сильно захламлен всевозможными обрядами, ритуалами и заговорами, которые он против воли знал наизусть, потому что бабушка часто принимала клиентов на дому. 

Разогрев на ужин пирог из морозильника, Эрик направился к себев комнату. По пути через гостиную он остановился у старого жаккардового дивана. Белое ажурное покрывало, которое бабушка связала крючком, съехало со спинки и было скомкано, а разноцветные декоративные подушки валялись на полу. 

“Странно” – подумал Эрик. 

Бабушка никогда не оставляла после себя беспорядок, даже если уходила впопыхах. 

Он поправил покрывало, разложил подушки, потом, осмотревшись, сложил книги, лежавшие на журнальном столике, в аккуратную стопку и поднялся по лестнице. 

Первое, на что он обратил внимание, включив свет, это раскрытое настежь окно. Он точно помнил, что закрывал его перед уходом на занятия. Ветер колыхал тонкий тюль, который, раздуваясь, задевал коллекционные фигурки на столе, из-за чего некоторые из них попадали. Вторая странность – открытые ящики компьютерного стола.

– Какого… – пробормотал Эрик, но не успел договорить, потому что свет в комнате вдруг погас, и одновременно с этим оконная рама захлопнулась от сквозняка с громким стуком. 

– Твою мать, – выругался он, доставая из кармана худи телефон, чтобы включить фонарик, но тот оказался полностью разряжен. 

Окно снова скрипнуло, открываясь и впуская поток холодного воздуха, а тюль всколыхнулся так сильно, что Эрику в кромешной темноте почудилось, будто прямо к нему движется высокая фигура в темном балахоне. 

Он сразу вспомнил тот вечер, когда убегал от незнакомца в плаще с капюшоном, и как наяву услышал леденящий душу шепот. 

“Сайлас-с-с”. 

Эрик на секунду зажмурился, призвав на помощь всю свою выдержку, и направился к прикроватной тумбочке, в верхнем ящике которой хранилась зажигалка отца. В гробовой тишине металлическая крышка открылась с непривычно громким щелчком, и комнату осветило синеватое пламя, всполохи которого Эрику показались на миг пурпурными. 

Получив хоть какое-то освещение, Эрик немного успокоился. Он обернулся, защищая пламя зажигалки от сквозняка ладонью, и в ужасе завопил. Прямо перед ним стояла фигура в черном плаще. Зажигалка в полете не погасла. Она приземлилась на новый прикроватный коврик, который тут же загорелся. 

– Прими свою смерть, сын огня и мес-с-ти! 

Человек в капюшоне поднял голову, и в свете стремительно разрастающегося пламени Эрик разглядел синие губы обнажившие в оскале ряд гнилых зубов, которые заострились прямо у него на глазах. 

Мгновение, и когтистая рука схватила Эрика за шею и с легкостью подняла его над полом. 

– Нет, – хотел закричать он, но с губ сорвался лишь сдавленный хрип. – Нет! 

– Ты никогда не вернешься, ты будешь предан забвению, Сайла-с-с-с! 

– Нет! Нет! Нет! 

Эрик подскочил, дыша так тяжело, будто участвовал в спринтерском беге. Пот градом стекал по вискам, а руки тряслись. 

Он уснул прямо в кресле перед компьютером на маниторе которого отображался интерфейс его любимой игры. Ему снова приснился кошмар. Однако он никак не мог вспомнить подробности, знал только, что хорошего в этом сне ничего не было. 

Эрик уже хотел встать, как услышал возню позади. Это Ширли проснулась. Она спрыгнула с кровати и подбежала к нему, словно почувствовав тревогу хозяина. 

Он взял ее на руки и прижал к груди, поглаживая по холке. 

– Прости, малышка, я тебя разбудил? – спросил он охрипшим ото сна голосом и откинулся затылком на подголовник кресла. Все его тело ныло, оттого что он проспал сидя всю ночь: за окном уже занимался рассвет. – Мне приснилась какая-то жуткая хрень, но я не могу вспомнить, что именно. 

