Посмотрев на прозвища на Карте, Стив задумался. Интересно, кто из них кто? И почему  Мародёры избрали себе именно их?

Самое простое  — последнее. Только одному из Мародёров оно подходило идеально: угодливому подхалиму Питеру Петтигрю. Лунатик… Стив покачал головой: его догадка о том, что Люпин может быть оборотнем, постепенно из зыбкой теории превращалась почти в уверенность. Хотя это он как раз вскорости проверит: до следующего полнолуния осталось совсем немного, и у Люпина как раз на эти дни стоит занятие с третьим курсом Гриффиндора и Слизерина. Остаётся самое интересное: кто из оставшихся Поттер, а кто  — Блэк? Что-то такое вертится в голове… Стив задумался, почти вводя себя в транс, перебирая воспоминания, и вскоре тряхнул головой: да, точно! Где он там был…

Достав альбом с колдографиями, который так бережно хранил Гарри и который сам он просмотрел только пару раз, Стив быстро долистал до нужной страницы. И через минуту торжествующе улыбнулся: да. он не ошибся! Искусство чтения по губам он освоил по настоянию Баки ещё во время войны, и теперь без труда прочитал по  движению губ соскакивающего с метлы Джеймса Поттера “Бродяга!”. Учитывая, что в углу колдографии явно мелькнул Блэк, можно сказать, что он идентифицировал всех без исключения Мародёров.

Значит, отец Гарри был Сохатым? Чертовски странное прозвище, если честно. Все остальные было легко объяснить: даже если Люпин не оборотень, кто сказал, что он, к примеру, реально не страдает лунатизмом? А кстати, интересно, маги им болеют? Или, может, он просто любит гулять при луне? А Сохатый… Ну не намёк же это на развесистое украшение, издревле символизирующее  невезучих мужей? Явно нет!

Стив призадумался, пытаясь систематизировать всё, что он знал о Поттерах. Нет, ни лоси, ни олени никак вроде не были с ними связаны. Может, у магов это какой-то символ? Ладно, это вряд ли может быть важно, а вот другое…

Стив посмотрел на карту. Вот он, Гарри Поттер, в спальне. А теперь… Он надел мантию-невидимку и, не отрывая взгляда от Карты, запахнул мантию и накинул капюшон. В ту же секунду чернильная точка и надпись “Гарри Поттер” словно подёрнулась туманом и исчезла, заставив Стива торжествующе улыбнуться. Что ж, есть шанс, что его под мантией вообще невозможно заметить! Конечно, есть и другой вариант: Джеймс Поттер, как владелец мантии и один из создателей Карты, оставил что-то вроде запрета на отслеживание того, кто под ней прячется. Этот вариант похуже: кто знает, не способен ли Люпин повторить создание карты в одиночку? Сомнительно, конечно, но всё же его имя стоит первым в списке создателей. Хотя он даже не чистокровный, а значит, вряд ли может быть артефактором  — да и не выглядел бы Люпин, как постоянный клиент Армии Спасения, будь он способен делать хотя бы простенькие артефакты. А вот обсчитать… Стив уже знал, что, если ты не редчайший “зверёк” магического мира  — артефактор-интуит, то создание любого артефакта требует огромного количества расчетов… 

Некоторое время Стив работал с Картой, выявляя её возможности. Как выяснилось, без какого-либо приказа Карта показывала только тех людей, что находились от её владельца на сравнительно небольшом расстоянии, “захватывая” круг диаметром около сотни футов. Логично: если бы она показывала всех, кто находится в замке постоянно, то на карте ничего бы не было видно под фамилиями. 

Зато, как выяснилось после нескольких экспериментов, Карта могла показать как определённое место, в этом случае также показывая всех живых существ, находящихся в нём, так и конкретного человека или иное живое существо: во всяком случае, миссис Норрис она показала. Интересно, задумался Стив, а как она бы показала профессора Макгонагалл, если бы та бегала по Хогвартсу кошкой? И интересно, а есть ли у хвостатой ипостаси профессора кличка? Хотя сомнительно, учитывая, что анимаги, в отличие от оборотней, не теряют разума при обороте.

Анимаги? Пришедшая мысль заставила Стива замереть и заново повторить прозвища создателей Карты. Это бы могло всё объяснить… но нет, глупость какая! Поттер и Блэк  — чистокровные, они не могли не знать об опасности анимагии для незрелого разума, к тому же их декан сама анимаг, разве она могла не заметить признаки столь опасного увлечения своих подопечных? Судя по тому, что говорил мистер Филч, Карта вряд ли была создана позже, чем на пятом курсе, а анимагия в этом возрасте должна была ударить по психике, и очень сильно. Нет, они бы не сошли с ума, но могли бы приобрести ряд поведенческих признаков тех животных, в которых обращались. Да и магия… часть магических искусств стала бы им недоступна  — точнее, они бы никогда не смогли реализовать полностью свой потенциал в них, а некоторые, как та же менталистика, стали бы и вовсе недостижимы.

