Прошло три дня с тех пор, как мы виделись в парке, а меня до сих пор пробирал мандраж каждый раз, когда я вспоминала, как сама заставила Изи снять футболку, а потом легла на него. Его запах въелся мне под кожу, прикосновения отпечатались на моем теле нестерпимым жаром, а ритм его сердцебиения до сих пор барабанил в моих висках. 

Я должна была снизить градус напряжения между нами, но вместо этого своей безрассудной выходкой бросила горящую спичку в канистру с бензином. 

Я не могла сосредоточиться ни на чем. Даже на работе в семейном развлекательном центре, где наносила детям аквагрим, была настолько рассеянна, что чуть не проткнула кисточкой глаз пятилетней девочке и получила за это нагоняй от администратора. 

В моем взвинченном состоянии был один плюс. Меня посетило такое вдохновение, что я каждый день писала по несколько часов кряду и за три дня написала пять глав в новую книгу. 

В ней рассказывалось о начинающей актрисе и знаменитом на весь мир музыканте, которые заключили договор на фиктивные отношения для прессы. 

Да, черт возьми, это все из-за одного фейкового фото, сделанного в парке. 

Изи давно стал моей музой, если можно так сказать о парне. Он вдохновил меня на пять написанных книг из шести. Шестая была написана еще до истории с Роуз Доусон. Та самая, которую однажды прочел Изи и вселил в меня крошечную надежду, что я могу стать писателем. 

Пока я работала над романом с таким энтузиазмом, что клавиатура под моими пальцами грозилась задымиться, на улице стемнело, а мой желудок начал издавать похожие на утробное рычание звуки. 

– Рокс, к тебе можно? – в дверь постучался папа, и я подпрыгнула на стуле от испуга. 

– Секунду! – я быстро свернула файл с рукописью, оттолкнула клавиатуру, открыла фотошоп и поставила перед собой планшет для рисования, чтобы сделать вид, будто собираюсь работать над новым эскизом. – Входи. 

Папа был не один, а с мамой. Он держал поднос с тремя стаканами молочного коктейля, а мама принесла тарелку со свежеиспеченными кексами в форме сердечек. 

На работе она создавала съедобные шедевры, но для семьи любила печь самые обычные сладости с неповторимым вкусом детства и ароматом, навевающим мысли о доме. 

– Ты не спустилась на ужин. – Сказал папа, поставил тарелку на стол и сел на мою кровать. 

– Я заработалась. 

Он со скепсисом посмотрел на монитор, на котором на чистом холсте был изображен лишь овал – будущая голова. 

– Рокс, у тебя все хорошо? – Спросила мама, опустившись рядом с папой. 

Я недоуменно нахмурилась.

– Да, а что? 

– Ты уже три дня безвылазно сидишь в комнате. Не ходишь к Калифам, не встречаешься с Адамом и Клэр. Мы переживаем. 

– Я ходила на работу. 

– Ты поняла, что твоя мама имела в виду. – Папа подался вперед, взял меня за руку и ласково сжал. – Тебя кто-то обидел? Если это Адам или Изи, я надеру им обоим уши, а Зак мне в этом поможет. 

При упоминании Изи в моей груди вновь стало тесно, а дыхание сбилось. Я всеми силами старалась не вспоминать, как мои губы почти касались его ключицы, как я лежала на его голом торсе. 

– Меня никто не обижал, правда. Просто работаю над новыми иллюстрациями. Хочу попробовать устроиться на подработку художником в издательство, и для этого мне нужно собрать портфолио. 

Отчасти это была правда, но портфолио у меня давно имелось. Я действительно откликнулась на несколько вакансий и ждала ответа. Во-первых, при поступлении в академию я перееду в общежитие, и мне нужно будет зарабатывать на жизнь самой, а денег с подработки в семейном центре для этого недостаточно. Во-вторых, может, работая в издательстве, я, наконец, наберусь смелости и попробую издать свои рукописи. 

– Почему ты не сказала мне, что хочешь поработать в издательстве? – с ноткой обиды спросил папа. – Я с легкостью могу это устроить.

Я болезненно поморщилось.

– Вот именно поэтому, па. Ты же сам всегда говоришь, что мы должны не бояться набивать шишки, чтобы научиться достигать желаемого своими усилиями. У меня, правда, все хорошо, и я обязательно поделилась бы с вами, будь это иначе. Но мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь, спасибо.

Я говорила искренне. У меня самые крутые мама и папа. Они каким-то непостижимым образом умудрялись сочетать в себе строгость с чуткой мягкостью, серьезность с детской беззаботностью, родительскую опеку и заботу с дружеской, ненавязчивой поддержкой. 

Папа наклонил голову и поцеловал мою руку, отчего я расплылась в улыбке. 

– Ты ведь помнишь, что всегда можешь поделиться с нами, что бы не случилось? – спросил он. – Мы с мамой никогда тебя не осудим и будем готовы поддержать тебя в любой ситуации. 

– Знаю, па. 

– Вот и отлично, а теперь поешь кексы, пока они горячие. – Строго сказала мама. 

Мы ели и обсуждали будущую поездку родителей в Лондон к дедушке Кристиану. Райнер поедет с ними, так как у него запланирована стажировка в британском парламенте, которую ему устроил дедушка. А Трис в это время отправится в летний лагерь. Две недели я буду жить одна, и родители уже который раз проводили мне лекцию о том, что, в случае чего, я должна, не стесняясь, обращаться за помощью к Калифам или звонить бабушке с дедушкой, которые жили в двадцати минутах езды от нас. Также они строго настрого запретили устраивать в доме вечеринки. Мне разрешалась приглашать только Адама с Клэр и еще парочку моих школьных подруг. Папа напомнил, что у него есть доступ к камерам слежения, и в случае чего он все увидит, даже  находясь на другом континенте. 

