Стив пришёл в себя как-то вдруг, и удивился: он жив? Он помнил, как луч ударил в прибор, помнил, как увидел изумрудное сияние… и как начал распадаться. Интересно, так ли чувствовали себя жертвы Щелчка Таноса? Да что за бред ему в голову лезет!

Он попытался помотать головой, но тщетно. Тело… да, оно у него вроде есть, но почему-то совершенно не слушалось. Перед глазами всё расплывалось, да и прочие ощущения были странными. Сырость, запах затхлости, гнили, крови и ещё чего-то крайне странного. Большое животное? Кто-то тихо поскуливал неподалёку, и Стив внутренне поморщился: почему-то пришло чувство фальши. 

Он зажмурился — сильно, так, что от боли выступили слёзы, и открыл глаза. И замер, ошеломлённый, настолько всё, что предстало его взору, было странным. 

Огромный зал, слабо освещённый изумрудными отблесками. Колонны, украшенные изображениями змей — казалось, те ползут по ним, и стоит притронуться — укусят. Некоторые из колонн были разрушены, и обломки валялись по всему залу. Длинный узкий бассейн с затхлой водой. Высокий потолок зала утопал во тьме, и казалось, что сверху кто-то следит за каждым движением Стива. Огромная статуя высотой до потолка у дальней стены, изображающая старика с длинной бородой и неприятным лицом, с открытым сейчас ртом. И то, от чего Стив упрямо отводил взгляд, потому что начинал обоснованно сомневаться в своём рассудке: гигантская змея, ядовито-зелёная, с короной из наростов, несомненно мёртвая: глаза её вытекли, а нёбо пронзил сверкающий даже в сумраке зала меч. Стив пошевелил рукой, и потрясённо уставился на неё: это была не его рука! Маленькая, с обкусанными ногтями, вся в ранках и царапинах. Откат сыворотки? Да нет, он бы всё равно был больше, а это… это детская рука! Стив открыл рот, судорожно глотнул воздух — и выгнулся от пришедшей невыносимой боли.

Воспоминания мальчика, погибшего в этом месте. Гарри Поттер, маг, неполных тринадцати лет, ученик второго курса факультета Гриффиндор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Сирота, выросший в семье не любившей его тётки. Ребёнок, отчаянно пытавшийся доказать, что по праву занимает своё место в волшебном мире. Затравленный теми, кто из-за необычного дара счёл его воплощением зла. Потрясённый тем, что всё, что с ним произошло в этом году, было в немалой степени виной сестры его лучшего друга. Не имеющий ни одного взрослого, который захотел бы его защитить. Ребёнок, которому не только не сказали, что война — недетское дело, нет! Его настойчиво толкали на передовую, выставляя как символ и знамя… 

Стив сжал зубы. Он считал, что Старк совершил преступление, привлекая Паркера к взрослым разборкам? Блядь, Паркеру было шестнадцать, и он уже год как геройствовал, скача по крышам Нью-Йорка! А Гарри… Гарри впервые убил человека, ещё учась на первом курсе…

Стив видел ясно, так, словно бы сам Гарри сказал ему об этом: Поттер устал. Укус василиска — так называлась та змеюка — отравил не только его тело, но и разум. Или излечил? Дал взглянуть на всё происходящее со стороны и ужаснуться? Понять, что им манипулируют, и сделать то единственное, что он мог: уйти. Уйти за Грань, туда, где не будет боли и лжи, где его душа может обрести покой…

Стив Роджерс — Гарри Джеймс Поттер — прикрыл глаза и одними губами шепнул:

— Покойся с миром, Гарри. Пусть будет лёгок твой путь за Грань. И спасибо за шанс, что я получил…

Боль в голове постепенно уходила, укладывая воспоминания Гарри словно в хранилище, и теперь Стив знал всё: и что произошло в Тайной комнате, и как тело Гарри смогло исторгнуть из себя яд, и что совершила Джинни Уизли, которая, продолжая тихонько подвывать, явно приближалась к нему. Тело… ну, тело продолжало болеть так, словно Стива Халк сначала сбил с ног, а потом ещё и попрыгал на нём для верности. Давненько он не испытывал ничего подобного, как бы не с самого детства в Бруклине, после выхваченных из-за своего ершистого характера побоев.