Впрочем, есть и другая версия: они выяснили, какими бы животными могли стать, и избрали соответствующие прозвища. Стив хмыкнул: папаша-олень  — не то, чему бы лично он порадовался. Звучит как-то… не особо гордо звучит, чего уж там! 

Интересно, а каким животным мог бы быть Бродяга? Ну, первое, что приходит на ум  —  собака. Было бы иронично, учитывая его имя! 

Стив зевнул, разом ощутив навалившуюся усталость. День выдался не из лёгких, так что пора, пожалуй, на боковую. Интересно, а близнецы Уизли так и валяются в том коридоре? Ну-ка… 

Карта послушно отразила Джорджа и Фреда Уизли в том же коридоре, где их оставил Стив. И ещё одно имя, заставившее его злорадно усмехнуться: Северус Снейп. Идеально!

***

Стив покосился на обсуждающих что-то Ли Джордана, Алисию Спиннет и Анджелину Джонсон. Лица их были встревоженными, и по тому, как эти трое напряжённо смотрели на вход в Большой Зал, Стив понял, что близнецов Уизли в общежитие Гриффиндора Снейп отправлять не стал. И пожалел, что с утра не посмотрел по карте, где они. Хотя предположить он мог: Больничное крыло. Заклинание, которым он вчера атаковал Уизли, использовали санитары для успокоения буйных сумасшедших. Фактически, оно погружало пациентов в глубокий сон, который можно было прервать лишь контрзаклинанием. Интересно… мадам Помфри его не знает? А Снейп? Или же решили: пусть смутьяны всея Хогвартса спокойненько полежат в больничке? А что, лежат себе, тихие и смирные, ни на кого не нападают, никому непроверенные зелья не спаивают, никому несчастные случаи не подстраивают, животных не мучают… Красота же! Жаль только, что долго это не продлится: вон Джордан уже с Вудом говорит, а тот ради квиддича стены лбом прошибёт! 

Стив решил задержаться и посмотреть, что будет. Решится ли Вуд подойти к столу преподавателей и при всех сообщить о пропаже близнецов? Судя по тому, как на него наседают Анджелина и Алисия, именно на этом они и настаивают.

Джордан сверлил подозрительным взглядом Стива. Ясно, значит, был в курсе, что близнецы собирались устроить Поттеру какую-то гадость. Интересно даже, хватит ли у него дури обвинить именно его в пропаже друзей? Или включатся мозги и не захочет подставляться?

А вот и Снейп: как всегда стремительно зашёл через дверь для преподавателей, сел на своё место, с откровенной злобой глянув в сторону Люпина  — похоже, сплетня о вчерашнем уроке ЗОТИ у гриффиндорцев уже распространилась по Хогвартсу. А вот во взгляде, брошенном в ту сторону, где за столом Гриффиндора завтракали пятикурсники, Стиву почудилось злобное торжество. Интересно…

Впрочем, досматривать это представление Стив не стал. Да, было любопытно, и очень, но ничего толкового он всё равно не узнает  — не подслушивать же беседу преподавателей? Нет, речь не об этике, упаси бог, а исключительно о том, что сделать это незаметно для тех же Снейпа или Флитвика не стоит и пытаться. А раз так, то Гарри Поттер, белый и пушистый, не имеющий никакого отношения к странным происшествиям в коридорах Хогвартса, направится на урок, как примернейший из учеников. Не его дело  — и точка!

***

Снейп проводил взглядом Поттера, в очередной раз отметив, что тот изменился к лучшему не только внешне: раньше он всюду пытался всунуть свой нос, теперь же… Неужели это на него так Уизли и Грейнджер влияли? Сейчас Северус видел в мальчишке гораздо больше от Лили, чем от Поттера. Особенно теперь, когда он наконец снял свои кошмарные очки! Ладно, сейчас речь не о нём. 

 — Минерва, мне надо поговорить с тобой о близнецах Уизли. Лучше в присутствии Альбуса,   —  тихо произнёс он.

 — Что они опять натворили?  — обречённо вздохнула Макгонагалл, окидывая взглядом гриффиндорский стол.  — И куда они подевались?

 —  Они в Больничном крыле, но не стоит пока поднимать шум. Есть… скажем так, побочные обстоятельства.

 — После второго урока,   — кивнула Макгонагалл,  — Альбуса я предупрежу.

Снейп согласно склонил голову, скрывая усмешку. Идеально! У него как раз будет время завершить задуманное. Кто бы ни отключил Уизли вчера, он преподнёс ему подарок. Пожалуй, даже Минерва настолько устала от выходок Уизли, что не старается их хоть как-то защитить. И это при том, что отсутствие рыжих пакостников обескровит её команду по квиддичу!

