Если бы кто-то сказал, что первый день нового учебного семестра мне придется коротать в травмпункте со сломанным носом, обожженной грудью и все из-за одной, а точнее двух, несносных девиц, я бы посмеялся этому человеку в лицо. Потому что я, Райнер Эдриан Вэнс, один из лучших студентов Йельского университета, бывший капитан футбольной команды, нынешний член студенческого братства, никогда не попадаю в нелепые ситуации. Однако, как любит говорить мой отец, все когда-то случается впервые, главное – не терять оптимизма даже в самой дерьмовой ситуации.

Все началось с того, что мой рейс из Лондона, где я провел летние каникулы, задержали на несколько часов. Уставший, изможденный, я приехал домой ночью. Предки уговаривали меня отдохнуть пару дней прежде чем отправиться в кампус, но я решил не пропускать первый день занятий и уехал в Нью-Хейвен  еще засветло. 

Утро выдалось очень теплым. Солнечные лучи отражались в крупных каплях росы, отчего казалось, будто лужайку у подъездной дорожки возле парковки усеяли крошечные бриллианты. В воздухе витал аромат свежескошенной травы, и я с наслаждением вдыхал его полной грудью, пока шел к общежитию, катя за собой чемодан. Обожаю раннее утро. 

Несмотря на легкую усталость после долгого перелета, настроение было великолепным. А стоило вспомнить, что сегодня у моего лучшего друга Изи должно произойти важное событие – релиз песни, которую он написал для одной восходящей звезды, оно воспарило к небесам. Я вытащил из кармана телефон и позвонил ему через быстрый набор. 

После трех коротких гудков Изи поднял трубку. 

– Рэй? Какого хрена? Ты на время смотрел? – спросил он недовольным шепотом. 

– Проснись и пой, придурок! – бодро отозвался я и улыбнулся во все зубы, словно он мог меня увидеть. 

– Не все любят раннее утро. – Пробормотал он, а следом послышался шорох одеяла, тихий скрип кровати и шлепанье босых ног по полу. – Как долетел? 

– Отлично, почему говоришь шепотом? 

Последовало недолгое молчание, за время которого меня осенило. Раздражение желчью подступило к горлу.

– Ну давай блесни своим высоким IQ, – уже громко и с язвительной усмешкой сказал Изи, явно прошел в другую комнату. – Я даже дам тебе подсказку, семь букв, первая “Р”, последняя… 

– Ой, заткнись. – Брезгливо оборвал я. 

Уже понял, что рядом с ним спала Роксана. Я обожал этого парня, дружил с ним с пеленок, но от мысли, что теперь он встречается с моей драгоценной младшей сестрой, мне каждый раз хотелось ему врезать. И это при том, что Изи уже давно сложил свои яйца в бархатную коробочку с розовой ленточкой и втайне ждал, когда сможет вручить их Рокс.

– Как добрался до кампуса? – сменил тему Изи,  сжалившись над моей тонкой душевной организацией. 

– Отлично. – Солнце поднялось еще выше, и я надел очки-авиаторы, висевшие на вороте моего белоснежного поло. – Как твой моральный настрой? Готов к релизу? 

На той стороне провода послышался звук воды, наливаемой в стакан. Изи сделал несколько глотков, глубоко вздохнул и только потом заговорил. 

– Да, хотя это как-то странно, что мою песню буду исполнять не я, не ребята из “Эха ночи”, а совсем посторонняя девушка. 

Изи этим летом ушел из группы, которую основал еще сопливым пацаном. И не просто ушел, а хотел полностью завязать с музыкой. Наши семьи были в шоке от такого его решения, но хвала Всевышнему, он вовремя одумался. Вернее ему помогла моя сестра, в которую Изи был отчаянно влюблен несколько лет, и, как оказалось, Рокс все эти годы отвечала ему взаимностью. 

– Не жалеешь, что решил завязать со сценой и быть только автором песен? – спросил я, неспешно идя по мощенной камнем дорожке, ведущей к общежитию. 

– Нет. Сейчас я как никогда уверен, что нахожусь на своем месте. Просто непривычно. 

Мы проговорили еще несколько минут, делились планами на неделю, обменивались колкими шутками. Но нашу братскую идиллию нарушил голос Рокс. И то что она сказала, заставило меня содрогнуться и призвать на друга кару небес. 

