Мария сидела на берегу того самого озера, где впервые поговорила по душам с Броком, и смотрела на воду, бросая в неё камешки. С того разговора с Пирсом прошло больше трёх месяцев, и она откровенно устала. Аудит всё ещё шёл, и конца-края этому не было. На свет божий вытягивалось всё буквально с основания ЩИТа, и она совершенно не была уверена, что после его завершения их контора вообще продолжит свою работу. А уж если на свет выползет всё, что касается Гидры…

Аудит министерства обороны также шёл полным ходом, и от Ноа Мария знала, что обнаружились траты на очень сомнительные проекты. Чего только стоил генерал Росс с его идеей-фикс о воссоздании технологии производства суперсолдат, результатом которой стали Халк и Мерзость — и огромные разрушения, жизни американцев, погибших в том противостоянии…  А ведь там остался денежный след, да ещё какой: исследования стоили дорого. И Мария была уверена, что Пирс ну никак не может об этом не знать. Однако, надо отдать последнему должное, ни по одному из документов достоверно подтвердить, что министр доподлинно знал, куда именно шли выделяемые из бюджета деньги, оказалось невозможным. То же самое касалось и других проектов, вроде совместного с Канадой “Оружия Х”. 

Зато для Марии оказалось откровением, что АНБ не только прикрывало школу профессора Ксавьера и частенько пользовалось услугами профессора, но и финансировало саму школу. Ксавьер оказался совсем не таким бессребреником, каким представлялся его сподвижникам.  И ей было очень интересно: знали ли члены команды Людей Х о том, что фактически работают на правительство? И не для правительственных ли целей на самом деле было создано Церебро? И, кстати, наличие в школе военного суперджета вызвало у проверяющих ну очень большие вопросы к директору АНБ…

Словом, вопросов к министерству обороны была уйма, так что Пирсу даже при условии, что ему лично ничего не инкриминируют, придётся несладко. По данным Ноа, всё воедино аудиторы сведут дай бог к концу года, а слушания в сенате и вовсе пройдут не раньше апреля. И к этому же времени должен закончится аудит ЩИТа, что тоже со временем ляжет в копилку обвинений против Пирса, уже как члена Совета Мировой безопасности. Уж очень главе комиссии, дальнему родственнику жены Ноа, не нравились эксперименты на людях, особенно оплачиваемые правительством…

По прикидкам Марии как минимум ещё полгода Фьюри останется на своём месте, что её, пожалуй, даже радовало. Пока же она готовилась, изучая все доступные ей материалы, а их было немало. Личные дела сотрудников, сведения об экспериментах, об исследовательских  базах… Тихо и незаметно она сплетала свою, пока невидимую паутину ниточек и связей, чтобы в тот момент, когда Фьюри уберут, машина под названием ЩИТ могла продолжить работать, и  куда эффективнее, чем сейчас.  

Пирс её больше к себе не звал, и Мария была этому рада: прошлая встреча оставила у неё ощущение гадливости, вплоть до физической. О, она очень хорошо прочувствовала отношение к себе Пирса: хорошая собачка, послушная, полезная и преданная. Да, она целенаправленно создавала такое впечатление, да, каждый жест, каждое слово были обдуманы ею заранее и обсуждены с Хелой, но… но всё равно она чувствовала себя запачканной, и спасибо ещё, что она не во вкусе Пирса как женщина! Он явно был из того сорта мужчин, что воспринимают секс как синоним власти, а та, которую она отыгрывала, не могла бы отказать… 

В общем, тогда она, вернувшись домой, долго мылась в душе, стремясь очиститься от той грязи, в которой ощущала себя выпачканной, и заодно согреться. Хотя больше помог Джек, который по её настойчивой просьбе буквально вытрахал всё дурное из неё…

— Что за приступ уныния и самоедства? — в голосе Хелы было пополам строгости и заботы. 

— Накатило что-то, — мягко ответила Мария, — да и по Джеку соскучилась. 

Хела понимающе хмыкнула: после того разговора с Пирсом Альфу редко дёргали в Гидру, в основном на короткие миссии, и вот эта, что тянулась уже две недели, заставляла Марию переживать. Впрочем, на то, чтобы вот так предаваться рефлексии у неё обычно попросту не было времени, ведь она продолжала развиваться и как маг.

Сама Хела тоже стала сильнее и постепенно начала ослаблять свои узы. Мьёльнир помогал ей в этом, но возникла проблема: как оказалось, узы Одина частично подпитывались самой Хелой, и для того, чтобы это исправить, нужно было сначала разрушить связь бывшей царевны с Асгардом. А это было совсем не просто, впрочем, и в этом наметился успех. Особенно после того, как Хела твёрдо решила: что бы ни случилось, в Асгард она не вернётся, разве что с кратким визитом. Да и устраивать Рагнарёк у неё не было никакого желания. Слова Марии о том, что подчас лучшим наказанием является пренебрежение и забвение, сказанные ею в одной из их бесед, запали Хеле в душу. И пусть Асгард и дальше загнивает в своём золотом величии, Хела предпочтёт стремительный и вечно изменяющийся Мидгард. Вот только как выбраться из Хельхейма во плоти, она пока не знала. Однако верила Марии, которая  твёрдо заявила: у неё получится. Несколько лет? Да Хела была готова даже на несколько столетий, что уж говорить про годы или десятилетия! Тем более сейчас, когда она жила полнее и ярче, чем когда-либо, даже оставаясь лишь гостьей в теле Марии.

