Джип остановился у ворот отеля, когда солнце уже почти скрылось за
горизонтом. Последние лучи золотили глинобитные стены, делая их похожими на
декорации к древней легенде. Кирон помог Шэн Юйю выбраться из машины — тот всё
ещё хромал, но старался держаться самостоятельно.

В холле их уже ждали. Управляющий отелем — тот самый полный мужчина с вечно
потным лбом — метался между стойкой регистрации и входной дверью, ежеминутно
вытирая лицо платком. Увидев Кирона, он рванул к нему с такой скоростью, что,
казалось, сейчас упадёт в ноги.

— Господин Хуа! Господин Хуа, живой! Слава всем богам! — запричитал он,
хватая Кирона за руки. — Я так переживал! Так переживал! Вы не представляете!
Мы все на уши встали! Полиция, спасатели, я сам хотел в пустыню ехать!

Кирон высвободил руки, стараясь сохранять спокойствие. Рядом с ним Шэн Юй
озирался по сторонам с тем же выражением любопытства и настороженности — холл
отеля с его коврами, пальмами в кадках и стеклянными дверями был для него, судя
по всему, не менее экзотичен, чем для Кирона — пустыня.

— Господин управляющий, — перебил Кирон словесный поток. — Я понимаю ваше
беспокойство. Но со мной всё в порядке. И с моим... спутником тоже.

Управляющий наконец обратил внимание на Шэн Юйя. И замер с открытым ртом.

Шэн Юй стоял, чуть опираясь на плечо Кирона, в его одежде — мешковатой,
великоватой, но почему-то не способной скрыть его неземной красоты. Длинные
чёрные волосы рассыпались по плечам, бирюзовые глаза смотрели прямо и спокойно,
и даже странная обувь и ссадины на лице не могли испортить этого впечатления.

— Это... это... — заикнулся управляющий.

— Мой друг, — твёрдо сказал Кирон. — Мы путешествуем вместе. Он отстал от
меня в пустыне, и я искал его. Так что, если можно, без лишних вопросов. Нам
нужен врач, еда и горячий душ. И, возможно, отдельный разговор — но позже.

Управляющий закивал, но в глазах его читалось жгучее любопытство. Откуда
взялся этот друг? Почему его не было в списках заезда? Почему он в одежде
господина Хуа?

Но опытный отельер умел держать язык за зубами, особенно когда речь шла о
богатых клиентах.

— Да-да, конечно! Врач уже ждёт! Сейчас всё организуем! — засуетился он,
подзывая персонал.

Кирон обернулся к Шэн Юйю.

— Пойдём. Сначала тебя посмотрит врач. Потом поедим. А потом... потом
поговорим.

Шэн Юй кивнул, позволяя увести себя в номер.

Через полчаса, когда Шэн Юйя осматривал местный эскулап — пожилой мужчина с
внимательными глазами и аккуратными руками — в дверь постучали. На пороге стоял
управляющий, всё такой же взволнованный.

— Господин Хуа, можно вас на минуту? Я понимаю, вы устали, но нам нужно...
ну, формальности...

Кирон вышел в коридор, прикрыв дверь.

— Слушаю.

Управляющий мялся, перебирал пальцами, но наконец решился:

— Господин Хуа, я понимаю, что мы виноваты. Гид наш — дурак, потерял вас,
это ужасно, это позор для отеля. Я готов на всё, чтобы загладить вину. Любые
компенсации, любые услуги... Но... — он замялся, — ваш друг... его нет в
списках заезда. Если полиция узнает, что мы пустили постороннего...

Кирон вздохнул. Он ожидал этого.

— Господин управляющий, давайте договоримся. Я не буду подавать никаких
жалоб на отель. Не буду требовать компенсаций. Забуду о том, что ваш гид меня
потерял. Взамен — вы забудете о том, что моего друга нет в списках. Он приехал
позже, отдельно, вы просто не заметили. Всё.

Управляющий округлил глаза.

— Но... как же... документы...

— Документами я займусь сам, — перебил Кирон. — Вам нужно только молчание.
И ещё — никто не должен задавать ему вопросов. Ни полиция, ни служба
безопасности, никто. Он просто мой друг, и мы путешествуем вместе.