– Изи, – ее голос был приглушен, будто она говорила из другой комнаты. – Ты порвал мои любимые трусики! Как прикажешь ехать домой? Я ведь в коротком платье. 

Изи явно забыл, что висит на телефоне со мной, и без всякого стыда ответил: 

– Вообще-то ты сама их порвала, когда пыталась поскорее из них выпрыгнуть. 

– Я сейчас блевану… – процедил я со смесью негодования и отвращения. 

– Ох, черт… Прости, Райнер, ты не должен был это слышать. – Виновато пробормотал Изи, но его перебил полный ужаса возглас Рокс. 

– Ты говоришь с моим братом? Почему не предупредил меня? Боже, какой позор! 

– Я тебе перезвоню. 

Изи не дал мне и слова вставить и сбросил трубку, но это было к лучшему, потому что на языке у меня вертелись одни ругательства.

С искренней надеждой, что это последнее на сегодня неприятное происшествие, я поднялся на третий этаж общежития. Еще на первом курсе я заселился в апартаменты из двух спален, гостиной, объединенной с кухней, и даже своей ванной, что для студентов-новичков считалось роскошью. Моим соседом стал парень из штата Огайо Нил Максвелл – лютый бабник и тусовщик. И стоило мне приблизиться к входной двери, как изнутри послышался женский плач. 

“Первая неделя обучения, а этот Казанова уже успел затащить кого-то в постель” – подумал я с недовольством. Нет, меня нельзя было назвать ханжой и тем более святошей, но мне хотелось в спокойствии и тишине принять душ, выпить кофе и разобрать вещи перед занятиями. 

Я открыл дверь ключ-картой и, стараясь не создавать лишнего шума, прошел в свою комнату. Плач из комнаты Максвелла не утихал ни на секунду, наоборот становился все громче и напоминал вой сирены. 

Максвелл за лето потерял всю сноровку, раз его подружка обливается горючими слезами? Но почему слышно только ее? Где сам Нил? 

Я собирался игнорировать эти звуки, не хватало еще выступать в роли семейного психолога, но многочасовые лекции отца о том, как должен вести себя настоящий мужчина по отношению к женщинам, въелись мне в подкорку, и я, проклиная соседа, подошел к двери его комнаты. 

– Эй? У вас все в порядке?

Плач стих так резко, будто доносился из колонки, и ее кто-то выключил. 

– К-кто там? – заикаясь, спросила незнакомка. 

– Я сосед Максвелла. Вам нужна помощь? 

На несколько секунд воцарилось молчание, а потом снова раздался оглушительный вой. 

– Твою же мать, – выругался я шепотом и распахнул дверь. 

На кровати Максвелла сидела темноволосая девушка, закутавшись в одеяло по самое горло, и ревела так, что у меня закладывало уши. Лицо ее было красным и мокрым от слез, а по щекам размазались румяна и потекшая тушь. 

– Что случилось? – спросил я, медленно приближаясь к кровати и зачем-то выставив руки ладонями вперед, словно незнакомка держала меня под прицелом. – Тебя кто-то обидел? Где Максвелл? 

– Не знаю! – всхлипнула она, закутавшись в одеяло плотнее. – Мы познакомились вчера на вечеринке, и я выпила лишнего. А он… он… воспользовался этим и…и… – девушка вновь заревела, а я остолбенел. 

– Максвелл тебя изнасиловал?! – Голос зазвенел от напряжения, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Нет, – девушка покачала головой и, несолидно шмыгнув носом, глубоко вздохнула. – Все б-было по обоюдному согласию, но я только вчера рассталась с парнем и просто хотела ра-развеяться, а Нил был такой м-милый, и я… А потом мы… А се-сегодня… – Она вновь начала всхлипывать, а я молил бога о терпении, которое было уже на исходе. 

– Что сегодня? – спокойно переспросил я, параллельно набирая в телефоне номер Максвелла, чтобы он явился немедленно и сам разбирался со своей плаксивой подружкой. 

– Сегодня я п-проснулась, а Нила нигде нет, а у меня разрядился телефон, и я даже такси вызвать не могу. А еще… еще… – Последовал очередной громкий всхлип, от которого у меня начал дергаться левый глаз, – Этот придурок куда-то дел всю мою одежду, и мне придется ехать домой в одних труса-а-а-ах. 

Она вновь зарыдала на всю комнату, и я устало протер глаза, молясь, чтобы мой придурок-сосед взял трубку. Но и тут меня ждал облом. Телефон Максвелла был выключен. 

