Глава 3
 
Кира
Когда получила заветное письмо с приглашением в Йельский университет, я в красках представляла, как буду учиться под высокими сводами зданий, напоминающих древние английские монастыри, впитывать знания в старинных библиотеках, гулять по музеям, хранящим память об истории нашей страны, заниматься на зеленых лужайках в уютных закрытых двориках с множествам колонн и арок. Еще представляла, как вступлю в сестринство, членом которого когда-то была моя мама, обзаведусь кучей друзей, найду интересную подработку и буду принимать активное участие в социальной жизни университета. 
Чего я никак не ожидала, так это того, что в первую же учебную неделю сломаю нос незнакомцу. 
Адреналин до сих пор пульсировал в крови и стучал в висках, хотя с того момента прошло больше получаса. Райнер, так звали того парня, чуть ли не силой вытолкал меня за дверь, а следом более вежливо, но с едва скрываемым раздражением попросил уйти Мию, и его трудно было в этом винить. 
Однако у меня было оправдание. С утра Мия позвонила мне в истерике, захлебываясь и заикаясь, и я с трудом разобрала, что ей нагло воспользовался какой-то ублюдок, и теперь она находится в его доме без одежды и денег. А потом звонок прервался, и сухой голос автоответчика возвестил, что абонент больше не в сети. Я поблагодарила Бога, что еще в день заселения в общежитие убедила новую соседку обменяться геоданными, чтобы мы всегда могли отслеживать местонахождение друг друга.
 Звонок Мии очень напугал меня. Пока мчалась к ней на всех парах, я что только не придумала, и каждый сценарий произошедшего был хуже предыдущего. Поэтому и накинулась с кулаками на ослепительно улыбающегося парня, стоило мне появиться в комнате общежития колледжа Франклин*, больше напоминающего дорогие апартаменты. Я была уверена, что это и есть тот козел, который воспользовался Мией. На его смазливой физиономии было написано: “Я оборзевший сынок богатеньких родителей, родившийся с золотой ложкой в заднице и уверенный, что мир вертится вокруг меня, и любое скотство сойдет мне с рук”. 
“Действия никогда не должны опережать твой разум, Кира,” – поучала меня мама, да только ее уроки прошли даром. 
Костяшки пальцев до сих пор неприятно саднили, лицо заливал жар стыда, стоило вспомнить, как я расквасила незнакомцу нос и дала коленом по яйцам. Мало этого, он пролил на себя свежесваренный кофе и получил ожог. 
– Ну вот кто тебя просил бросаться на человека, как озверевшая псина? – уже в сотый раз сокрушалась Мия, кутаясь в кофту, которую я захватила для нее. 
Еще утром вовсю светило яркое солнце, а сейчас его скрыли серые тучи, и низкое хмурое небо пронзал острый шпиль Харкнесс Тауэра, мимо которого мы проходили. Раскидистые ветки деревьев, стоявших тут с незапамятных времен и видевших сотни поколений студентов, раскачивались в такт заунывному подвыванию холодного ветра. Хмурая погода как никогда отражала мое настроение.
– Я испугалась за тебя, поэтому действовала инстинктивно, – попыталась оправдаться я, но Мия лишь раздраженно хмыкнула. 
– То есть ты в любой непонятной ситуации лезешь в драку? – она недовольно покосилась на проходивших мимо парней, которые с любопытством разглядывали ее странный наряд: мужские шорты,  огромная черная футболка с эмблемой “Звездных войн”, висевшая на ней мешком, и накинутая поверх нее розовая кофточка. На моем плече висел рюкзак, в котором лежала ее одежда – и та, которую заботливо постирал ее новый ухажер, и та, которую впопыхах взяла я, но Мия хотела поскорее убраться из комнаты парней, поэтому о переодевании не было даже речи. 
– Я уже сто раз извинилась перед тобой! Извинилась бы и перед этим парнем, как его, Райнером? Но ты ведь сама не дала дождаться его и потребовала уезжать немедленно. 
– Конечно я хотела убраться оттуда немедленно, – она раздосадованно взмахнула руками. – Я теперь не знаю, как смотреть в глаза Нилу после такого позора, а он ведь реально мне понравился. И все из-за тебя! 
