Раздавшийся спозаранку звонок от Джека стал для Томасины неожиданностью. Откровенно говоря, она полагала, что вчерашний разговор с Сайласом вполне может толкнуть принца на загул, всё же услышать такое от того, кто вроде бы как должен тебя любить и принимать… Но нет, голос принца звучал спокойно и собранно, точно и не было ничего.

Собралась она стремительно, точно боялась  — промедли хоть мгновение, и Джек передумает, так что к пентхаусу подъехала раньше назначенного времени. И пару минут просто сидела в машине, пытаясь догадаться, о чём может её спросить Джек — и главное, спросит ли хоть о чём-то.

Спросил. И вопрос заставил Томасину искренне порадоваться тому, что она всё-таки захватила глушилку. Записи от  своих-то жучков она сотрёт, но кто знает, нет ли ещё кого-нибудь столь же любопытного?

Глаза принца в момент, когда она задействовала глушилку, сделали его похожим на анимешного персонажа: такие же большие и стремящиеся принять форму правильного круга. А вот после её следующего ответа…

Лицо Джека закаменело, резче выделились скулы, губы побелели, а живое ртутное серебро красивых глаз застыло, превращаясь в  смертоносный лёд. Некоторое время в гостиной царило молчание, а потом принц буквально выплюнул:

— Уильям Кросс, — прикрыл глаза, постоял так немного и прямо посмотрел на гостью, — присаживайся. Мне кажется, нам есть о чём поговорить. Я бы предложил тебе кофе, но не умею его варить, — с неожиданным смешком добавил он, явно быстро беря себя в руки.

— Откровенно говоря, я не люблю кофе, предпочитаю горячий шоколад с розовым перцем и мускатным орехом,  — доверительно сказала Томасина и с радостью увидела, как губы принца дрогнули в настоящей, пусть и едва заметной улыбке. — И даже могу его сварить и угостить им вас.

Джек как-то растерянно посмотрел на неё и кивнул. Томасина направилась на кухню, чувствуя на себе взгляд принца.

Всё необходимое на кухне было, а руки действовали даже без участия головы, так что вскоре она вернулась в гостиную, неся поднос с двумя большими чашками одуряюще пахнущего напитка. За время её отсутствия принц не сдвинулся с места и, казалось, даже не дышал.

Поставив поднос на столик, она взяла чашку, опустилась в стоящее рядом кресло и, отпив глоток, предложила:

— Спрашивайте.

Джек не спешил, внимательно разглядывая её. Взяв чашку, он глотнул шоколад, и на его лице появилось какое-то детское удивление.

— Очень вкусно. Скажи, — он мотнул головой в сторону глушилки, — это ведь глушилка? Зачем? Вернее, — он невесело хмыкнул, — я не могу понять, зачем она тебе. Насчёт того, что меня слушают, я как-то даже и не сомневался.

— Вы же и сами всё прекрасно понимаете, Ваше Высочество. Свои жучки я могу отключить, но…

Принц кивнул и, остро посмотрев на неё, сменил тему. Он чуть подался вперёд, и без того внимательный взгляд приобрёл кинжальную остроту:

—Ты была недовольна возвышением Шепарда, и не отрицай. Почему? Что ты такого знаешь об этом фермерском сынке?

Томасина отпила ещё глоток, наслаждаясь пряным вкусом и ароматом, и заговорила медленно, точно обдумывая каждое слово.

— Знаете, Ваше Высочество, я ровным счетом ничего не понимаю в военных делах, но, смею надеяться, неплохо разбираюсь в бизнесе. Любую, даже обладающую безупречной репутацией корпорацию может загубить один-единственный случайный человек, которого владелец назначил топ-менеджером. Так и тут: капитанское звание без какого-либо образования и без умения управлять людьми? И ладно бы, если б речь шла исключительно о деньгах, как в моём примере, но на войне от этого зависят жизни…

Джек только кивнул, закусил губу, словно решаясь на что-то, и спросил:

— Как ты думаешь, он случайно появился в нашей жизни?

Томасина возликовала. Ай да Джек, умница! Не зря говорят, что главное  — правильно поставить вопрос. И теперь начнётся совсем другой разговор.

— Возможно, вы посчитаете меня параноиком, но в случайность я не верю. Слишком много нестыковок, как по мне. 

— Каких? — глаза Джека блеснули злым азартом. — Потому что я чувствую, что с ним что-то не так, но не могу облечь это в слова. Хотя, конечно, я думал, что это  так может проявляться моё негативное к нему отношение, — самокритично добавил он.

Томасина поудобнее устроилась в кресле, переплела пальцы и начала:

—Видите ли, Ваше Высочество…

— Джек, — перебил её тот. — Так будет удобнее, да и… правильнее, что ли? Учитывая характер нашего разговора.

— Это честь для меня, — помолчав, ответила Томасина, улыбнувшись ему.

***

Джек привычно внимательно отслеживал реакции Томасины: то, как она чуть склоняла голову, размышляя, то, как цепко смотрела на него, как держала руки, интонации… И не находил в ней фальши. Она говорила о том, что её действительно волнует, и явно считала Джека достойным если и не полноценного доверия, то того, чтобы поделиться с ним своими опасениями. После отношения Сайласа и, чего греха таить, и Розы к нему как к какому-то подростку это… подкупало? И предложение называть его так, как это было позволено в лицо лишь немногим, было одновременно спонтанным и продуманным.

И её реакция… Не столько слова — довольно формальные, если честно, сколько улыбка. Не привычная холодная улыбка королевского дракона, никогда не затрагивающая глаз, а искренняя, неожиданно мягкая и удивительно женственная. Джек боялся в это поверить, но, кажется, у него появился союзник.