Управляющий смотрел на него, и в глазах его боролись страх перед законом и
благодарность за то, что его не привлекут за халатность. Благодарность
победила.

— Хорошо, господин Хуа. Я всё понял. Никаких вопросов. Мы рады видеть вас и
вашего друга в нашем отеле.

Кирон кивнул и вернулся в номер.

Врач уже заканчивал. Он обработал раны на ногах Шэн Юйя, смазал их какой-то
пахучей мазью, замотал бинтами. Дал какие-то таблетки — от воспаления, от боли.
И, отвесив поклон, удалился, оставив их одних.

В номере было тихо. Только кондиционер гудел где-то в углу да за окном
шуршал песок, гонимый ветром.

Кирон стоял у двери и смотрел на Шэн Юйя. Тот сидел на краю кровати,
закутанный в отельный халат — поверх футболки и штанов, потому что свою одежду
он, кажется, воспринимал как нечто ценное, что нельзя снимать. Бинты на ногах
белели в полумраке.

— Ну как ты? — спросил Кирон, подходя ближе.

— Нормально, — Шэн Юй поднял на него глаза. — Не больно.

— Врёшь, — усмехнулся Кирон. — Но молодец, держишься.

Он сел в кресло напротив, положил ногу на ногу, помолчал. А потом решился.

— Шэн Юй. Нам нужно поговорить.

Шэн Юй напрягся, но кивнул.

— Кто ты? — спросил Кирон прямо. — Откуда ты взялся в пустыне? Почему ты
был... ну, в таком виде? И что значит — «дух бирюзовой молнии»? Я слышал, что
ты сказал спасателям, но... это же шутка? Сказка?

Шэн Юй смотрел на него долго, очень долго. В бирюзовых глазах плескалось
что-то сложное — недоверие, страх, надежда.

— Ты не поверишь, — тихо сказал он.

— Попробуй.

Шэн Юй вздохнул. Собрался с мыслями. И начал говорить.

— Я не человек. Не совсем. Я... рождён из бирюзовой сферы. Меня создала
магия пустыни, чтобы подарить тому, кто пройдёт пять испытаний. Хуанша Вану.
Владыке Жёлтых Песков.

Кирон слушал, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Внутри у него
всё переворачивалось. Божество пустыни? Магия? Испытания? Это звучало как
сценарий для фэнтези-фильма, а не как разговор в реальной жизни.

— Я должен был стать его... сокровищем. Его наложником, — продолжал Шэн Юй,
и в голосе его появилась горечь. — Они готовили церемонию. Оракул сказал, что я
— его главная награда. Что я должен принадлежать ему. Должен спать с ним.
Должен отдать ему свою силу.

Он замолчал, сжав кулаки.

— Я не захотел. Я сбежал. Разбил силовое поле своей молнией и побежал. А
потом нашёл тебя. Или ты нашёл меня.

Кирон молчал. В голове не укладывалось. Божества. Сферы. Испытания.
Принуждение к браку. Это было безумием. Это не могло быть правдой.

Но он смотрел в эти бирюзовые глаза, видел эту искреннюю боль, эту
решимость — и понимал: Шэн Юй не врёт. По крайней мере, сам он верит в то, что
говорит.

— Шэн Юй, — осторожно начал Кирон. — То, что ты рассказываешь... это
очень... необычно. Я никогда не сталкивался с таким. В моём мире нет божеств
пустыни. Нет магии. Нет духов стихий.

— А в моём — есть, — твёрдо ответил Шэн Юй.

Кирон вздохнул. Спорить бесполезно. По крайней мере, сейчас. Этот парень
явно пережил сильный стресс, возможно, у него травма, возможно, он бредит... но
спорить и доказывать, что его мир — выдумка, значило бы разрушить то хрупкое
доверие, что возникло между ними.

— Хорошо, — сказал Кирон. — Допустим, я верю тебе. Или, по крайней мере,
готов принять то, что ты говоришь, как твою правду. Что ты собираешься делать
дальше?

Шэн Юй опустил глаза.

— Не знаю. Я не думал. Я просто бежал.

— Понятно, — Кирон помолчал, собираясь с духом. — Слушай. У меня есть
предложение.