Он просидел так еще какое-то время, вертя кресло на колесиках туда-сюда и пытаясь вспомнить детали кошмара, а потом нехотя встал. Послышался глухой стук, и Эрик заметил под ногами зажигалку. 

– А это здесь как оказалось? – удивленно спросил он, но быстро вспомнил, как накануне в доме вырубилось электричество, и ему пришлось идти проверять пробки в щитке, используя зажигалку вместо фонарика, потому что телефон разрядился. 

Он закинул зажигалку в карман джинсов и направился в душ. 

Внизу уже вовсю суетилась бабушка. У входной двери стоял чемодан, на ручке которого висел аккуратно сложенный плащ яркого малинового цвета и такой же зонт. Бабушка обожала выделяться из толпы, и явно не собиралась изменять привычкам и в Вегасе. 

– Доброе утро, ба, уже собралась? – Эрик прошел к кухонному шкафчику и вытащил коробку овсяных хлопьев с клубничным вкусом себе и с шоколадным – для Ширли. 

– Да, такси прибудет уже с минуты на минуту. 

Бабушка сидела за столом, пила кофе и параллельно красила ногти, отчего в кухне воняло лаком. Но Эрик не стал возмущаться – в его распоряжении остается дом на целую неделю, а через три дня состоится его первая вечеринка по случаю именин. 

– Желаю круто провести время, и пожалуйста, не спусти в казино все свое состояние. – Эрик поставил на пол миску Ширли и сел рядом с бабушкой. – Не хотелось бы в свое совершеннолетие узнать, что я остался без наследства. 

Бабушка хмыкнула и подула на ногти, выкрашенные в тон плащу, висящему на ручке чемодана.

– А ты не спали наш дом. Иначе я тебя не только без наследства оставлю, а наведу порчу. Проходишь в девственниках не до двадцати, а до сорока. 

– Ба… – с тяжелым вздохом протянул Эрик, – отстань уже от моей девственности. 

“Которой уже давно нет” – мысленно добавил он.

– Ладно-ладно, не злись, – она убрала лак в косметичку, залпом допила остатки кофе и, поднявшись, подошла к Эрику. 

– Мальчик мой, ты знаешь, я терпеть не могу выбирать подарки и, как и в любой другой праздник, перечислю на твой счет деньги, но в этот раз я подготовила для тебя еще кое-что. – Бабушка вынула из кармана своего черного вязаного кардигана маленькую коробку и протянула Эрику. 

– Что это? – удивленно спросил он. 

– Он когда-то принадлежал твоей матери. Пришло время передать его тебе. 

В коробке лежал амулет в виде камня, переливающегося черным синим и сиреневым. 

– Это агат, – пояснила бабушка, – защищает от темной магии и дурной энергетики. Твоя мама нашла его на берегу озера в день, когда узнала, что беременна тобой. У тебя есть памятная вещь от отца, пусть будет что-то и от нее. 

У Эрика запершило в горле. Они редко говорили о его родителях. В детстве он постоянно заваливал бабушку вопросами о них, но каждый раз он отвечала неохотно. С годами он понял, что ей тоже тяжело вспоминать о покойном сыне и невестке, и решил не бередить ей душу. Родителей он все равно не вернет, а бабушка – его единственный родной человек. 

Эрик подцепил черный шнурок с амулетом и надел его себе на шею. Он делал это не ради мамы, которую совсем не помнил и не чувствовал никакой близости, а ради бабушки. 

– Спасибо, ба. – Он обнял ее и поцеловал в щеку, а она неловко похлопала его по плечу и также неловко отстранилась, украдкой смахивая слезы. 

– Не за что, мой мальчик. Я тобой горжусь и, знаешь… – Она улыбнулась сквозь вновь подступающие слезы. – Я буду скучать по тебе. 