– Так, – я подошел к кровати и присел перед незнакомкой на корточки. Она перестала плакать, но опасливо вжалась спиной в стену. – Не бойся, я тебя не трону, просто хочу помочь. 

– И как же ты мне поможешь? – охрипшим от долгого плача голосом спросила она, – Тоже навешаешь мне на уши лапшу, что влюбился с первого взгляда, переспишь со мной и сбежишь?! 

– Нет, принесу футболку и шорты, чтобы тебе было во что одеться. Пока ты будешь в душе, приготовлю нам завтрак. А потом закажу тебе такси. 

– Правда? – губы девушки задрожали, но в этот раз она, хвала Небесам, не разревелась. 

Я выдал самую обаятельную улыбку из своего арсенала. 

– Правда. Тебя как зовут? 

– Мия. 

– Очень приятно, а меня Райнер, – я протянул ей руку, и она несмело пожала ее и даже улыбнулась. 

– Спасибо тебе, Райнер, и прости, пожалуйста, ты не обязан нянчиться со мной. 

– Пустяки. – Я поднялся с корточек. – Пойду поищу для тебя что-то из шмоток. 

Через несколько минут Мия, все также закутанная по горло в одеяло, поплелась в душ, где ее ждала чистая оверсайз футболка с символикой “Звездных войн” и шорты. Пока она купалась, я успел сварить кофе и приготовить сэндвичи с арахисовой пастой и джемом – пришлось устроить набег на продукты Максвелла, но меня совершенно не мучали угрызения совести, этот придурок теперь мой должник. 

– Как вкусно пахнет, – Мия, вышедшая из ванной, приблизилась к кухонному островку и села на стул. – Я такая голодная, что готова съесть целого быка.

– Быка в сегодняшнем меню нет, так что придется довольствоваться сэндвичами. – Ответил я, рисуя сливками на кофейной пенке незатейливый узор, этому меня научил папа, в молодости работавший бариста. 

– Ты очень милый, – Мия улыбнулась, но тут же поникла. – Не то что твой сосед. 

Она опустила голову, и ее длинные волосы, завивающиеся от влаги в тонкие спиральки, упали ей на лицо. 

Я подвинул к ней чашку и приступил к украшению своего кофе. 

– Слушай, я без понятия, куда делся Максвелл, но уверен, что он не сбежал, как ты думаешь. Это не в его характере. 

Она лишь пожала плечами и, взяв с тарелки сэндвич, принялась его жевать без всякого энтузиазма. В этот момент в прихожей послышался скрип открывшейся двери. С моих губ сорвался до неприличия громкий вздох облегчения.

– А вот и он собственной персоной. 

Я поставил питчер на стол, и с чашкой дымящегося кофе поковылял навстречу к горе-соседу. Вернее, так я думал, однако в коридоре встретил не его. Передо мной стояла девушка азиатской внешности в широченных джинсах, черном топе и расстегнутой бордовой рубашке. На голове у нее красовалась такого же цвета бандана, а черные, идеально прямые волосы ниспадали до самой талии. Ее раскосые глаза были насыщенно голубого цвета, что являлось нетипичным для азиатки. 

“Стопроцентно, это линзы” – подумал я и приветливо улыбнулся. 

– Здравствуй, чем могу быть полезен? 

Девушка была худенькая, ниже меня почти на голову, но смотрела таким воинственным взглядом, словно всерьез собиралась вступить со мной в драку. 

Знал бы я тогда, насколько был близок к истине…

– Здравствуй,  – ответила она необычайно низким грудным голосом, который никак не сочетался с ее хрупкой внешностью, и это почему-то взбудоражило меня, – Чем же может быть полезен вонючий кусок дерьма вроде тебя? 

Я аж рот раскрыл от ее пассажа, но не успел ничего ответить, потому что она врезала мне кулаком в нос. Я был совершенно не готов к такому повороту событий, поэтому не успел увернуться. 

– Это тебе за Мию! – Злобно выкрикнула незнакомка.

От боли из глаз посыпались искры, из носа хлынула кровь, а по груди стремительно распространялось жжение – я пролил на себя только что сваренный кофе. Чашка выпала из рук и с глухим стуком приземлилась на мягкий палас, а я не знал куда себя деть. Хотелось одновременно зажать нос и обмахивать обожженные грудь и живот. 

– Твою мать! Сука! – из меня полился поток ругательств, но хорошо поставленный удар этой маленькой бестии был не последним сюрпризом на сегодня. 