Шэн Юй поднял голову.

— Я скоро уезжаю. В свой мир, как ты говоришь. В другой город, в другую
страну. Там... всё по-другому. Нет пустыни, нет песков. Есть дома, машины,
много людей. Я могу... — он запнулся, — я могу взять тебя с собой.

Шэн Юй замер. В глазах его мелькнуло удивление, недоверие, надежда.

— Ты... хочешь, чтобы я поехал с тобой? В твой мир?

— Да.

— А... можно?

Кирон улыбнулся. Эта детская непосредственность, это искреннее удивление
тронули его до глубины души.

— Можно, если ты хочешь.

Шэн Юй задумался. Опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. Потом снова
поднял глаза на Кирона.

— А что это за мир? Как там?

— Сложно объяснить, — Кирон почесал затылок. — Много зданий. Много техники.
Люди живут в квартирах, работают, ездят на машинах. У меня, например, своя
компания. Я печатаю книги и журналы.

— Книги? — Шэн Юй оживился. — Это то, где пишут истории?

— Да. Истории. Разные.

— Интересно, — прошептал Шэн Юй. Потом вдруг насторожился, посмотрел на
Кирона внимательно, с подозрением. — А... мне нужно будет выйти за тебя? И
спать с тобой?

Кирон поперхнулся воздухом. Закашлялся, покраснел, замахал руками.

— Нет! Что ты! Боже, нет!

Шэн Юй смотрел на него с недоумением.

— Но ты сказал — поехать с тобой. В моём мире это значит — стать наложником
или женой. А в твоём?

— В моём мире это значит — просто жить рядом! — выпалил Кирон, всё ещё
кашляя. — Друг! Ты будешь моим другом, гостем! Никто не будет тебя ни к чему
принуждать! Ни спать, ни жениться, ничего! Ты свободен!

Шэн Юй моргнул.

— Свободен?

— Да! Абсолютно! — Кирон отдышался и уже спокойнее продолжил: — Я помогу
тебе с документами. У меня большая квартира, места хватит. Будешь жить, сколько
захочешь. А если захочешь уйти — уйдёшь. Никаких обязательств.

Шэн Юй молчал долго. Очень долго. Смотрел куда-то в стену, но, кажется,
видел что-то другое — своё прошлое, свой побег, свою новую, неведомую жизнь.

Он перевёл взгляд на Кирона. Тот сидел в кресле, расслабленный, улыбался
чуть смущённо, и в глазах его не было ни тени того жадного блеска, который Шэн
Юй видел у других. Только тепло. Только забота.

— Хорошо, — сказал Шэн Юй. — Спасибо. Я поеду с тобой.

Кирон выдохнул. Сам не заметил, как задержал дыхание в ожидании ответа.

— Отлично. Тогда завтра займёмся документами. А сегодня — отдыхай. Тебе
нужно восстановиться.

Шэн Юй кивнул, но с места не двинулся. Смотрел на Кирона, и в глазах его
было что-то новое — интерес, благодарность, и может быть чуть-чуть надежды.

— Кирон?

— М?

— Спасибо.

Кирон улыбнулся, встал, подошёл и, поколебавшись секунду, осторожно
коснулся плеча Шэн Юйя.

— Не за что. Отдыхай.

Он отошёл к своей кровати — в номере их было две — и начал разбирать вещи.
А Шэн Юй всё сидел, смотрел на него и думал.

За окном выл ветер, шуршал песком, но здесь, в номере, было тепло и
безопасно. И, засыпая в эту ночь, Шэн Юй впервые за долгое время не ждал
подвоха.

Просто закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Кирон
проснулся рано — привычка, выработанная годами бесконечных дедлайнов и утренних
планёрок. За окном только начинало светать, пустыня встречала новый день
розово-золотым рассветом, а в номере было тихо, если не считать мерного гудения
кондиционера.

Он повернул
голову и замер.

Шэн Юй спал.
Раскинувшись на кровати, растрепанный, с длинными черными волосами,
разметавшимися по подушке, в своей дурацкой футболке и штанах, которые он так и
не снял на ночь. Одеяло сползло, открывая плечо, ключицу, край бинтов на ногах.
Лицо во сне было безмятежным — никакой настороженности, никакого страха. Просто
красивый юноша, которому, наверное, впервые за долгое время не снились кошмары.