Злость, обида и досада кислой желчью подкатили к горлу. Я хотела как лучше. Хотела подружиться с соседкой, показать, что могу быть хорошей подругой, но, как обычно, все испортила. В первую же неделю семестра. 
Я чуть ли не до крови прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу колкий ответ. Оставшийся путь мы проделали в молчании, но было ясно как день: Мия уже пожалела, что я ее соседка, и подругами нам не стать. 
 
***
 
Полмесяца обучения в Йеле пролетели незаметно. Из хорошего: я постепенно вливалась в жизнь университета, ходила на занятия, устроилась на подработку в баттери**, много гуляла по кампусу, изучая культурные памятники и интересные места. Из плохого: Мия съехала из комнаты через два дня после того позорного инцидента и заблокировала меня во всех соцсетях. Моя же новая соседка была еще более нелюдимой и замкнутой, чем я. 
Ситуация с Мией меня расстроила, но больше извиняться я не собиралась, так как и виноватой перед ней себя не чувствовала. Что плохого в том, что  хотела заступиться за соседку? Зато перед Райнером извиниться стоило. Дважды я ездила к его общежитию. Один раз даже купила в пекарне свежие круассаны (мама часто говорила, что горячая вкусная выпечка способна примирить даже лютых врагов). Но мне так никто не открыл, поэтому я оставила попытки, надеялась лишь, что он не слишком обидчивый и не подаст на меня в суд за нанесение ущерба здоровью. 
Грядущие выходные я ждала с особым волнением трепетом из-за раш***. Моя мама была в свое время президентом “Альфа фи” и рассказывала о нем так много, что я уже чувствовала себя его частью. “Союз рука об руку” – так гласил девиз сестринства, а его основными постулатами всегда являлись дружба, взаимная поддержка и созидание. Члены “Альфа Фи” оставались сестрами друг другу даже после выпуска из университета и продолжали поддерживать связь друг с другом, что для меня было особенно ценным. Я искренне надеялась, что вступив с сестринство, сумею обрести верных друзей. 
Утро субботы я провела перед зеркалом больше, чем за все лето, пролетевшее в постоянных подработках без выходных и отпуска. 
Волосы распустить или собрать? Завить локоны или оставить прямыми?
Макияж сделать легким неброским или смелым и ярким?
Надеть брючный костюм с пиджаком и топом или джинсы с рубашкой? 
Даже на свои немногочисленные свидания я собиралась не так тщательно как на встречу с будущими сестрами. 
После долгих сомнений, десятка примерок и одной мини-истерики свой выбор остановила на черных брюках-карго, бордовом топе с  длинными рукавами (как раз бордовый – один из основных цветов “Альфа Фи”) и тяжелыми берцами. Старомодно? Возможно. Но мне, охренеть как, нравилось. Волосы я собрала в два высоких пучка, оставив спереди две длинные пряди и дополнила образ черным чокером с медальоном, подаренным мамой на мое тридцатилетие. 
– Ну что ж, – я сделала глубокий вдох и выдох и улыбнулась отражению в зеркале. – Удачи мне. 
 
Греческая система**** в Йеле была развита слабо, и большинство здешних общин не могли похвастаться собственной резиденций. Однако у некоторых были дома вне кампуса.
Дом сестринства “Альфа Фи” находился на Элм-стрит. От вида массивного трехэтажного здания из темно-красного кирпича я изумленно присвистнула. Перед парадной дверью уже собрались девушки - претендентки в члены сестринства. Я сжала вспотевшие от волнения ладони и направилась к крыльцу по обеим сторонам от которого стояли  белоснежные колонны. Они подпирали просторный эркер, парапет которого был увит густым плющом. 
– Привет, – поздоровалась я с девушками. 
Кто-то поздоровался в ответ, кто-то лишь скользнул по мне любопытным взглядом, а некоторые даже не обратили на появление новой претендентки никакого внимания. 
Не успела я прислониться плечом к одной из колонн, как из толпы ко мне вышла невысокая блондинка со стрижкой пикси. 
– Какие у тебя красивые глаза! – с нескрываемым восторгом сказала она. – Это линзы или свои? 
Она подошла слишком близко и вперила в меня до беспардонного любопытный взгляд. 
– Свои? – глухо отозвалась я и вжалась в колонну теснее, пытаясь отвоевать хотя бы дюйм личного пространства. 