Теперь пришел черед Эрика краснеть от неловкости. 

– Ба, ты уезжаешь всего на неделю. – Он вдруг нахмурился, – или ты увидела в своем магическом шаре, что твой самолет упадет? 

– Боже, нет! – Она возмущенно шлепнула его по плечу. 

– Тогда умру я? А может, ты все таки выскочишь замуж и не вернешься? Я готов быть шафером на твоей свадьбе! 

– Ты сбил весь мой сентиментальный настрой, негодный мальчишка, – бабушка взъерошила его волосы, – мне пора, а ты пообещай отметить день рождения так, чтобы запомнить его на всю жизнь! 

– Всенепременно, бабуль. – Эрик широко улыбнулся, искренне надеясь, что так и будет. 

Он отбросит все страхи и сомнения и оттянется по полной. И, кто знает, может ему, наконец-то, хватит смелости поцеловать Аманду? 

***

Три дня пролетело, как один миг. За это время Эрик из неприметного аутсайдера превратился в самого обсуждаемого парня в классе. Он понятия не имел, как Аманде это удалось, но на его вечеринку собирались прийти все члены футбольной команды и девчонки из группы поддержки. Из-за этого все мечтали быть приглашенными на его день рождения. Ребята, которые раньше даже имя его путали, называя то Эваном, то Алариком, теперь набивались в друзья. 

Эрика это все не прельщало, он понимал, что после вечеринки про него снова все забудут, но не терял оптимизма и надежды, что сумеет, наконец, переступить через невидимый барьер и признается Аманде в своих чувствах. 

В день Х он проснулся в пять утра. Почти час простоял под душем, а потом еще час раздумывал, что надеть. Выбор остановил на джинсах и черной облегающей майке, поверх которой надел белую рубашку и закатал рукава до локтей. 

– Мне кажется, Ширли, или благодаря подработке грузчиком я немного подкачался? – спросил Эрик, вертясь перед зеркалом и пальцами зачесывая отросшие фиолетовые пряди назад. 

В нем будто что-то изменилось, и Эрик впервые искренне поверил, что мог бы стать для Аманды достойной кандидатурой в бойфренды. Он улыбнулся и подмигнул своему отражению, а потом, вспомнив про подарок бабушки, взял амулет со стола и надел на шею. 

– С днем рождения, – сказал он себе, потрепал лежащую на кровати Ширли за ушком, и уже хотел направиться на кухню, как у него зазвонил телефон. Аманда. В груди вмиг густой смолой разлилось тепло и сердце заныло от радостного волнения. Она решила поздравить его раньше всех. 

– Доброе утро! – Он сам смутился оттого, как звонко и чуть ли не нараспев прозвучали его слова. 

– Привет, Эрик, с днем рождения, – Аманда же, напротив, говорила тихо и, казалось, была чем-то расстроена. 

– Спасибо, у тебя все хорошо? 

Последовала долгая пауза, во время которой Эрик спустился на кухню, а мысленно прокрутил сотню причин, почему его лучшая подруга могла быть без настроения. 

– У меня все хорошо, вот только… – Она запнулась, – Пэм… 

– С ней что-то случилось? – Эрик напряженно замер у кофеварки. 

Он не был близок со старшей сестрой Аманды, но знал, как сильно Аманда ее любит. 

– Она рассталась с парнем. Он изменил ей, и не абы с кем а с ее соседкой из общежития, представляешь? Пэм приехала домой вчера поздно ночью и проплакала до самого утра. Я… Эрик, мне так жаль, правда, но…

– Ты не придешь на вечеринку? – Эрик изо всех сил старался говорить непринужденно, спокойно, но в горле у него запершило так, что он опасался, как бы самому не разреветься. 