Кирон
смотрел на него и не мог отвести взгляд.

В груди
разливалось что-то теплое, щемящее, опасное. То самое, что он так старательно
давил в себе годами. То, от чего бежал в работу, в спортзал, в бесконечные
командировки.

Но сердцу не
прикажешь.

Кирон
заставил себя отвернуться, сесть на кровати, растереть лицо ладонями. Соберись,
идиот. Делай, что должен. Документы, одежда, билеты. А потом... потом
разберешься.

Он встал, на
цыпочках прошел в ванную и закрыл дверь.

Когда Шэн Юй
проснулся, в номере пахло кофе и свежей выпечкой. На столике у окна стоял
поднос с завтраком, а Кирон сидел в кресле с телефоном в руках и что-то
сосредоточенно набирал.

— Доброе
утро, — сказал он, заметив, что Шэн Юй открыл глаза. — Как спалось?

Шэн Юй сел,
потянулся, и футболка смешно задралась, открывая полоску бледного живота. Он
быстро одернул её, смутился.

— Хорошо. А
что это?

— Завтрак.
Но сначала.

Кирон кивнул
на дверь ванной.

— Иди,
попробуй душ. Я тебе все покажу.

Душ стал
отдельным приключением. Шэн Юй смотрел на лейку, из которой лилась вода, с
таким выражением, словно перед ним было магическое существо. Кирон терпеливо
объяснял, как регулировать температуру, как пользоваться шампунем, где
полотенца.

—
Справишься?

— Наверное,
— неуверенно сказал Шэн Юй.

— Я буду
рядом, если что. Кричи.

Шэн Юй
скрылся за дверью, и через минуту оттуда донеслось сначала шипение, потом
удивленное «О!», потом звук льющейся воды и тихое мычание — кажется, он напевал
что-то себе под нос.

Кирон
улыбнулся и вернулся к телефону.

Первым делом
он заказал одежду. Местный консьерж заверил, что через час в номере будет всё
необходимое — несколько комплектов, обувь, нижнее белье. Кирон выбрал самое
простое, без претензий — джинсы, футболки, легкие кофты. Шэн Юй должен
вписаться, не привлекать внимания.

Потом он
набрал номер.

— Алло? —
сонный голос на том конце провода. — Кир? Ты чего в такую рань?

— Извини,
Чжан Вэй. Дело срочное.

— Что
случилось? Ты в пустыне? Жив? Мы тут новости смотрели, там вроде туриста
потеряли, мы уж думали...

— Всё
нормально, — перебил Кирон. — Я жив, здоров. Но нужна помощь.

— Говори.

— Мне нужны
документы. На человека. Срочно. Паспорт, лучше загран. И все сопутствующие
бумаги. Ты же знаешь людей?

Чжан Вэй на
том конце замолчал. Потом осторожно спросил:

— Кир... а
кому? И зачем?

— Не
спрашивай, — твердо сказал Кирон. — Просто сделай. Я заплачу сколько скажут. Но
нужно быстро. Сегодня.

— Сегодня? —
Чжан Вэй присвистнул. — Ну, ты даешь. Ладно. Есть один знакомый... он делает
такие вещи. Но это дорого.

— Без
проблем.

— Имя? Фото?
Данные?

— Имя — Шэн
Юй. Возраст... — Кирон задумался. — Дай паспорт на двадцать лет. Фото сейчас
скину. Остальное придумаем.

— Кир... —
голос Чжан Вэя стал серьезным. — Ты там во что-то вляпался?

— Нет.
Просто... нашел человека, которому нужна помощь. Всё.

— Ладно, —
вздохнул друг. — Молчу. Сделаю. Скидывай фото.

Кирон
сбросил звонок и задумался. Фото? А где взять фото?

Из ванной
вышел Шэн Юй — закутанный в полотенце, с мокрыми волосами, с раскрасневшейся
после горячей воды кожей. Выглядел он... потрясающе.

— Там
хорошо, — сказал он с улыбкой. — Тепло.