– Как круто! Значит ты метиска, верно? У тебя китайские корни? Меня кстати Хлои зовут, а тебя? 
Девушка сыпала вопросами, а я изо всех сил старалась не хмуриться. Дядя Сэм часто говорит, что у меня слишком тяжелый взгляд и серьезное выражение лица, из-за чего я произвожу впечатление буки. 
– Зовут Кира, да у меня китайские корни. 
– О, как круто! Три года назад я была в Пекине, мне жуть как понравилось…
Хлои рассказывала о поездке, чуть ли не захлебываясь от энтузиазма, но я слушала ее лишь вполуха. Китай я ни разу не посещала, а своего папашу знать не знала, поскольку была результатом короткого, но страстного служебного романа. Мама лишь однажды рассказала мне о мужчине, считавшемся моим биологическим отцом. Он приехал в Нью-Йорк по работе и так вскружил маме голову, что она впоследствии так не вышла замуж, а меня называла его прощальным подарком. Звучит ужасно, но она говорила это с щемящей нежностью, будто я действительно была для нее самым желанным и дорогим подарком. 
Моя новая знакомая продолжала без устали щебетать, а я невпопад угукала и поддакивала, пока тяжелая дубовая дверь с железным кольцом-кнокером посередине не открылась. На пороге появилась высокая статная брюнетка в черной юбке чуть выше колена и в бордовой блузке. 
– Прошу прощения за ожидание и приветствую вас в доме сестринства “Альфа Фи”. – Сказала она, растягивая губы в приветливой улыбке. – Добро пожаловать! 
Мы прошли в просторную гостиную с натертым до блеска паркетом, винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи и огромным камином почти во всю стену. По бокам от него стояли кресла и диваны с темной бархатной обивкой, а рядом – круглые журнальные столики. Стены гостиной были увешаны картинами и фотографиями бывших президентов Альфа Фи и самых знаменитых сестер. 
Я пыталась отыскать взглядом среди десятков девушек фото моей мамы и нашла. Второй ряд, пятая рамка. Сердце сжалось от щемящей тоски. На фото мама ослепительно улыбалась. Она вообще очень часто улыбалась, а я была полной ее противоположностью – излишне серьезной, угрюмой и колючей как дикобраз. Мне хотелось подойти поближе, изучить фото, прочертить пальцем белокурый кудрявый локон выбившийся из высокого хвоста, впитать в себя образ юной, беззаботной и счастливой мамы, но меня отвлек голос, доносящийся с лестницы.
– Добро пожаловать в обитель Альфа Фи. – На нижней ступени стояла светло-русая девушка в темно-сером платье по колено, опоясанном узким черным ремешком. Позади нее стояла была одна девушка – фигуристая мулатка с копной непокорных кудряшек, рассыпавшихся по плечам. – Я президент сестринства Амалия Хейс, а это, – она кивнула в сторону спутницы, – вице-президент Эбби Вилан. 
Они спустились по лестнице, звонко цокая тонкими каблуками, и все девушки, собравшиеся в гостиной, затихли. 
– Не стесняйтесь, устраивайтесь поудобнее, наши сестры принесут вам напитки. Скоро начнется первый этап отбора – собеседование. А пока я расскажу вам о нашем сестринстве.
Голос Амалии был звонким, переливчатым, как весенний ручей, и уверенным. Меня кольнула легкая зависть. Я разговаривала так, будто курила с самого рождения. Ребята в школе часто дразнили меня, называли мужиком или курильщицей, из-за чего я не раз оказывалась в кабинете директора и свое поведение всегда оправдывала тем, что с некоторыми придурками разговоры бесполезны, до них информация доходит только через боль. 
Амилия рассказывала об истории Альфа Фи, о его ценностях, главных целях, традициях, но я слушала вполуха, так как знала это чуть ли не наизусть. Защита женских прав, благотворительность, направленная на исследование и лечение женских болезней, помощь детям-сиротам, волонтерство, изучение инноваций, активное участие в общественной жизни университета – вот чем занимались члены сестринства. Мама рассказывала, сколько как в годы ее учебы усилиями сестер Альфа Фи был открыт центр поддержки для жертв семейного насилия, и я надеялась, что вступив в сестринство, смогу сделать много полезного для общества. 