– Я не могу оставить ее одну. Даже думаю прогулять тренировку, хоть миссис Морган меня убьет за это. Прости меня, пожалуйста, Эрик, мне правда очень жаль, но Пэм…

– Я все понимаю, – Эрик тяжело вздохнул, зажмурился и впечатал кулак в кухонную столешницу.  – Слушай, может… 

– Даже не вздумай отменять вечеринку из-за меня. – осекла его Аманда. – Все ждут ее, старший брат Стива закупил несколько ящиков пива, Райан согласился побыть диджеем и принесет колонки. Сегодня твой день, Эрик, и он должен пройти незабываемо!

“Но я хотел провести этот день с тобой…” – с горечью подумал Эрик. 

– Ты права, но я буду бесконечно рад если ты все таки придешь, может и Пэм с собой приведешь? Думаю, ей было бы неплохо отвлечься.

– Я постараюсь уговорить ее. Прости, что так вышло. 

– Не извиняйся. Твоей вины в этом нет. 

– Тогда увидимся в школе? Я вручу тебе подарок.

– Обязательно. 

После телефонного разговора от хорошего настроения не осталось и следа. Грядущая вечеринка утратила весь смысл, но Аманда права, отменить ее уже невозможно, слишком много людей задействованы. 

В школе за один день он получил столько внимания, сколько не получал за все годы учебы. Одноклассники поздравляли его, парни хлопали по плечу, девушки мило улыбались, делали комплименты, а одна даже чмокнула в щеку, сказав, что он секси. Кажется, это была чирлидерша Мэри. 

Эрик отвечал на поздравления с натянутой улыбкой и старался изо всех сил не показывать, что его настроение устремилось в глубины Марианской впадины. Он хотел увидеть Аманду, поговорить с ней, полюбоваться ее ангельской улыбкой, а еще раздумывал над тем, какой подарок она ему подготовила. Эти мысли помогали ему не впасть в уныние окончательно. 

Однако кое-что в его жизни оставалось неизменным. Перед уроком английской литературы его окликнул Дэвид. 

– Эй, с днем рождения Драгонфакер! –  послышался его голос с дальней парты, и Эрик закатил глаза. 

– Спасибо, но эта шутка устарела еще неделю назад. – Пробормотал Эрик, но в классе послышались смешки других ребят.

– Говорят, у тебя сегодня вечеринка, я прийти не смогу, но там будут мои ребята. 

Дэвид говорил таким тоном, будто он король и оказал ему великую милость, что отпустил к нему своих верных подданных. Эрик с трудом подавил раздражение и кивнул капитану. Он был только рад, что этот придурок не заявится к нему в дом. 

– Эй Драгонфакер, – Дэвид все никак не унимался. 

Эрик мог включить игнор, или прямо сказать, чтобы он заткнулся, но понимал, что наживет себе проблем. Он здраво оценивал свои физические возможности: если Дэвид разозлится и полезет в драку, Эрику тогда не сдобровать. 

– Чего тебе? – устало спросил он, повернувшись к нему. 

Дэвид раскачивался на стуле, балансируя  на задних ножках. 

– Тебе ведь исполнится восемнадцать, верно? 

– Да. 

– Ну ты тогда это… – Дэвид сделал театральную паузу, – завали какую-нибудь драконицу, чтобы торжественно распрощаться с девственностью. 

Он загоготал на весь класс, и часть одноклассников его поддержали. 

Эрик сжал пальцами края парты. 

Достал. 

Как же этот тупоголовый кретин его достал. 

Он уже хотел ответить, и плевать, что рискнет получить фингал под глаз, но прозвенел звонок, вместе с которым в класс вошел учитель.

Ученики мигом расселись по своим местам. Эрик наградил Дэвида холодным взглядом, на который тот ответил наглой ухмылкой, и повернулся к доске. Он так и не заметил, что на месте, где его пальцы сжимали парту, остались темные обугленные следы.  

***

После урока у Эрика было окно, и за это время он сходил в школьную редакцию, чтобы сдать рисунки для нового номера газеты, а потом направился в спортзал – нужно было встретиться со Стивом и поговорить насчет выпивки, которую купил на вечеринку его старший брат. По пути он написал сообщение Аманде. 