— Отлично, —
Кирон сглотнул. — Садись. Надо фото сделать.

— Зачем?

— Для
документов. Чтобы ты мог лететь со мной.

— Лететь? —
Шэн Юй нахмурился. — Как птицы?

Кирон
рассмеялся.

— Нет. На
самолете. Это такая большая железная птица. Потом увидишь. А сейчас — сядь
ровно, смотри в камеру.

Он сделал
несколько снимков, выбрал лучший и отправил Чжан Вэю. Через минуту пришло
сообщение: «Принято. К вечеру будет».

— Готово, —
сказал Кирон. — К вечеру у тебя будут документы. А пока — завтракать.

После
завтрака принесли одежду. Шэн Юй с интересом рассматривал джинсы, футболки,
кроссовки. Всё это было для него в диковинку. Кирон помог ему одеться —
показал, как застегивать молнию, как завязывать шнурки.

— Идём
гулять? — предложил он. — Тут есть бассейн. И веранда. Посмотришь на отель.

— Хорошо.

Они вышли на
территорию отеля. Солнце уже поднялось высоко, но было ещё терпимо — утренняя
жара не сравнима с полуденной. Шэн Юй с любопытством оглядывался по сторонам,
трогал листья пальм, прислушивался к плеску воды в бассейне.

Они нашли
уединённую беседку, увитую плющом, с видом на бассейн и барханы вдалеке. Сели
на мягкие подушки.

— Красиво, —
сказал Шэн Юй.

— Да, —
согласился Кирон, глядя не на пустыню, а на него.

— А что там?
— Шэн Юй кивнул на бассейн.

— Вода.
Можно плавать. Хочешь попробовать?

— Не знаю...
я никогда не плавал.

— Научу.
Потом. А сейчас....

Кирон снял
футболку, оставшись в одних плавках, и нырнул в бассейн. Вода приятно освежала
после жары. Он проплыл пару дорожек, чувствуя, как работают мышцы, как уходит
напряжение.

А потом
вынырнул и поймал взгляд Шэн Юйя.

Тот сидел в
беседке, поджав под себя ноги, и смотрел на него. Смотрел завороженно, не
отрываясь. На лице его было то самое выражение, с каким он вчера рассматривал
салфетку — удивление, любопытство и что-то ещё, чему Кирон боялся дать имя.

Вода стекала
по груди, по плечам, по прессу. Солнце играло на мокрой коже. Кирон вдруг остро
осознал, как выглядит со стороны — красивый, сильный мужчина в плавках,
вышедший из воды.

Он оборвал
мысль и подплыл к бортику.

— Иди сюда,
— позвал он. — Вода тёплая. Просто опусти ноги.

Шэн Юй
подошёл, сел на бортик, осторожно опустил ноги в воду. Вздрогнул от
неожиданности.

—
Прохладно...

—
Привыкнешь.

Кирон стоял
рядом в воде, опираясь руками о бортик. Они были близко. Очень близко. Он
чувствовал запах Шэн Юйя — тот же пряный, сладковатый, нездешний запах, что и в
хижине. Видел каждую ресницу, каждую родинку на бледной коже.

— Красиво
здесь, — тихо сказал Шэн Юй, глядя на пустыню.

— Ага.

Кирон
смотрел на него. И внутри, под слоями самоконтроля и запретов, что-то
просыпалось. Что-то, что он так долго пытался убить.

— Кирон? —
Шэн Юй повернулся к нему. — Ты чего?

— Ничего, —
улыбнулся Кирон. — Задумался просто. Идём.

Они
вернулись в номер. К вечеру, как и обещал Чжан Вэй, пришло сообщение: документы
готовы, курьер доставит в отель через час.

_____________________________________

Хуанша Ван
шёл впереди, неся на плечах тяжесть уходящих сил и гложущую пустоту в груди. За
ним следовали лучшие следопыты — те, кто умел читать песок как открытую книгу,
кто чувствовал магию за сотни ли. Они пересекли границу силового поля — ту
самую брешь, что пробила бирюзовая молния Шэн Юйя. Поле за спиной зашипело и
сомкнулось, отрезая путь назад.

Времени
оставалось мало. Оракул сказал — семь дней. Четыре уже прошло.