Сжав зубы — супергерой это не прокачанное тело, это сила духа! — Стив с трудом сел, вытирая рукавом мантии лоб: с него текла то ли кровь, то ли ещё что, попадая в глаза. Хмыкнул: ну да, бегать с мечом в мантии, если это не Плащ левитации Стренджа — так себе идея, и уставился на  подползшую к нему Джинни Уизли.

Широкое скуластое лицо, зарёванное, всё в веснушках — о таких в Бруклине времён его молодости говорили “точно мухами засиженное”, тусклые рыжие, все в грязи волосы. Грязная, сбитая на бок мантия. Стив с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть, настолько неприятно ему вдруг стало от присутствия этой… особы. 

— Гарри… ах, Гарри… я пыталась рассказать тебе за за-завтраком, но я, я не с-смогла сказать это перед Перси. Это была я, Гарри… но я… я к-клянусь, я н-не хотела… Р-Риддл заставил меня, это он меня заставлял… и… как ты убил эту… эту штуку? Г-где Риддл? Последнее, что я п-помню, это как он вышел из дневника…

Она говорила это, хлюпая носом, а Стив всё сильнее чувствовал отвращение: память Гарри показала ему жертв, и было очевидно, кто именно их выбирал. Эта лицемерная маленькая дрянь… 

Похоже, дар Стива чувствовать ложь, пробудившийся в нём, увы, слишком поздно,  каким-то фантастическим образом перешёл с ним в это тело, хотя сам Стив всегда считал, что это подарок от сыворотки. Хотя… что он вообще знает о душе? Ладно, сейчас не время…

— Риддл мёртв,  — ответил Стив, — а о том, хотела ты или нет, будешь рассказывать директору и своим жертвам. 

Уизли отшатнулась: она явно не ожидала, что мягкий и всепрощающий Гарри Поттер вместо того, чтобы утешать её и убеждать, что она ни в чём не виновата, что она вовсе не преступница, а жертва, заговорит с ней подобным прокурорским тоном. И да, Стив не собирался скрывать своего к ней отношения: то, как Джинни Уизли преследовала Гарри, изначально было нездоровым. И уж что-что, но поддерживать фиксацию на себе лживой и эгоистичной малолетки Стив не собирался.

— Идём, — холодно скомандовал Стив и направился к выходу из комнаты.

Джинни поплелась за ним, что-то причитая, но Стиву было плевать. Жалеть одну из тех, чьи действия стали причиной смерти Гарри он не собирался.

Подойдя к завалу, над которым парил Фоукс, Стив увидел, что Рон уже успел сделать отверстие, достаточное для того, чтобы в него можно было протиснуться. Первой в него пролезла Джинни, которой помог выбраться Рон, Стив последовал за нею.

На вопросы Рона, которые тот задавал со скоростью пулемётной очереди, Стив ответил коротко:

— Не сейчас, Рон. Я чуть не умер, безумно устал и хочу только одного: оказаться на койке в Больничном крыле и уснуть. 

Дойдя до места, где они вывалились из трубы, Стив покачал головой, скептически рассматривая Локхарта.

— Он всё забыл,  — пояснил Рон, — несёт всякую чушь. Как мы будем выбираться?

Стив посмотрел на подлетевшего к нему Фоукса, своей ало-золотой расцветкой так похожего на костюм Тони,  и,  сглотнув комок в горле, спросил:

— Нам держаться за тебя? 

Птица совершенно точно кивнула ему. Рон ахнул, явно потрясённый этим жестом.

Через несколько минут они стояли рядом с раковиной в туалете для девочек. Стив выпустил перья Фоукса и опустился на пол, чувствуя, как его покидают последние силы.

Когда в туалет вбежали МакГонагалл, директор и миссис Уизли, Стив произнёс:

— Василиск мёртв. Им управляла Джинни Уизли. Я… мне плохо…

Закрыл глаза и сполз по стене. Плевать, что они там хотят: он только что умирал, и имеет право на отдых.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                              СЛЕДУЮЩАЯ