– Итак, тех, чью фамилию назовет Диана, – Амалия кивнула девушке, проводившей нас в дом, – прошу проследовать в кабинет. 
Они с Эбби скрылись за дверью, которую я не сразу заметила за книжными стеллажами. Девушки расселись на диваны и кресла, а я примостилась на подоконнике, так как снова отвлеклась, рассматривая фото мамы, и все свободные места уже были заняты. 
– Не помешаю? – ко мне подсела Хлои. 
– Нет, – я подвинулась, задаваясь вопросом, почему из всех девушек она выбрала в собеседницы именно меня. 
– Я так волнуюсь. Видела, как одеты девушки из сестринства? Строгие костюмы, блузки… Кажется мы прогадали с нарядами. – Хлои начала нервно грызть ноготь с нежно-розовым маникюром.
Я окинула ленивым взглядом ее белое платье с вышитыми бордовыми цветами на расклешенном подоле, потом посмотрела на свои армейские берцы и равнодушно пожала плечами. 
– Забей, мы пришли  на собеседование в сестринство, а не в Белый дом. 
– Уверена? Кажется, тут только мы оделись неформально.
Хлои была права. Другие девушки соблюли деловой стиль. Странно, когда подавала заявку на раш, информацию о дресс-коде я нигде не нашла. 
– Не волнуйся, вряд ли мы вылетим в первый же день отбора только из-за того что не похожи на офисных клерков. – Я улыбнулась, чтобы приободрить взволнованную девушку, но она почему-то только сильнее запаниковала. 
Видимо у меня снова получился злобный оскал вместо улыбки. Пора начать тренировать мимику перед зеркалом. 
Пока мы с Хлои разговаривали, собеседование прошла первая претендентка. 
– Амалия сделала комплимент моему пиджаку! – Чуть ли не взвизгнула от счастья вышедшая из кабинета стройная блондинка. 
Она поправила прикрепленную к лацкану брошь в виде листика плюща – главного символа Альфа Фи и с гордостью прошла к своему месту, будто ее уже приняли в сестринство. 
Мои внутренности сжались в тугой ком от волнения, и это чувство лишь усилилось, когда из-за двери показалась Диана с планшетом в руках и назвала мою фамилию. 
– Кира Кейн. 
Я медленно поднялась с подоконника, привлекая к себе внимание собравшихся в гостиной. Девушка, которая минуту назад вышла из кабинета, брезгливо поморщилась, глядя на мои берцы. А я? Я и так не на шутку разнервничалась, а в таком состоянии часто не отдавала отчета своим действием. Моя правая рука взметнулась вверх, демонстрируя средний палец, раньше, чем я успела обдумать эту глупую выходку. Блондинка оскорбленно охнула, Диана чуть не уронила челюсть на пол, а другие девушки раскудахтались, как квочки. 
– Ой я вас умоляю, еще скажите, что вам никто никогда  фак не показывал, – я продолжала закапывать себя под ошарашенные взгляды кандидаток, и лишь Хлои смотрела на меня с неприкрытым восхищением. 
– Удачи! – с воодушевлением шепнула она, и я слабо улыбнулась. 
Да уж, после такого перфоманса удача мне не помешает. 
Кабинет выглядел так, как я и представляла. У окна стоял массивный стол из красного дерева, сделанный явно в прошлом столетии. По обеим сторонам от него возвышались книжные стеллажи на полках которых вместе с книгами громоздились кубки и статуэтки – награды за заслуги сестринства. Амалия стояла у витражного окна и попивала кофе из голубой фарфоровой чашки, а Эбби изучала какие-то бумаги, сидя на кожаном диване. 
– Здравствуйте. – Поприветствовала я девушек и замерла посреди кабинета. 
– Проходи, присаживайся, – Амалия указала на стул напротив стола, а сама опустилась в кресло напротив. – Кира, верно? 
– Да. 
– Ты успела обосноваться в кампусе? Все ли тебе нравится тут? – спросила она дружелюбно, а я растерялась. 
Я ждала, что она начнет расспрашивать меня о причинах, почему я хочу вступить в сестринства, о планах и целях. 
– Пока не могу сказать, еще не привыкла к новой жизни. – Быстро протараторила я, но тут же прикусила язык. 