— Здесь,
повелитель, — следопыт опустился на колени, указывая на едва заметные впадины в
песке. — Он бежал. Босиком. Кровь на камнях.

Хуанша Ван
стиснул зубы. Кровь. Его сокровище истекало кровью, пока бежало от него. Эта
мысль жгла сильнее любой магии.

— Ведите.

Они шли по
следам, которые ветер почти не тронул — словно сама пустыня хранила их для
того, кто ищет. К вечеру первого дня пути впереди показалось нечто, не
вписывающееся в бескрайнюю желтизну.

Хижина.
Старая, полуразрушенная, прилепившаяся к скальному выступу.

Хуанша Ван
рванул внутрь, разметав дверной проём одним ударом.

Пусто.
Только запах — тот самый, пряный, сладковатый, его запах. И на земляном полу —
чёрное покрывало. Рядом — прозрачная бирюзовая накидка. И груда украшений, от
которых у Хуанша Вана перехватило дыхание.

Бирюза. Его
бирюза. Та, что была на Шэн Юйе в день свадьбы.

Он опустился
на колени, провёл пальцами по холодным камням. Мысли метались, как раненые
птицы.

Гнев вскипел
в груди, но тут же угас, оставив после себя только боль и слабость. Силы
уходили с каждым часом. Хуанша Ван покачнулся, опираясь рукой о землю.

—
Повелитель! — следопыт бросился к нему.

— Всё в
порядке, — отрезал Хуанша Ван, поднимаясь. — Ищите дальше. Они не могли уйти
далеко.

— Но...
здесь были другие следы, — следопыт указал на отпечатки обуви, странной,
невиданной формы. — Смертный. Мужчина. Он был здесь. И они ушли вместе.

Ярость и
ревность полоснули острее ножа. Хуанша Ван зарычал, и воздух вокруг задрожал.

— Найти.
Мне. Этого. Смертного.

Они шли по
следам. Следы привели к дороге, где песок уступал место камню, а камень —
странному твёрдому покрытию, которого Хуанша Ван никогда не видел. А потом — к
огромному скоплению людских построек.

Правила
гласили: божества не должны показываться людям. Не должны вмешиваться в их
жизнь. Не должны использовать магию там, где их могут увидеть.

Но времени
не оставалось.

— Вперёд, —
приказал Хуанша Ван. — Наплевать на правила.

Они вошли в
отель, как тени. Хуанша Ван щёлкнул пальцами, и магия разлилась по зданию,
погружая всех людей в странное оцепенение — они замирали на месте, глядя в
пустоту, не в силах пошевелиться. Персонал, постояльцы, случайные посетители —
все застыли, как статуи.

— Обыскать
каждый угол, — приказал повелитель.

___________________________________________

Шэн Юй сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и смотрел на закат за
окном. Пустыня горела багровым и золотым, и в этом свете его бирюзовые глаза
казались почти прозрачными.

— Кирон, — тихо сказал он. — А что я буду делать в твоём мире?

— Всё, что захочешь, — Кирон подошёл и сел рядом. — Смотреть, учиться,
гулять. Если захочешь — я покажу тебе всё. Город, море, горы. Книги, фильмы,
музыку.

— Книги... — задумчиво повторил Шэн Юй. — Те, в которых истории?

— Да. У меня их много. Сможешь читать сколько захочешь.

Шэн Юй повернулся к нему и улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, от
которой у Кирона каждый раз замирало сердце.

— Спасибо, — просто сказал он.

Кирон хотел ответить, но вдруг почувствовал что-то странное. Воздух в
комнате будто сгустился, стал тяжёлым, вязким. За окном, несмотря на безветрие,
песок вдруг взметнулся вверх, закручиваясь в маленькие вихри.

— Шэн Юй... — начал Кирон, но договорить не успел.

Дверь номера слетела с петель, разнесённая в щепки невидимой силой.

На пороге стоял ОН.

Высокий, величественный, страшный в своей ярости. Длинные чёрные волосы
развевались, хотя ветра не было. Чёрные уши пустынного лиса стояли торчком,
янтарные глаза горели нечеловеческим светом. Обнажённый торс переливался
бронзой мышц, чёрная набедренная повязка с драгоценными камнями была
единственной одеждой. Когти на пальцах удлинились, готовые рвать.