– А это… – она обхватила меня за шею и от всей души заехала коленом по яйцам. – За всех обманутых тобой девушек!

Я согнулся пополам и позорно заскулил. В глазах потемнело от боли – она пульсировала между ног, разжигала кожу на груди, и свербила в носу, который судя по всему был сломан. 

“Какого хрена!” – хотелось спросить мне, но аналогичный вопрос озвучила выбежавшая в коридор Мия. 

– Кира! Какого хрена ты творишь? Это не Максвелл, а его сосед, который мне помог!

– Что? – голос девушки по имени Кира прозвучал растерянно. – А я… я подумала… ох черт! Прости, приятель, я спутала тебя с другим.

– Да неужели? – прогундосил я еле разборчиво из-за сломанного носа, с трудом выпрямился, с еще большим трудом снял залитую кофе футболку и прижал ее к носу, чтобы остановить кровотечение. Во рту стоял мерзкий металлический привкус. 

– Зачем ты пришла? – спросила Мия у девушки и приблизилась ко мне. – Тебе нужно приложить к носу что-то холодное. 

– Ты сама позвонила мне и рыдала в трубку о том, что тебя использовали, а потом твой телефон и вовсе отключился, – начала оправдываться Кира. – Я испугалась не на шутку и проверила твою геолокацию. Последнее место твоего пребывания до отключения телефона было по этому адресу, и я, не раздумывая, приехала сюда. 

Я чувствовал себя так, словно попал в дешевую мыльную оперу, и, не будь мне так больно, то и сам поржал бы от нелепости сложившейся ситуации. Это ощущение лишь усилилось, когда входная дверь вновь открылась, и на пороге возник Нил, чтоб его черти драли, Максвелл. В одной руке он держал подставку для бумажных стаканов, из которых спиралями вился густой пар, а в другой – крафтовый пакет, благоухащий ароматом свежей выпечки. Он будто не видел ни меня, ни Киру и во все глаза любовался Мией. 

– Черт, а я надеялся, что успею приехать до твоего пробуждения, – он говорил таким сладким тоном, что мне захотелось блевануть и одновременно долбануть его бейсбольной битой по башке. 

– Где ты был? Я думала, ты… – Мия осеклась и обиженно скрестила руки на груди. 

– Я ездил в кофейню, про которую ты вчера говорила, купил твои любимые булочки с шоколадной глазурью. – Клянусь, в этот момент уши Максвелла покраснели, что случилось впервые на моей памяти. Он посмотрел на Мию с щенячьей преданностью и вдруг нахмурился. – Во что ты одета? 

– Во что я одета? – возмущенно переспросила Мия. – Это я должна спросить, куда ты, черт возьми дел мою одежду?!

– Она в сушилке, я написал это в записке, которую оставил на столе, чтобы ты не волновалась. 

Я грубо выругался в футболку, прижатую к носу, болезненная пульсация в котором нарастала с каждой секундой. Максвелл, наконец, заметил меня и Киру. 

– Что тут произошло? – Он удивленно изогнул брови. – Ты в курсе, что у тебя вся грудь красная, будто на нее кипятком плеснули? 

Я злобно покосился на Киру, которая виновато прикусила губу. Мое терпение исчерпало свой лимит еще десять минут назад, и я сохранял самообладание только с божьей помощью. Но сейчас достиг точки кипения.

– Так. Ты. – Я повернулся к Мие. – Я уже заказал такси, и ты сможешь спокойно поехать домой. С этим придурком, – кивнул на своего соседа, – разберешься позже. Ты. – Указал на Максвелла свободной рукой, – Свои сраные булочки пожрешь потом, а сейчас повезешь меня в травмпункт. 

– Но… – хотел возразить Максвелл, однако я грубо перебил его. 

– Хук правой по носу и удар коленом по яйцам предназначался тебе, болван, так что не вздумай спорить. 

– А что касается тебя, – я, наконец, повернулся к Кире и полоснул ее таким гневным взглядом, от которого любая девушка поежилась бы, но она лишь поджала губы. – Не смей попадаться мне на глаза, иначе я тебя придушу.

– Я же извинилась! 

Охренеть. У нее еще хватило наглости свое небрежное “прости, приятель” назвать извинением?

– Я тебя предупредил. 

Я Райнер Эдриан Вэнс, и так начинается история моей самой сладкой ненависти.