Минерва МакГонагалл, увидев, как потерявший сознание Гарри Поттер сползает по стене, начала действовать незамедлительно. Взмах палочки, и надиктовать появившемуся патронусу-кошке:

— Поппи, срочно в туалет Плаксы Миртл!

Не успевший ничего сказать Дамблдор посмотрел на неё укоризненно, но Минерва не собиралась поддаваться. Он позволил Малфою отстранить себя, ничего не сделав и даже не уведомив Попечительский Совет или Аврорат об инцидентах? Оставил деканов справляться самим, а теперь смотрит с укоризной? Ну уж нет, она не собиралась подставляться ещё больше.

МакГонагалл не удивилась бы, если бы директор применил к Гарри Энервейт, наплевав на то, что, возможно, к нему сейчас вообще нельзя применять прямое магическое воздействие! Уж она-то знает, чего только не насмотрелась за годы деканства на самом буйном факультете Хогвартса…

Джинни Уизли продолжала реветь, утирая слёзы и сопли рукавом мантии,  причитала Молли Уизли, твердя, что “её принцесса бы никогда” и теребя Рона, чтобы он рассказал, что произошло и подтвердил, что сестра совсем-совсем ни при чём, морщился при особо громких завываниях Дамблдор…

Минерва поджала губы. К семейству Уизли отношение у неё было… сложным. с одной стороны, соратники по Ордену Феникса — хотя, если честно, она не могла припомнить, чтобы те принесли хоть сколько-нибудь пользы их общему делу, с другой… А с другой было много всего.

Минерву всегда удивляло, что Шляпа распределила Артура Уизли на факультет храбрецов. Нерешительный, уступчивый, слабовольный — он, с её точки зрения, гораздо больше подходил Хаффлпаффу. Разве что не было в нём трудолюбия барсуков… Растяпа Артур, как звали его в годы учёбы в Хогвартсе, так и продолжил плыть по течению, не задумываясь ни о чём толком. А ведь у него, между прочим, были задатки артефактора, но для того, чтобы пойти по этой стезе, ему не хватало ни упорства, ни честолюбия. Ей, пожалуй, было его даже жаль…

Молли Уизли вызывала у Макгонагалл гораздо более… сильные чувства. К Молли тогда ещё Прюэтт Минерва, ставшая деканом Гриффиндора на пятом курсе обучения этой девицы, относилась весьмо неприязненно. Слишком вызывающе она одевалась, слишком раскованно себя вела, слишком неуправляема была… Словом, всего в ней было слишком, не было разве что сдержанности, ума и такта. А ещё она была… в молодости Минервы про таких говорили “слаба на передок”. Макгонагалл даже подозревала, что Уильям, родившийся через шесть месяцев после  скандальной свадьбы Молли и Артура, не был сыном последнего. Более того, у неё были вполне обоснованная теория насчёт того, кто является отцом Билла. Разумеется, она была слишком хорошо воспитана для того, чтобы высказывать свои предположения, о которых никто её не просил, но и внешность, и ум, и целеустремлённость очень сильно отличали старшего из отпрысков Молли от остальных. И если она была права… Что ж, тогда Молли была идиоткой, ухитрившейся на седьмом курсе Хогвартса нагулять ребёнка от женатого мужчины, а Артур… ну, этот тюфяк просто, как говорится, прикрыл её грех.

Надо сказать, годы были к бывшей Прюэтт немилосердны, выпятив все её недостатки. Неумная шумная девица превратилась в столь же неумную скандальную бабу — чего только стоят её Вопиллеры, после каждого из которых Снейп этак ехидно усмехается. Немудрено: это ж какой надо идиоткой быть, чтобы грехи деточек на весь Хогвартс оглашать!

Она ещё раз посмотрела на двух младших Уизли и мысленно скривилась. Бывают же такие неуделки! Билл и Перси — блестящие ученики, не понаслышке знакомые с дисциплиной; Чарли и близнецы — талантливые игроки в квиддич, да и в том, что их увлекало, эти трое проявляли немалые успехи. Хотя, конечно, Минерва периодически жалела об отмене телесных наказаний в Хогвартсе: выпороть Фреда и Джорджа руки чесались частенько.

А вот Рональд и Джиневра… Ни академических успехов, ни спортивных, ни старания, ни дисциплины… Слабые в магии, не пытаются развиваться, точно ждут, что всё к ним само с неба упадёт. Да, Рональду повезло стать лучшим другом Мальчика-Который-Выжил, хотя… Судя по словам Поттера, поведению Молли и бурчанию Рона, сегодня эта дружба дала трещину.

