— Почему ты… — Хела осеклась, не в силах сформулировать свою мысль. Она смотрела глазами Марии на опустившегося на колени Локи и чувствовала гнев и досаду на собственную беспомощность. И не понимала, почему Мария хотя бы не расспросила о том, что их ждёт!

 — Так правильно, — неожиданно ответила ей подруга, напряжённо всматривающаяся во что-то, невидимое простому взгляду. И в следующий миг Хела почувствовала, как что-то швырнуло её  — их — вперёд…

Мария внимательно наблюдала за Локи. Вот он опустился на колени, положив руки на бёдра; вот с лица его исчезло всякое выражение, словно жизнь из выставленного на продажу пустого дома; вот энергия собирается в тугой комок, формируя нечто… астральную проекцию? От вида этого нечто её едва не затошнило: крохотная звёздочка сохранившейся в неприкосновенности души окуталась оболочкой, где золото было испещрено серыми прожилками и пятнами. “Точно проказа” —  пришла неожиданно мысль. Серые нити свивались в прочный канат, уходящий в невообразимое далёко…

Вопрос Хелы она едва не пропустила мимо сознания. Сейчас… ещё немного… оболочка сомкнулась, точно жадная пасть, отделяемая от искры души лишь тонкой защитной плёнкой, в которую Мария щедро вливала собственную силу, Миг — или час? — и какой-то великан там, на другом конце, дёрнул за канат. 

“Словно резинка с грузом”... мысль? Ощущение? Мария и чувствовала себя — их — таким грузом. Камнем, выпущенным из пращи, пушечным ядром — не всё ли равно, как попытаться назвать то, чему нет аналогов ни в одном человеческом языке?

Локи почувствовал под ногами твёрдую почву и поднял глаза на Другого, чувствуя, как душу захлёстывает отчаяние. Он снова здесь, измученный и беззащитный… или нет? Ему на плечи словно легли чьи-то руки, и пришло ясное понимание: он не один, ему помогут, но освободиться он может только сам.

Нечто, ощущаемое им как тень за спиной, одобрительно заурчало, и Локи заговорил, чувствуя, как в него вливается сила. Странная, ни на что не похожая смесь: лед и безмолвие умирающего мира, яростный пламень звезды, спокойное сияние кристалла с неисчислимым количеством граней и многое, многое другое… Сила росла, крепла в нём, пока он не почувствовал, что полон ею до краев, и не ударил, выдавливая, выжигая  из своего сознания  щупальца Другого. В глазах потемнело, и в последнем отчаянном усилии Локи увидел, как Другого отшвыривает от него, точно пушинку. А потом его захлестнула боль, и он закричал.

Мария шагнула вперёд, подхватывая валящегося навзничь Локи, сжимая его в своих объятиях, не замечая, что её заливает кровью из открывшихся на его теле ран. Ей было не до этого: она бросила все силы на то, чтобы не дать сойти с ума несчастному.

Хела могла лишь молчать и щедро вливать в подругу силу — свою и Мьёльнира. И благодарить норн, подаривших Марии дар менталиста: сейчас, глядя на то, как бережно сращивает та расколотые части, царевна Асгарда понимала: сама она смогла бы подарить Локи лишь удар милосердия.

— Всё, — бессильно выдохнула Мария, и Хела тут же сменила её: теперь, когда угроза сумасшествия для Локи миновала, следовало позаботиться и о его телесных ранах.

Мария уступила место Хеле, свернувшись калачиком посреди ничто: сейчас, когда силы её были полностью истощены, она не могла создать в ментальном пространстве привычную обстановку. Впрочем, сейчас ей ничего и не хотелось, разве что подобно раненому зверю забиться в свою нору и, скуля, зализывать рану. 

 Хорошо, что можно уступить тело сестре.   Воин и некромант, та знала об асах и их полукровках если и не всё, то многое,  и куда лучше самой Марии умела врачевать телесные раны. 

Дрожь и слабость постепенно уходили, неожиданно быстро, и Мария вдруг осознала, что её поддерживает Мьёльнир. Не через Хелу, а напрямую, точно счёл её достойной не только как тень своей давней соратницы, но и как саму по себе. Послав ему свою искреннюю и горячую благодарность, она наконец смогла соскрести себя с того, на чём лежала, и сначала сесть, а потом и встать, сделать шаг вперёд.  