Эрик:

Привет, как там Пэм? 

Аманда:

Переписывалась с ней только что, все очень плохо. Я пыталась уговорить ее сходить вместе на вечеринку, но она не хочет. Мне очень жаль, Эрик. 

Он сжал телефон и постучал им по лбу. Ему отчаянно хотелось написать Аманде, что он готов не пойти на свою вечеринку и провести время с ними, но здравый рассудок подсказывал, что Пэм сейчас ни к чему лишние свидетели ее драмы. Подавив приступ жалости к себе, он написал:

Эрик:

Все в порядке, не переживай. Я все понимаю. 

Аманда:

Ты самый лучший, знай это! Встретимся после уроков. Чмоки-Чмоки. 

В коридоре, ведущем в спортзал было  безлюдно – урок еще не закончился. Эрик уже собирался пройти мимо раздевалок и выйти на поле, как у поворота резко притормозил, потому что услышал громкие чавкающие звуки. За углом кто-то целовался. 

Не желая прерывать страстную парочку, Эрик развернулся, чтобы ретироваться и остаться незамеченным, но услышал голос Дэвида. 

– Ты точно не передумаешь до вечера? Я умру, если ты не придешь. 

Эрик замер. В глубине души он уже тогда понимал, что нужно срочно бежать оттуда, что ему не стоит знать, с кем целовался Дэвид. Лучше оставить все, как есть. Оставить свое сердце в сохранности. 

Но он продолжал стоять, напрягшись всем телом так, что на висках выступил холодный пот. 

– Я не бросаю слов на ветер. Если сказала “приду”, значит приду. 

Эрик явно ослышался. Перепутал. Ошибся. Это не могла быть она. Она сама говорила ему, что Дэвид ей не нравится. 

– Твой дружок не разрыдался, когда узнал, что ты не придешь на его вечеринку? Кстати, как ты объяснила ему свое отсутствие? 

– Сказала, что Пэм рассталась с парнем, а я не могу ее оставить одну. 

– Бедный мальчик… – голос Дэвида так и сочился едким сарказмом. – Уверен, он мечтал, что эта вечеринка будет для него чем-то сродни сказке о Золушке. Все будут плясать вокруг него, девчонки – кидаться в объятия, а парни – одобрительно кивать, мол “да, он нереально крут”, а под конец вечеринки, он наконец соберет свои яйца в кулак и вручит как самый ценный дар своей принцессе, то есть тебе. А ты под аплодисменты и завистливые визги девчонок поцелуешь его в засос. 

Где-то глубоко внутри остатки гордости трубили, чтобы Эрик уходил скорее, но он не мог пошевелиться. Его плечи сгорбились от тяжести горькой правды, а пальцы сжались в кулаки так сильно, что сводило суставы. 

– Дэв, пожалуйста, только не дразни его. И ничего не говори про то, что это я попросила тебя уговорить парней пойти на вечеринку. 

– Ладно-ладно, не скажу. После самого ошеломительного минета в моей жизни я готов при каждой встрече отдавать честь твоему лузеру. 

– Заткнись, придурок, – послышался легкий шлепок и игривое хихиканье, а Эрику казалось, что ему врезали кувалдой по челюсти. В глазах нещадно пекло, а он, как последний идиот, продолжал стоять. 

– Одного не могу понять, Аманда, почему ты носишься  с ним? 

– Мы дружим с детства. 

– Это официальная версия, мне нужна правдивая. Я слишком хорошо знаю тебя, моя коварная куколка.

Аманда театрально вздохнула. 

– Ладно, если по правде, мне с ним удобно. Он делает за меня домашку, таскает мои вещи из школы, выполняет все мои просьбы и капризы. Стоит мне позвонить, и он даже посреди ночи подорвется в круглосуточный магазин, чтобы купить мне вкусняшки или тампоны. Ну и когда вокруг тебя несколько лет вьется собачонкой симпатичный парень, это держит твою самооценку в тонусе. Тебе ли не знать такие вещи.

