Глава 2
Райнер
 
У доктора Хендрикса, который проводил осмотр, были для меня две новости: хорошая и плохая. 
Хорошая новость – несмотря на сильный удар коленом по яйцам, моя новая знакомая не лишила меня возможности продолжить славный род Вэнсов, и я отделался лишь небольшим отеком, который по заверениям доктора сойдет через пару дней. 
Плохая новость – нос эта стерва мне все таки сломала. Благо перелом был без смещения, и мне наложили охлаждающий компресс. 
– Ты выглядишь так, будто тебе поставили смертельный диагноз, – подметил Максвелл, глядя на меня через зеркало заднего вида, пока мы ехали в общежитие. – Не переживай, ты и со сломанным носом симпатяга. 
– Заткнись, – гнусаво ответил я, стараясь лишний раз не шевелиться – каждое движение отдавалось болью в переносице. 
– Эй, я ведь уже сто раз извинился, – жалобно простонал Максвелл, нервно барабаня пальцами по рулю. – А еще купил тебе все необходимые лекарства в аптеке, даже про мазь от ожогов не забыл. 
В ответ я зыркнул на него полным негодования взглядом, говорящим: “Тебе напомнить, по чьей вине мне эти лекарства понадобились?”. 
Максвелл замолчал, но терпения у этого болтливого придурка надолго не хватило.
— Она точно не внучка Тайсона? А может правнучка Брюса Ли? Не каждый парень сможет с одного удара сломать чужой нос…
— Я смогу, Нил, — отчеканил я. — Намек понят?
— Да все-все, не кипятись ты так. — Он приподнял руки в примирительном жесте, но после очередного моего испепеляющего взгляда быстро вернул их на руль и пробормотал себе под нос: «Нужно было купить тебе успокоительные». 
Желая хоть как-то отвлечься от боли в носу и жжения от ожога, я достал из кармана брюк телефон и написал сообщение своей девушке Кейди. 
Райнер:
Привет красотка, я приехал в кампус и жду не дождусь нашей встречи. Надеялся устроить тебе незабываемую ночь, но получил травму наиглупейшим образом. Когда сможем увидеться? Уверен, ты умрешь со смеху, услышав о моих приключениях. 
Под сообщением появились две галочки, но так и не окрасились в синий. Кейди не прочла сообщение. 
“Позвоню ей, когда буду в общаге” – подумал я, а в груди почему-то кольнула смутная тревога. 
По приезде обнаружилось, что Мия и ее чокнутая подруга свалили,  не дожидаясь нас, чему я несказанно обрадовался (боюсь, в ином случае совершил бы убийство), а вот Максвелл поник. 
– Я ведь даже не успел взять ее номер. – Он сел за кухонный островок и с тоской уставился на нетронутые булочки и кофе. 
– Это ведь твое привычное поведение – каждую неделю тащить в свою койку незнакомых девушек. – Отметил я, усаживаясь с другой стороны островка. – Удивительно, что ты хотя бы имя ее узнать удосужился. В них есть молоко? – спросил, указав на кофе. У меня была непереносимость лактозы.
– Этот на кокосовом. – Максвелл все со страдальческим видом подвинул голубой стакан в мою сторону, а себе взял коричневый. 
Я не особо любил кокосовое молоко, отдавая предпочтение миндальному, но готовить себе свежий кофе было лень, а желудок от голода уже начал выводить скорбные рулады.
– Кажется, я влюбился, – с грустью протянул Максвелл, пальцем очерчивая мраморный узор на столешнице. 
Мои глаза непроизвольно закатились. И это я слышал за прошлый семестр как минимум пять раз. 
– Не веришь? – насупился он. 
– Верю конечно, – ответил я, даже не пытаясь скрыть иронию, взял кофе и самую румяную булочку и направился в свою комнату. – Пойду позвоню Кейди. 
– Райнер, мне нужно кое-что тебе сказать.
Тон Максвелла мне совсем не понравился, и я с тяжелым вздохом обернулся. 
– Ну что еще? Только молю, не говори, что тебе было мало своей комнаты и ты превратил в мотель и мою. Если увижу хоть пятнышко на своей кровати, я тебя придушу простыней, между прочим итальянского бренда. 
– Да угомонись уже, брюзга, – перебил Максвелл. К твоей комнате я даже не приближался. Вчера в клубе я встретил Кейди и… 
Он замялся и начал жевать нижнюю губу.
– Что? – спросил я нетерпеливо, а у самого пересохло во рту от волнения.  Интуиция подсказывала, ничего хорошего этот разговор мне не сулит. 