Хела осторожно уложила на кровать Локи: тот по-прежнему был без сознания и весь в крови, но сейчас его жизнь была вне опасности. Оглядела себя и хмыкнула: интересно, что подумают о Марии ребята из Страйка? Кровь на руках, на одежде и, судя по тому, как неприятно стягивает лицо, часть попала и на него. 

Зайдя в крохотную ванную, она глянула на себя в зеркало и покачала головой: действительно, вид как у маньяка. Хорошо ещё, что форма чёрная, на ней не будет видно пятен, а лицо и руки она вымоет. И стоит и Локи хоть немного обтереть, благо полотенце есть. Приводить его сейчас в чувство точно не стоило: даже организму аса нелегко справиться с подобным испытанием: сначала души, а потом и тела.

Тщательно вымыв руки и умывшись, она снова взглянула на себя в зеркало. Уже получше: теперь она смахивала на вампира исключительно из-за бледности. Хорошенько намочив полотенце, она вернулась к Локи.

Мария молчала, и Хела даже начала слегка нервничать: обычно она всегда чувствовала присутствие подруги, даже когда она, как говорила сама Мария, уходила в тень, полностью уступая ей руководство их общим телом. 

— Почему не сейдом? — “голос” Марии был слабым и словно доносился откуда-то издали.

Хела остановилась, глядя на окровавленное полотенце, растерянно оглядела Локи, попыталась обратиться к сейду и покачала головой:

—  А ты не чувствуешь? Мы пусты. 

— Мьёльнир? — уже чуть более живо.

— Контроль на нуле, — пояснила Хела. От Марии пришла волна понимания: действительно, сейд без должного контроля мог натворить бед. 

Бросив на пол полотенце, она бережно провела кончиками пальцев по бледному измождённому лицу своего внука. Да, теперь она знала это совершенно точно: кровь пела, и пела громко. И в который раз послала проклятие в адрес Одина — отцом она его теперь не называла даже мысленно. 

Получается, этот подонок забрал её новорождённую дочку, вырастил её, а потом… что? Подложил её Лафею? Её, свою внучку, дочь той, которая строила его империю на крови, отдал в наложницы ненавидимому им йотуну? Даже не в наложницы — в рабыни, потому что в Йотунхейме асы и асиньи могли быть либо супругами ледяных великанов,  что случалось крайне редко даже тогда, когда Йотунхейм и Асгард находились в состоянии вооружённого нейтралитета, либо рабами.

— Какая же он всё-таки тварь, — с чувством высказалась Мария. 

— Редкостная, — согласилась Хела и предложила: — Меняемся? 

От Марии пришло согласие, и в следующую секунду Хела привычно скользнула в тень, удобно устраиваясь в их общем ментальном пространстве. Сейчас их телу срочно нужна еда, а общаться со Страйком и в особенности с Джеком стоило именно Марии.

— Ох… — вырвалось у Марии. Давненько она себя так хреново не чувствовала, пожалуй, с того самого момента, как вселение в неё Хелы исцелило её, умирающую на больничной койке. Болела голова, как при сильной мигрени, руки-ноги мелко подрагивали, всё тело ломило, а плечи и шею и вовсе точно судорогой свело. 

С трудом выпрямившись, она заставила себя преодолеть несколько шагов к двери. Потянула её на себя и почти вывалилась наружу, прямо в руки подскочившему Джеку.

— Что с тобой? — он с тревогой вгляделся в её лицо, зло оглянулся на Мэй с Таузигом и рявкнул: — Вы говорили, она в порядке!

— Она и была, — набычившись, возразил Таузиг, а Мэй охнула, заглянув за дверь и увидев бледного как мел Локи, окровавленное полотенце и кровь на полу.

— Я в порядке, просто очень устала и зверски голодна, — возразила Мария и добавила для Мэй: — Я его не пытала, если ты об этом подумала. Раны нанёс ему тот, кто послал его на Землю за Тессерактом.

— Может, ему вколоть чего? — Таузиг тоже заглянул в комнату. — Ну и того, перенести в другое место да переодеть, — он с сомнением покосился на те лохмотья, что остались от одежды Локи: Хела с ней не церемонилась.

— Вкалывать ничего не стоит, он ведь не человек, а вот остальное — да. Джек?