Когда папа ушел, забрав с собой пустую посуду, мама задержалась у двери.

– К нам на ужин приходил Изи. – Сказала она и загадочно улыбнулась. 

Я приложила все усилия, чтобы выглядеть непринужденно. 

Я доверяла маме. Мы обсуждали с ней все на свете от косметики до парней. И секс, в том числе. Она знала, что в этом плане у меня почти нет опыта, а самый интимный момент в моей жизни случился, когда мой первый и последний парень Тим пытался ублажить меня пальцами через белье, но я так и не смогла расслабиться и попросила его прекратить. Он сразу же выполнил мою просьбу, но после этого мы расстались. Я поняла, что совершенно ничего к нему не чувствую и больше не могу врать ни ему, ни себе самой. Единственное, о чем не знала мама, это о том, что я уже три года по уши влюблена в нашего соседа. Однако сейчас, когда она стояла, прислонившись к дверному проему, и одаривала меня озорным взглядом, мне казалось, что она видит меня насквозь. 

– И что? – спросила я небрежно. 

– Он спрашивал про тебя. – Сказала она, откидывая за спину длинные, черные волосы. – А когда слышал на втором этаже шаги, каждый раз вздрагивал, будто ждал, что кто-то спустится. И что-то мне подсказывает, что ждал он вовсе не Триса. 

Мама игриво подмигнула и ушла, а я до боли закусила губу, в попытках сдержать улыбку. Рука сама потянулась к телефону. Мне не терпелось сделать то, что я запрещала себе на протяжении трех дней – зайти в блог Изи. 

Открыв его профиль, я обнаружила, что он выложил фото через день после нашей встречи в парке. Ему нужно провести пару лекций по ведению блога, потому что он не оставил под фото никакой подписи. Однако публикация набрала столько просмотров и лайков, сколько не набирали его посты в последние три месяца. Все таки, я оказалась права. Чужая личная жизнь вызывает у людей бурный интерес. 

У меня снова сбилось дыхание от вида фотографии. Изи поймал удачный ракурс, и в кадре были видны не только логотип футболки и его рельефное тело, частично прикрытое мной, но и то, как он сжимает мою талию, как мои губы находятся в миллиметре от его шеи, как пальцы ласкают линию его челюсти. Но больше всего в этом фото привлекал внимание его взгляд. Магнетический, завораживающий, не оставляющий ни единого шанса на спасение. 

Комментаторы писали примерно то же самое. А еще гадали, что за незнакомка лежит с ним в обнимку. У меня чесались руки оставить комментарий в виде сердечка и понаблюдать, догадается кто-то по фотографиям в моем профиле, что я и есть та загадочная девушка, но вместо этого поставила лишь лайк. 

Не успела я выйти из приложения, как мне пришло сообщение от него. 

Изи:

Ты оказалась права. Фото вызвало фурор. Спасибо огромное.

Рокс:

Да, я видела у тебя в профиле. Рада, что смогла помочь.

Изи:

Ты не видела главное. 

Он прислал публикацию из аккаунта бренда “Холлистер”. Они выложили наше фото у себя и отметили Изи. И там оно набрало больше сотни тысяч лайков. 

Я вернулась в профиль Изи и посмотрела на количество подписчиков. За три дня на него подписалось почти семь тысяч человек. Очевидно, они пришли со страницы Холлистер. Это был отличный результат, и я почувствовала гордость за нас обоих. 

Рокс: 

Изи, это очень круто! Ты молодец!

Изи:

А причем тут я? Это все твоя заслуга. 

Рокс:

Но фото ведь сделал ты. 

Изи:

Я бы в жизни до такого не додумался. Поэтому еще раз спасибо. 

Рокс:

Не за что, всегда можешь обращаться. Кстати, я накидала еще пару идей, как вернуть твоему блогу активность. Когда встретимся, обязательно поделюсь. Когда там следующий урок?

Изи:

Давай на выходных, в ближайшие дни я собираюсь собрать вещи в квартире, которую снимал последний год. 

Я и забыла что, Изи не всегда остается в родительском доме на ночь. После окончания старшей школы он съехал на съемную квартиру, но и там бывал редко, потому что колесил с группой по штатам, пока они выступали на концертах других музыкантов в качестве разогрева публики. 

Рокс: 

Ок, напишешь, как освободишься. 

Я старалась не показывать досаду от того, что не увижусь с ним до выходных, и собиралась попрощаться, чтобы не выглядеть навязчивой, но увидела, как он печатает новое сообщение. 

Изи: 

Рокс, как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной в ночной клуб завтра? По-дружески. Меня позвали на открытие для освещения в блоге, и я хочу таким образом отблагодарить тебя за помощь. 

У меня от волнения вспотели ладошки. 

Пусть он писал, что это чисто по-дружески, но отблагодарить меня Изи мог любым другим способом. Например, принести еще несколько пачек скитлс. Но вместо этого он позвал меня в ночной клуб. Почти, как свидание…

Я глубоко вздохнула, отложила телефон, потом подошла к кровати и, уткнувшись лицом в подушку, завизжала. Пережив мини-истерику от эйфории, я, как ни в чем ни бывало, взяла телефон и быстро напечатала ответ. 

Рокс:

Я не против. 

В этот миг я готова была поставить сотню баксов на то, что я хотя бы немного, но нравлюсь Изану Калифу.