– Она была с другим парнем. Он распускал руки во время танца, а Кейди улыбалась, заигрывала с ним, в общем вела себя так, будто совсем не против… 
– Ясно, – безэмоциональным тоном сказал я, но сосед знал меня достаточно хорошо и понял, что за этим мнимым спокойствием я прятал коктейль из злости, ревности и разочарования. Он смотрел на меня с таким сочувствием, что становилось тошно. 
Максвелл на протяжение всего прошлого года был свидетелем моих непростых отношений. Все дело в том, что я впервые влюбился, вот только девушка моей мечты была сторонницей свободных отношений. 
“Я не собираюсь замуж в ближайшие лет десять, поэтому не вижу смысла ограничивать себя одним партнером, как бы сильно он мне не нравился” – твердила она, каждый раз своими речами вбивая гвозди в мое сердце, потому что, на мой взгляд, свободные отношения – это самое дерьмовое, что могло придумать человечество после ядерного оружия. 
Бог свидетель, сначала я пытался принять позицию Кейди, закрывал глаза на то, что она кокетничала с каждым вторым парнем в кампусе, но вскоре у нас случилась первая крупная ссора, потом еще одна и еще. 
Нет, Кейди не изменяла мне, пока мы встречались, но каждый раз становилась инициатором разрыва, потому что, цитирую: “Я чувствую себя заточенной в клетку, будто мы уже вот-вот поженимся, и я распрощаюсь с беззаботной молодостью. Ты мне не безразличен, Райнер, но больше так продолжаться не может”. 
Мы сходились и расставались трижды, а перед летними каникулами у нас состоялся серьезный разговор. Я твердо обозначил, что даю Кейди последний шанс: или она со мной, и у нас все серьезно, или мы расстаемся, в этот раз окончательно. 
– Мне жаль, – Максвелл поднялся из-за стола и похлопал меня по плечу. – И прости за… – он пальцем указал на мое лицо, – как-то по-идиотски все вышло. 
Как по заказу нос прострелила новая вспышка боли, и я неосознанно коснулся переносицы, лишь усугубляя ситуацию.
– Забей, ты не виноват, что у твоей новой знакомой такая чокнутая подруга. 
Максвелл добродушно усмехнулся. 
– Ей конечно не стоило размахивать кулаками, не разобравшись в ситуации, но признай, такие друзья на вес золота. 
Я ничего не ответил, не желая затевать новый спор, и ушел в свою комнату. 
Идти на занятия в таком состоянии не было никакого желания, поэтому я развалился на кровати – долгий перелет и недосып давали о себе знать – но из-за боли в носу, отдающей во лбу и висках уснуть так и не удалось. А еще мне не давали покоя слова Максвелла. 
Я верил другу. Зная его взгляды на отношения, так схожие с принципами Кейди, догадывался, что он скорее преуменьшил ее раскованное поведение. Я несколько раз хватался за телефон, чтобы позвонить ей, но каждый раз сам себя останавливал. Понимал, что наш разговор приведет к неизбежному расставанию и оттягивал его, как бы глупо это ни было. 
Вот только Кейди уже решила все за нас двоих. Словно чувствуя, что я собираюсь расставить все точки над i, она прислала ответ на сообщение, которое я отправил час назад. 
Кейди:
Привет, Райнер, прости, но встретиться не получится. Я долго думала о нас и поняла, что мы просто мучаем друг друга. Нам нужно расстаться. Мне жаль. 
Я смотрел на экран, не моргая, перечитывал сообщение снова и снова, пока глаза не заслезились от режущей боли. 
Я целый год боролся за отношения, с самого начала обреченные на провал, и теперь чувствовал себя так, будто меня окунули в дерьмо по самые уши. Внутри разрасталось разочарование, грозящее прожечь в груди огромную дыру. 
Пролистав переписку немного вверх, наткнулся на фото, которое Кейди прислала на прошлой неделе. На нем она сидела на пляже в красном купальнике, щурясь от солнечного света и ослепительно улыбаясь. Ее медово-каштановые пряди потемнели и завились от влаги, а кожу покрыл золотистый загар. Невозможно красивая, яркая, умная и элегантная, она запала мне в сердце с самого знакомства. А теперь… 
Не задумываясь над собственными действиями я вышел из чата с Кейди и написал сообщение единственному человеку, которому мог без стеснения показать слабость. 
Райнер:
Тебя когда-нибудь бросали по смс?
Изи:
Да. Твоя сестра. Правда, она не удосужилась даже написать хотя бы одно гребанное смс.