— Джон, Мэй, займитесь, — кивнул тот и, не слушая возражений, подхватил Марию на руки и понёс, ворча себе под нос про отсутствие у неё инстинкта самосохранения и неумение принимать помощь. Мария прижалась к нему, слушая такое уютное ворчание, и улыбнулась. Как же ей повезло с ним!

Гостевой дом, как выяснила Мария ещё в прошлый свой визит сюда, довольно неплохо снабжали: видимо, мозги учёных на скудном топливе пайков не работали. Никаких особых разносолов здесь, конечно, не было, но Марии сейчас этого и не было нужно: на стейки она набросилась, едва не урча. Утолив первый голод, покосилась на стоящий на столе пирог с ягодами и удивлённо спросила, кивнув на него:

— Это кто у вас такой кулинар?

— Замороженные пироги, — пояснил Джек, и Мария кивнула, подтягивая блюдо к себе поближе.

— Брок выходил на связь? — уточнила она, отпивая чай и отрезая себе кусок пирога.

— Да, — Джек тоже налил себе чаю, — арестантов распихал по камерам, Страйку установку дал. О том, что Фьюри сняли, уже все знают, если кто и против, то сидит тихо и не бухтит. Ну, кроме Коулсона, этот с какого-то хрена отирался в Трискелионе, а не в тех ебенях, куда его Фьюри после провала с Кэпом заслал. Так что Брок, во избежание, его тоже в камеру запихнул. Не переживай, к твоему возвращению все будут ходить строем и примут тебя как избавительницу, — он усмехнулся. — Брок велел передать, чтобы ты не беспокоилась.

— Отлично, — с улыбкой кивнула Мария. — Думаю, завтра мы уже вернёмся домой. Очень много дел, — и она помрачнела. Данный ей Пирсом карт-бланш это хорошо, но что делать, если он затребует себе Тессеракт и Скипетр?  Отдавать их в щупальца Гидры она не имела ни малейшего желания, а устроить инсценировку, подобную той, что с Мьёльниром, тоже не вариант. Да, о возвращении в её руки Тессеракта кроме страйковцев, которые точно будут молчать, знают только Старк и Роджерс, но и того много! На целых два человека больше, чем стоило бы… К тому же оставался ещё Скипетр, о котором точно знают все, кто был на хэлликерриере…

— Что случилось? — Джек с чуткостью, которой бы в нём не предположил никто посторонний, заметил, как изменилось её настроение. 

Мария вздохнула и изложила ему свои соображения. Джек рвано выдохнул, выругался и задумался. 

— А что, если?... 

Мария слушала, как Джек излагал свою задумку, и улыбка всё шире расползалась по её губам. Хела, похоже, разделяла её чувства: от неё пришла волна мрачного ликования, смешанного с сожалением, что эта идея не пришла ей в голову. Особенно учитывая тот факт, что Джек понятия не имел о её способностях!

— … Ну и надо Кэпа как можно скорее ввести в курс дела, — завершил он. — Что ты, кстати, с ним делать собираешься? Или отпустишь на вольные хлеба?

— Отпущу, — кивнула Мария, губы которой сложились в коварную усмешку. — Сделаю ему документы — они, кстати, почти готовы, надо только дать отмашку кое-кому. Деньги… с этим тоже работают, и Роджерс, получив всё, на что имеет право, будет очень богатым человеком. Пирс обещал в ближайшее время представить меня президенту — полагаю, мистер президент будет счастлив, если я сообщу ему, что сам Капитан Америка жаждет встречи с ним. Так что и связи у него будут на самом высшем уровне… Думаю, даже Капитану будет не в чем меня упрекнуть, как считаешь?

Джек внимательно посмотрел на неё и уточнил:

— А как во всё это вписывается Брок?

— Отношения мистера Стивена Гранта Роджерса и мистера Брока Анджело Рамлоу — личное дело этих двоих, — взгляд Марии выдавал мрачное веселье. — Брок пригласил его в свой дом как человека, а не как функциональный придаток к щиту. 

— Ты хочешь, чтобы Кэп сам пришёл проситься в ЩИТ? — предположил Джек.

— Бинго! — Мария прищёлкнула пальцами. — И он придёт. Потому что только здесь он может получить так необходимый ему адреналин в, скажем так, товарных количествах… и только здесь он может получить ответы на некоторые возникшие у него вопросы. А уж постараться, чтобы вопросы были правильными, я смогу. И вы все мне в этом поможете…

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                    СЛЕДУЮШАЯ