Хуанша Ван.

Шэн Юй вскрикнул и вжался в спинку кровати. Кирон мгновенно вскочил,
заслоняя его собой.

— Ты кто такой?! — выкрикнул он, хотя внутри всё леденело от страха. — Не
подходи!

Хуанша Ван даже не взглянул на него. Все его внимание было приковано к Шэн
Юйю — тому, кто сбежал, тому, из-за кого он умирал, тому, кто сейчас смотрел на
него с ужасом из-за плеча жалкого смертного.

— Моё сокровище, — голос его прозвучал низко, вибрирующе, заставляя дрожать
стёкла в окнах. — Ты думал, я не найду тебя?

— Оставь его! — Кирон шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Он не хочет с тобой
идти! Ты слышишь?!

Хуанша Ван перевёл на него взгляд. В этом взгляде было столько презрения и
ярости, что Кирона будто ударило током.

— Смертный, — прошипел повелитель пустыни. — Ты посмел прикоснуться к тому,
что принадлежит мне. — он шагнул ближе, и пол под его ногами пошёл трещинами. —
Ты посмел смотреть на него.

— Он не вещь! — крикнул Кирон, не отступая. — Он человек! Он имеет право
выбирать!

— ВЫБИРАТЬ? — Хуанша Ван расхохотался — страшно, без тени веселья. — В моём
мире нет выбора. Есть только право сильного. А ты — ничто.

Он взмахнул рукой, и Кирона отбросило к стене с такой силой, что из лёгких
выбило воздух. Он сполз на пол, теряя сознание, и последним, что он увидел, был
Шэн Юй, тянущий к нему руки и кричащий его имя.

А потом — темнота.

Шэн Юй бросился к Кирону, но Хуанша Ван схватил его за плечо, разворачивая
к себе.

— Пусти! — закричал Шэн Юй, вырываясь. — Ты убил его!

— Он жив, — равнодушно бросил Хуанша Ван. — Пока. А теперь — ты идёшь со
мной.

— Нет! Я не хочу! Я не вернусь!

Хуанша Ван приблизил своё лицо к его лицу, и Шэн Юй увидел, как тяжело он
дышит, как бледна его кожа, как тускло горят глаза. Повелитель пустыни был на
грани.

— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Если ты не вернёшься, мы оба умрём. Я
уже умираю. А ты последуешь за мной. Ты этого хочешь?

Шэн Юй замер. Смерть? Он умрёт?

— Я... я не знал, — прошептал он.

— Теперь знаешь. Идём.

Он щёлкнул пальцами, и комната наполнилась бирюзовым светом. Шэн Юй
почувствовал, как его тело становится прозрачным, как магия обволакивает его,
отрывая от этого мира.

— Кирон, — успел прошептать он перед тем, как исчезнуть. — Прости...

А потом в комнате остался только Хуанша Ван, бессознательное тело Кирона у
стены и двое стражников, возникших из тени.

— Этого, — повелитель кивнул на Кирона, — взять с собой. Он мне ещё
пригодится.

— Слушаюсь, повелитель.

Стражники подхватили Кирона и исчезли вместе с Хуанша Ваном в бирюзовой
вспышке.

В отеле всё замерло.

Постояльцы застыли в холле с открытыми ртами, персонал замер у стоек
регистрации, горничная остановилась с простынёй в руках. А потом магия
сработала вновь — мягкая, стирающая, милосердная.

Люди моргнули, покачивая головами, и продолжили свои дела, как ни в чём не
бывало. Только управляющий вдруг почувствовал странную головную боль и твёрдо
решил выпить вечером успокоительного.

Никто не помнил. Никто не знал.

В номере, где ещё час назад двое мужчин строили планы на будущее, теперь
было пусто и тихо. Только на полу валялась разбитая дверь, но уборщица,
зашедшая утром, только покачала головой и записала в журнал: «Срочный ремонт».

Там, где сидел Шэн Юй, осталась лежать маленькая бирюзовая бусина. Она тихо
мерцала в лучах заходящего солнца.