Нужно было сказать, что я в восторге от каждого сраного кустика на территории университета. Правда, без слова “сраный”. Нужно учиться фильтровать речь даже в мыслях, если хочу добиться успехов в Йеле. 
Амалия на мой ответ лишь коротко улыбнулась. 
– Ты поступила благодаря победе в ежегодном конкурсе фонда ЯнгАртс*****, расскажешь подробнее об этом? 
– Я снимала короткометражные фильмы на разные темы от взаимоотношений между людьми до остросоциальных проблем вроде загрязнения экологии. – Начала я уверенно, потому что могла говорить о любимом увлечении часами. – Особенность этих фильмов в том, что они объединены сквозным сюжетом, и их можно смотреть и как отдельные ролики, и как мини-сериал. 
– Ты хочешь стать режиссером, верно? – спросила Амалия, и я кивнула. 
– А кто из режиссеров является для тебя примером или же кумиром? 
Мы разговаривали с ней еще минут пять о кино, о других моих увлечениях, среди которых были вязание игрушек и занятие кик-боксингом. Потом перешли к учебе и, наконец, к главному вопросу, почему я хочу стать частью Альфа Фи. 
– Моя мама была президентом сестринства, и постоянно рассказывала мне о нем, так что я мечтала вступить в Альфа Фи с детства. – Честно призналась я. – А еще в сестринстве состояла моя двоюродная тетя, а до них с мамой моя бабушка и ее родная сестра, и все они отзывались об Альфа Фи с особым трепетом и теплом. Это наша семейная традиция.
Амалия что-то изучала в своем ноутбуке, а потом перевела на меня удивленный взгляд и повернула экран ко мне. На нем отображалось фото мамы. – Твоя мать Клариса Кейн? 
– Да. 
Она удивленно выгнула бровь, и я поняла причину ее удивления. У нас с мамой из общего был лишь цвет глаз. 
– А Катарина Кейн – твоя бабушка? Она одна из самых выдающихся президентов Альфа Фи в Техасском университете в Остине. 
– Да, это она. – Я поняла, что Амалия забила мою фамилию в базе сестринства. – Камилла Кейн – моя двоюродная бабушка, а Клара – ее дочь. 
– У вас у всех имена на “К”. – Заметила Амалия, – Тоже семейная традиция? 
– Ага. 
Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть от смеха или, еще хуже, не разреветься от накативших воспоминаний – такие противоречивые эмоции обуревали меня. Мама часто шутила, что вычеркнет меня из своего наследства, если я нарушу семейную традицию и не назову свою дочь именем на “К”. 
– Такая преданность сестринству, конечно, восхищает. Но ты ведь понимаешь, что с годами все меняется, в том числе политика и ценности сестринства. Со времен, когда твоя мама была президентом, здесь многое изменилось. – Амалия поднялась из-за стола и окинула меня оценивающим взглядом. Выражение ее лица изменилось с приветливого на отстраненное, даже холодное. – Наше сестринство растет, и я говорю не только о количестве участников. С каждым годом мы вносим все больший вклад в социальную жизнь студентов, открываем подразделения в новых университетах, укрепляем связи в разных сферах, оказываем мощную поддержку различным фондам. Наши сестры занимают важные посты в правительстве, в науку, медицине, журналистике и других важных сферах. Соответственно с каждым годом требования к новым претенденткам все жестче,  потому что нам важно сохранить и приумножить то, что мы построили, важно сохранить репутацию. Манеры, речь, внешний вид – все это важно. Ты понимаешь, о чем я говорю? 
Я прослушала пылкую речь Амалии с каменным выражением лица, но услышав ее вопрос, не смогла сдержать издевательскую усмешку. Где-то на задворках сознания здравый рассудок бил тревогу и призывал меня держать язык за зубами, но мои эмоции беспощадно заткнули ему рот и с воинственным кличем понеслись в атаку. 
– Вся эта тирада была только для того, чтобы намекнуть, что я не прохожу дресс код? – спросила я. – Неужели нельзя было сказать прямо, а не тратить и мое, и свое время? 
– Владение дипломатией явно не твой конек. – Разочарованно вздохнула Амалия. – Ты видела как одеты другие претендентки? Ты пришла на собеседование, и твой внешний вид должен соответствовать характеру встречи. К тому же девушки Альфа Фи всегда должны выглядеть с иголочки. В университете нас узнают издалека. Элегантность, утонченность, стиль – вот что видит каждый при встрече с нашими сестрами. У тебя большой потенциал, Кира, но готова ли ты меняться, чтобы стать одной из нас?