За углом послышались шаги – Аманда с Девидом направились в сторону спортзала. Эрик был так ошеломлен услышанным, что даже не заметил, как к нему со спины подошел Стив.

– Привет, Мэйсон, не меня тут ищешь? – он хлопнул его по плечу, и это вывело Эрика из ступора. – Кстати с днем рождения.

– Спасибо, я… – Эрик  с трудом сглотнул колючий ком в горле, – Мне нужно идти, я потом тебя найду. 

Он чуть ли не бегом направился в противоположном от Дэвида и Аманды направлении. В ушах стоял гул, перед глазами – мутная мелена, в груди – пожар. Его тело так нещадно пекло, что хотелось раздеться догола и нырнуть с головой в ледяную воду. Он до сих пор слышал голос Аманды: 

“Когда вокруг тебя несколько лет вьется собачонкой симпатичный парень, это держит твою самооценку в тонусе”.

Вот кем он был для Аманды все эти годы – верным песиком. Она говорила ему “к ноге”, и он каждый раз бежал на всех парах, виляя хвостиком. 

– Эрик, постой! – раздался ее голос уже наяву. – Эрик!

Он остановился у самых ворот школы. Когда он успел дойти сюда? 

– Эрик, прошу, выслушай, – Аманда говорила немного запыхавшимся голосом. 

– Нет, спасибо… – он развернулся с горькой усмешкой. – Уже наслушался. 

Аманда смотрела на него со смесью досады и сожаления. Даже сейчас, в спортивных штанах, с растрепанным пучком на голове и раскрасневшимися щеками, она была душераздирающе красива, и от этого сердце Эрика лишь сильнее кровоточило. 

– Все, что ты услышал… – Она виновато поморщилась и покачала головой, – пойми это… 

– Я все понимаю, Аманда. – Выдавил Эрик с болезненной улыбкой, – Ты думаешь я никогда не задавался вопросом, почему такая девушка, как ты, дружит с таким лузером, как я? 

– Эрик…

– Я всегда понимал, что дело не во мне. Я ничем не примечателен. Обычный парнишка, каких у нас полшколы. Я не твоего уровня.  – Эрик опустил голову, чтобы длинные передние пряди спрятали его лицо,  скрыли позорные слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц. – Я все это время думал, что дело в тебе. Что это ты такая добрая, чуткая и невероятная, что сумела разглядеть во мне что-то особенное. 

– Теперь ты хочешь обвинить тебя в том, что я выбрала не тебя? – тон Аманды стал холодным. Она скрестила руки на груди и вздернула подбородок, – я никогда не давала тебе надежд. Так что не нужно сейчас строить из себя жертву. Уж прости, любая девушка между вечеринкой, которых в ее жизни были сотни, и ночью с парнем, в которого влюблена, выберет второе. Я не сделала ничего предосудительного. 

Больнее всего Эрику было осознавать не то, что Аманда выбрала не его, а то, что он влюбился в картонный фасад, за которым оказался разваливающийся сарай. 

– Ну значит, я идиот, наивно полагавший, что настоящие друзья так не поступают. – Он усмехнулся, – хотя о чем это я. Для тебя я и другом-то не был. А, как ты там сказала? Собачонкой? 

Аманда закатила глаза. 

– Эрик, послушай. 

Но он покачал головой. 

– У меня сегодня день рождения Аманда. Я не прошу о подарке, а лишь об одолжении. 

– Каком одолжении? – растерянно спросила она. 

Эрик проморгался. Слезы высохли, будто их и небыло. Лишь в жар в груди не утихал ни на секунду. 

– Иди к черту. И придурка своего захвати. 

С этими словами Эрик развернулся и направился к школьной остановке. 

К черту все это дерьмо.