— Не просто гостьей, ты же знаешь, — пришло от Марии, и Хела улыбнулась: да, это было правдой.

Звонок телефона заставил Марию встрепенуться: это был телефон для связи с Джеком и Броком.

— Мы вернулись, — голос Джека звучал устало, — и Броку очень нужно с тобой поговорить.

— Я на нашем месте у озера, приезжайте. Только если голодные — возьмите с собой еду, у меня только кофе в термосе да пара сэндвичей, — ответила Мария, чувствуя, как с души с грохотом свалился немалых таких размеров валун.

— Будем через полчаса, — сказал Джек и отключился.

Приехали они даже раньше, чем обещали, и стоило Марии оказаться в объятиях Джека, как она почувствовала, что у неё словно выдернули из поясницы стальной стержень. Когда Джек отпустил её, она взглянула на Брока — выглядел он каким-то больным и потухшим, и, подойдя, крепко обняла и его, твёрдо зная, что ему это нужно, а Джек поймёт и примет. 

Брок вздохнул, немного постоял с ней в обнимку,  расцепил руки, на миг ткнулся лбом ей в плечо и глухо сказал:

— Спасибо.

— Что случилось, Брок? — мягко спросила Мария, опускаясь на землю. — Что-то с Зимним?

Тот сглотнул, кивнул и заговорил, садясь рядом:

— Перед тем, как его в последний раз замораживали, Зимнего обнулили — я об этом даже не знал! И теперь, когда разморозили… всё пришлось начинать заново. Заново приручать его… Миссия… ему дали только трое суток на то, чтобы прийти в себя, и заслали нас в чёртовы ебеня за очередным артефактом. Мы уже возвращались к джету, когда на нас напали. Я так и не понял, откуда они там взялись! Я… один из них напал на меня с чем-то, похожим на меч, и, — он судорожно втянул ртом воздух, — Зимний оттолкнул меня, а сам подставился.

— Брок, я тебе уже говорил: тебя бы этот урод просто убил, — вмешался Джек. — Ещё бы секунда… Зимний всё сделал правильно.

— А запихивать ему кишки в живот  — тоже правильно? — огрызнулся Брок.

— Он жив, ты жив, — жёстко ответил Джек, — ничего непоправимого не случилось. 

— Так, — Мария хлопнула себя по бедру, прерывая пререкания, — коротко и ясно. Зимний жив? В каком он состоянии? Брок?

— Жив, к тому моменту, как мы добрались до джета, у него уже началось заживление. Его оставили в больнице на базе, и завтра мне предстоит вернуться и контролировать его отправку в крио. И я помню, что ты просила его кровь, вот, — Брок протянул ей крохотный пузырёк с кровью. — Фото мне сделать не удалось. 

Мария закусила губу, размышляя. Похоже, придётся всё-таки частично раскрыться…

— Вы же помните, что перед тем, как меня назначили заместителем директора, я почти умерла? — спросила она и после того как мужчины, переглянувшись, кивнули, продолжила: —  Я не знаю, чем меня лечили, но после выздоровления у меня начали проявляться… последствия. В том числе определённые ментальные способности. Поэтому если вы сосредоточитесь и представите Зимнего как можно точнее, я могу попробовать его увидеть.

— Я готов,  — тут же вскинулся Брок.

— Лучше я, — возразил Джек, — ты к нему слишком неравнодушен и можешь увидеть его неправильно. Красота в глазах смотрящего, помнишь? Мария, что мне делать? Надо смотреть тебе в глаза или?...

— Наоборот, их лучше закрыть, — возразила та, — когда сформируешь образ перед мысленным взором, кивни.

Джек немедленно сделал, что она говорила, и через пару минут кивнул. Мария легко считала образ из его разума и обратилась к Хеле:

— Он кажется мне знакомым. Так, будто я видела кого-то очень похожего, но мельком.

— У меня такие же ощущения,  — ответила та, — а значит, это было уже после нашей встречи. Давай вместе!

И они, слившись ментально, скользнули в особый транс, просеивая всё увиденное, прочитанное, услышанное на предмет совпадений, начиная с тех дней, когда Хела только осваивалась в теле Марии. 

Брок наблюдал за своими друзьями: вот Джек, посидев с закрытыми глазами, резко кивает; вот Мария, тоже прикрыв глаза, застывает и, кажется перестает даже дышать — ему пришлось прислушаться, чтобы понять: она дышит, но очень медленно. Транс? Вот Джеки открывает глаза и с тревогой смотрит на застывшую в трансе Марию…

А потом та вздрогнула всем телом и открыла глаза. Не говоря ни слова, она достала смартфон и, что-то поискав, протянула его Броку:

— Похож?

Он посмотрел на лицо — более молодое, но, несомненно, принадлежащее его Детке, судорожно кивнул и, чуть уменьшив изображение — Мария увеличила его так, что было видно лишь лицо, — в полном охуении уставился на старую чёрно-белую фотографию. И на подпись под ней: сержант Джеймс Бьюкенен Барнс, снайпер Ревущих командос. Погиб 21.01.1945.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                    СЛЕДУЮЩАЯ

Иллюстрации от замечательной Рыжей Рыси