– Нет. 
– Нет? – изумленно переспросила Амалия, и даже Эбби, все это время не обращавшая на нас никакого внимания, отвлеклась от своих бумаг.
– Нет. – Повторила я твердо. – Единство, характер, щедрость, стремление к развитию. Вот главные ценности Альфа Фи. Ни внешность и стиль одежды. Мне нравится моя одежда, и я знаю, когда она уместна, а когда нет. В информации о первом этапе отбора не было ни слова о внешнем виде, значит допускается неформальный стиль. 
– Ты видела, как одеты другие девушки?
– Видела. Возможно кто-то пустил по кампусу слух, что девушки из Альфа Фи забыли свои принципы о свободе выбора и решили загнать своих сестер под определенные стандарты, что раньше считалось вопиющим нарушением женских прав. А может они решили, что для действующего президента сестринства красивая обертка важнее сути, я не знаю. Но если Альфа Фи теперь про каблуки, идеальные укладки неудобные тесные юбки, то, пожалуй, мне здесь не место. 
Я порывисто встала из-за стола и вылетела из кабинета, с запозданием осознавая, что только что произошло. Неужели все, что рассказывала мама о сестринстве – о взаимной поддержке, о принятии, о крепкой связи таких не похожих и разных, на первых взгляд, девушек. Или это все кануло в прошлое? В моей груди разрасталась пустота от разочарования. А еще еще на смену бушующему праведному гневу пришли досада и злость на саму себя. Я повела себя как психованный подросток в разгар пубертата, и теперь испытывала стыд. 
– Ну как прошло? У кабинета стояла Хлои и смотрела на меня с неприкрытым волнением. 
– Дерьмово, – буркнула я.
– Неудивительно, у тебя ведь на лице написано, что ты невоспитанная хабалка, да еще и с полным отсутствием вкуса. 
Я обернулась к дивану, откуда доносился голос, и встретилась с колючим взглядом той самой блондинки  “она похвалила мой пиджак!”. 
– Иди на хрен. 
– Что? Прости, я не говорю на хабальском. 
Я цокнула а потом, сделав издевательский реверанс с елейной улыбкой пропела:
– Не соизволите ли вы, юная леди, отправиться в захватывающее путешествие к мужскому детородному органу? Указать вам дорогу или сами найдете? 
Не дожидаясь ответа, я в гробовой тишине зашагала к двери. После того, что я устроила, меня и так выпрут. 
– Кейн! – окликнул меня незнакомый голос. – Куда собралась? 
Из кабинета вышла Эбби. Она подошла ко мне, игнорируя девушек, которым явно было любопытно, что стряслось, и о чем вице-президент хочет со мной поговорить.
– Я ведь не прошла отбор? Зачем мне здесь оставаться? – спросила я, скрестив руки на груди. 
Эбби неодобрительно покачала головой. 
– Прошла ты отбор или нет, еще неизвестно, а сейчас прояви уважение к нам и дождись окончания собеседования. И… – Она покосилась в сторону блондинки, чье лицо выражало крайнюю степень негодования, – и будь добра не переругайся здесь со всеми. Склочных людей нигде не любят и не привечают. 
Она ушла в кабинет, а я вернулась на свое место на подоконнике, чувствуя на себе тяжелые взгляды девушек. Хотелось повернуться к ним и гаркнуть, чтобы прекратили пялиться на меня как на экспонат в музее, но я прикусила щеку изнутри до солоноватого привкуса.
– Эй, что случилось? – шепотом спросила подсевшая ко мне Хлои. – Президент сказала тебе что-то обидное? 
– Нет. – Я прислонилась затылком к прохладному стеклу и смежила веки. 
Хлои поняла, что я не настроена на разговоры, и прекратила свои расспросы. 
Следующие два часа тянулись как застывшая патока. Девушки выходили из кабинета с разными эмоциями: одни сияли от радости, другие возвращались в гостинную мрачнее тучи, а одна девушка, сев на диван, расплакалась. Сидевшие рядом кандидатки принялись ее утешать и подбадривать так, словно уже стали близкими подругами за пару часов. 