Сам Снейп квиддич презирал  — идиотская игра с идиотскими правилами. Если кто-то хочет покалечиться, есть способы куда проще и дешевле. А уж с того момента, как Джеймс Поттер вошёл в команду Гриффиндора по квиддичу, он и вовсе невзлюбил всех квиддичистов скопом. И нет, это ничуть не мешало ему поощрять команду своего факультета изо всех сил бороться за победу и радоваться их успехам. В конце концов, это всего лишь в очередной раз доказывало, что слизеринцы  — лучшие во всём, даже в этой идиотской игре, если решат, что готовы тратить на неё своё время и силы. Ну и приятно, чего скрывать, было видеть, как бесится Минерва, когда кубок Школы по квиддичу в очередной раз уползает из её лап. Отношения профессора Макгонагалл к студенту Северусу Снейпу и того, что она смотрела сквозь пальцы на проделки  — да что там, преступления!  — Мародёров он прощать не собирался.

В назначенное время он, назвав очередной сладкий пароль, миновал горгулью и направился в кабинет директора. Макгонагалл его опередила и уже сидела рядом со столом, о чём-то разговаривая с Альбусом. Видимо, тема разговора была для неё не слишком приятна: старая кошка, хоть и выглядела как всегда безупречно, ощущалась так, словно вздыбила шерсть на загривке.

 — Добрый день, Северус, мальчик мой,  — сладко улыбаясь, произнёс директор, и у того привычно заныли зубы. От этого голоса, пожалуй, и диабет заполучить немудрено! А уж как Северусу хотелось хоть раз откровенно сказать Альбусу, где именно  он может найти “своих мальчиков”... Даже конкретный адрес сказал бы!  — Чаю?

 — Нет, Альбус,  — закатил он глаза. Этот вопрос Дамблдор повторял всякий раз, как им доводилось беседовать, и казалось, что тому просто нравится выводить собеседников из себя.

 — Очень зря,  — ответил тот.  —  Минерва, а ты?

 — Нет, спасибо, Альбус. Северус, что произошло? Для чего ты нас собрал?

 — Кхм… вчера во время дежурства, незадолго от полуночи, я обнаружил в северо-западном крыле на полу в коридоре Джорджа и Фреда Уизли. Было такое впечатление, что их атаковали чем-то вроде Ступефая, однако никаких повреждений у них я не обгаружил. Более того, когда я доставил их в Больничное крыло, мадам Помфри выяснила, что к ним было применено весьма специфическое заклинание из арсенала колдомедиков, работающих с пациентами с ментальными проблемами.

 — То есть заклинание для утихомиривания буйных сумасшедших?  — уточнила Макгонагалл. — Любопытно… 

— Мне тоже, — кивнул Снейп, — довольно специфическое умение. Не представляю, кто им может владеть. Но я попросил вас о встрече не для этого. Видите ли, обыскав мистеров Уизли, я нашёл у них вот это…

Он поставил на директорский стол три флакона с зельями. Дамблдор прищурился и спросил:

— И что это за зелья, мальчик мой?

— Два из них, полагаю, являются изобретениями мистеров Уизли. Одно, судя по всему, должно вызывать сильнейшее кровотечение, второе — невыносимый зуд. Фактически это яды. Директор, вы же знаете правила гильдии зельеваров относительно ядов?

— Да, — Дамблдор смотрел на флаконы с откровенным отвращением, — яды патентуются исключительно вместе с противоядием, испытания проводятся под строжайшим надзором гильдии. Ты уверен, что по классификации Гильдии это именно яды?

— Абсолютно. Более того, я уже успел получить заключение от гильдии, подтверждающее мои выводы. Это уже не шутки, Альбус, это преступление. И остаётся лишь возблагодарить Мерлина, что Уизли не успели напоить кого-нибудь своей бурдой!

— Не будь так суров, мальчик мой, — покачал головой директор, поглаживая бороду, — ты и сам не без греха.

Снейп сузил глаза и произнёс ледяным тоном:

— Все зелья, которые я использовал на Мародёрах — вы же это ставите мне в вину, директор? — по классификации гильдии относились к шуточным. И к каждому из них у меня перед применением было готово зелье, снимающее последствия!

— Может, и у мистеров Уизли такое есть? — явно не особо веря в свои слова, спросила Макгонагалл.

— Можем проверить, — ядовито усмехнулся Снейп, — привести их в себя и напоить их собственным варевом. Есть противоядие — прекрасно, нет… сами виноваты!

— Это жестоко, Северус, — возразил директор.

— А спаивать его другим студентам — не жестоко? — отрезал тот.— Или, если бы от действий Уизли пострадали слизеринцы, это бы было для вас допустимо?

— Ты уверен, что это зелья их авторства?  — устало потерев переносицу, уточнила Макгонагалл. Проклятые Уизли! — Их не мог подкинуть им тот, кто… успокоил их? 

— Зелья такого класса готовят с применением магии, — почти с торжеством ответил Снейп, — и это зелье готовили именно эти двое. Но! Даже это не так важно, как ещё одно зелье, найденное мною у них. О том, что это за зелье и то, что оно изготовлено именно близнецами Уизли, имеется заключение, подписанное Гиппократом Сметвиком и Маркусом Белби, главным зельеваром Святого Мунго. Это зелье Уирдоса, которое относится к Тёмным и за изготовление которого наказание… — он сделал драматическую паузу.

— Пять лет Азкабана, — мрачно произнёс директор, как-то сразу постарев.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                  СЛЕДУЮЩАЯ