Мда… неловко вышло. Пока я думал над тем, что ответить другу, от него пришло новое сообщение, в котором было всего одно слово.
Изи:
Кейди? 
Райнер:
Да.
Изи:
Дерьмово.
Райнер:
Ага.
Изи:
Хочешь, приеду в кампус?
Райнер:
Зачем? Устроим пижамную вечеринку с ведром мороженого и слезливой мелодрамой? Все нормально, бро. 
Изи:
Уверен?
Райнер:
Меня бросила девушка, а не сбила машина. Уверен. 
Изи: 
Если что, пиши. 
Изи был проницательным человеком и никогда не лез в душу. Просто всегда был рядом и давал уверенность, что в любой ситуации на него можно положиться.
Убрав телефон под подушку, я приложил все усилия выкинуть Кейди из головы и уснуть: я не бросал слов на ветер, когда говорил, что наше следующее расставание будет окончательным. Можете называть меня гордецом, но ей итак было дано слишком много шансов. 
Голова просто раскалывалась, а из носа безостановочно сочилась сукровица, из-за чего пришлось дважды сменить назальные тампоны. В довесок ко всему мне было катастрофически неудобно лежать на спине, я привык спать на животе или на боку, но из-за сломанного носа это было запрещено. 
— Стерва, — выругался я, вспоминая злобную гарпию, учинившую мне столько проблем. 
Надо признать, удар у нее поставлен превосходно. За годы занятий футболом я не получал столько травм за раз, как сегодня.
Прокручивание в голове утреннего инцидента хоть и не было приятным занятием, но хорошо отвлекало меня от мыслей о Кейди. Я сумел найти удобную позу и даже задремал, когда под подушкой завибрировал телефон. 
Это звонил мой наставник из братства и по совместительству его вице-президент Дастин Купер.
— Привет, дружище, — я поздоровался гнусавым голосом.   
— Вэнс, ты что простыл? 
– Сломал нос.
Скрывать от него не имело никакого смысла. Только на этой неделе у братства было запланировано два собрания, и пропускать их мне никак нельзя. 
– Каким образом? Надеюсь, это не драка?
– Нет, – я поморщился. Раскрывать все позорные подробности травмы мне совсем не хотелось, поэтому пришлось выдумывать на ходу. – Играл в футбол со школьными друзьями, пока был в Нью-Йорке, получил мячом в лицо. 
Дастину необязательно знать, что я примчался в кампус почти сразу после прилета из Лондона. 
– Не везет, – досадливо протянул он. – Но главное, что не ввязался в какую-то потасовку. Сейчас тебе, как никогда, нужно сохранять безупречную репутацию. 
Я весь подобрался. Сонливость как рукой сняло, даже о боли в носу забыл. 
– Почему? 
– Не буду затягивать прелюдию. – Деловым тоном начал Дастин. –  Наш бывший координатор мероприятий взял академический отпуск по семейным обстоятельствам. В конце месяца Лиам будет выбирать нового. Уже выбраны две кандидатуры.
– Ты шутишь? – я резко сел, отчего в переносице запульсировала острая боль, отдающая в виски. 
Занять такую должность всего на втором курсе – это большой успех. 
– Парень, тебе нужно будет, охренеть как, постараться, потому что твою кандидатуру выдвинул я. У Лиама же свой фаворит. 
– Кто? 
– Эван Фэрроу. 
Твою мать.
Я прикусил язык, чтобы сдержать бранные слова. Нельзя показывать, что меня хоть сколечко расстроило имя второго претендента. 
Эван учился на третьем курсе, и мы сразу не поладили, стоило мне переступить порог дома братства. Одним из испытаний для претендентов была викторина, и ее проводил Эван. Мне хватило дерзости несколько раз поправить его, когда он пытался блеснуть глубокими познаниями в политике, философии и истории, но допускал небольшие ошибки в фактах и датах. Лиам – наш президент – оценил мои интеллектуальные способности и в тот же день принял в братство, а вот Эван невзлюбил меня и на протяжение всего семестра делал все возможное, чтобы меня исключили. 
– Ясно, – будничным тоном сказал я Дастину. – Я не подведу тебя.
– Уж постарайся. В следующем году я стану президентом, и если хорошо покажешь себя, у тебя будут все шансы стать моей правой рукой. 
Когда Дастин положил трубку, я уже и думать забыл об утреннем инциденте и даже о расставании с Кейди и сел за компьютер. Дедушка Алан с детства учил меня всегда и во всем действовать на опережение. Поэтому я, игнорируя свое состояние, принялся за составление плана мероприятий братства на грядущий семестр, будто уже вступил в должность координатора.