Спустя еще полчаса после того, как собеседование прошла последняя кандидатка, к нам вышли Амалия и Эбби. Они передали Диане конверты, которые она разложила на журнальный столик. 
– Здесь именные конверты, в которых каждая из вас узнает результаты собеседования. – Сказала Амалия, и мы все как загипнотизированные уставились на стол. – Прошедшие первый этап отбора приглашены на вечеринку в доме дружественного нам братства ДКЕ. Адрес и приглашение в конверте. 
Она попрощалась с нами, пожелав удачи, и мы все ринулись к судьбоносным конвертом. 
По пути та самая блондинка, с которой мы успели поцапаться больно толкнула меня плечом со словами “Уйди с дороги, сучка”. М-да, и это она-то не понимает на хабальском? Я могла бы выдрать ей все патлы, или сломать челюсть с одного удара, но решила в кои-то веки прислушаться к голосу разума. 
Дождавшись, пока толпа у журнального столика поредеет, я приблизилась к нему. Рядом со мной вновь оказалась Хлои. Она чуть ли не тряслась от нервов. Я сама была не лучше. Хоть и понимала, что с треском провалила собеседование, что новые ценности сестринства мне совершенно не по душе, но в где-то глубоко внутри меня еще теплился огонек надежды. 
А вытянула шею и привстала на цыпочки, чтобы увидеть содержимое конверта девушки, стоявшей ближе всех к нам. В нем оказался лист бумаги. Девственно чистый. Она прикусила губу и, понурив, голову, медленно побрела к выходу. 
– Давай откроем конверты вместе? – попросила Хлои, сжимая свой так, что он весь помялся. 
– Давай, – деланно равнодушно согласилась я, хотя втайне была рада разделить столь волнительный момент с кем-то. 
Большинство кандидаток уже узнали результаты, и в гостинной стоял гомон из смеха и раздосадованных причитаний, как вдруг все звуки перекрыл громкий всхлип. 
– Это какая-то ошибка! – пискляво прокричала та блондинка. – Они не могли не взять меня.  Я им подхожу на все сто процентов! 
Мы с Хлои переглянулись. По правде, я тоже была уверена, что эта стерва пройдет отбор. Теперь волнение комом встало в горле, перекрывая весь кислород. 
– На счет три, – твердо сказала Хлои, – Раз, два, три!
Мы одновременно сорвали сургучную печать. В моем конверте оказался лист бумаги с напечатанным на нем адресом братства. 
– Быть не может. – Пробормотала я едва слышно, как внезапно меня чуть не сбила с ног Хлои. Она с радостным визгом “Мы обе прошли!” повисла у меня на шее, а меня только и хватило на то, чтобы растерянно похломать ее по спине. На обороте листа с адресом была записка, сделанная от руки: 

“Сестринство ценит дерзких, сильных девушек, в любой ситуации готовых отстаивать свои права и не боящихся говорить правду. Но я настоятельно советую тебе пройти курсы по дипломатии и ораторскому мастерству”. 
 
Амалия
 
Читая строчки, выведенные аккуратным мелким почерком, я даже не заметила, как мои губы растянулись в широченной улыбке.

* - В Йелле существует система жилых колледжей. Студентов первого курса случайным образом распределяют в один из 14 колледжей. В каждом из них есть собственные общежития, столовые спорткомплексы, библиотеки и тд. Первокурсники обычно живут в Олд-Кампусе, а на втором курсе переезжают в свой жилой колледж, исключения: Benjamin Franklin и Pauli Murray. Эти два колледжа не являются историческими и основаны относительно недавно, поэтому за ними нет закрепленных территорий в Олд-Кампусе, и их студенты живут с первого дня в своих общежитиях.

** - «Баттери» (от англ. buttery) в Йельском университете — это ночные кафе-закусочные, расположенные в каждом жилом колледже.

*** - Раш (rush) – в Йельском университете так называют аналог “дней открытых дверей” для братств и сестринств.

**** - В американских вузах так называют братства и сестринства из-за букв греческого алфавита в названиях. На территории кампусов большинства университетов имеется Греческая улица, где расположены дома братств и сестринств.

***** - National YoungArts Foundation (или просто YoungArts) — американская некоммерческая благотворительная организация, которая занимается поддержкой юных талантов в разных областях искусства.