А поведение Джиневры? То, как она преследовала Гарри Поттера — и не думайте, что преподаватели глухие и слепые, все всё знали! Да что там, Поттера даже Снейп однажды пожалел, упомянув о младшей Уизли! Да, это было в учительской, но всё же…

Было и ещё кое-что… Дочь пресвитерианского священника, Минерва очень много внимания придавала аккуратности. Твоя одежда может быть бедной, но она всегда должна быть чистой, отглаженной, волосы должны быть убраны, и сам ты должен являть собой образец благонравия Так учили Минерву, и это же она хотела бы видеть в учениках, и вот тут младшие Уизли являли собой самых настоящих паршивых овец…

Вечно растрёпанные, с пятнами на мантиях — неудивительно, если есть так, точно это твоя последняя в жизни трапеза, у Рональда ещё и вечная траурная кайма под ногтями… Достойные детки своей матери, заявившейся в Хогвартс в засаленном переднике поверх заношенного платья!

— Минерва, я уверен, Гарри что-то не так понял…  — увещевающе начал Дамблдор и замолчал, когда в туалет быстрым шагом вошла запыхавшаяся Поппи.

— Что тут? — начала она и тут же, охнув, бросилась к Гарри. Несколько взмахов палочки спустя она нахмурилась и попросила: — Минерва, можешь трансфигурировать носилки?

Та только молча взмахнула палочкой, создавая просимое. Впрочем, Дамблдор не успокоился, обратившись уже к медведьме:

— Поппи, ты можешь привести Гарри в сознание, чтобы он рассказал, что произошло?

— И не подумаю! — удивительно резко для обычно спокойной Помфри огрызнулась та. —  Альбус, не лезь в мои дела! У мистера Поттера сильнейшее магическое истощение, любое заклинание, направленное на возбуждение его нервной системы, и реакция магического ядра может быть непредсказуемой! Мальчик может сквибом остаться! К тому же у него множество ушибов, ссадин, возможно, сотрясение мозга, и в довершении всего — отравление неизвестным мне ядом! Я вообще не понимаю, как он ещё жив, и требую, чтобы ты пригласил целителя из Святого Мунго! Иначе я снимаю с себя всякую ответственность за последствия: я не целитель, всего лишь медведьма!

Завершив свой проникновенный спич, Поппи повернулась к Поттеру, как-то хитро повела палочкой, пробормотала заклинание, и Гарри переместился на носилки.

— Я помогу доставить мистера Поттера в Больничное крыло, — Минерве совершенно не хотелось сейчас ни участвовать в разборках, ни, помилуй Мерлин, утешать семейство Уизли.

— А моя доченька? Она тоже пострадала!  — белугой взвыла Молли. 

Мадам Помфри тяжело вздохнула, но спорить с Молли… Подошла, наложила диагностическое заклинание, нахмурилась, выпустила ещё какие-то два заклинания, неизвестные Минерве, и вынесла вердикт:

— Истощение, но куда слабее, чем у мистера Поттера. А вот аура и магическое ядро… Ауру точно кислотой разъело, магическое ядро повреждено… Такое впечатление, что мисс Уизли практиковала заклинания не по своему уровню, к тому же из разряда тёмных. Здесь я ничем не помогу, разве что зелья смогут приостановить процесс. Но сильной ведьмой Джиневре больше не быть, максимум — середнячок, и то если будет усердно лечиться и старательно заниматься впоследствии. И, Альбус… О подобных повреждениях ядра, согласно закону от 1987 года, необходимо уведомлять не только целителей, но и аврорат.

Выпустив эту парфянскую стрелу и смерив Молли недоброжелательным взглядом, Помфри направилась к выходу. Носилки с Гарри плыли за ней, словно воздушный шарик, который ребёнок тянет за собой на верёвочке.

В очередной раз поджав губы, профессор Макгонагалл приказала:

— Мисс Уизли, в Больничное крыло. И, ради Мерлина, умойтесь и прекратите рыдать. Если вы совершили недостойный истинной гриффиндорки поступок, имейте смелость принять его последствия. Мистер Уизли, вам нужна помощь? 

— А… нет, я… я лучше пойду…

— Да-да, ступайте, если вы поторопитесь, то успеете на ужин. И я запрещаю вам говорить что-либо о событиях сегодняшнего дня до тех пор, пока мистер Поттер не придёт в себя и не сможет поведать нам обо всём. Молли, проводи дочь.

Дождавшись, пока все трое Уизли покинут их, Макгонагалл повернулась в Дамблдору и спросила:

— Альбус, ты собираешься информировать кого-либо о том, что произошло? Поппи не зря о законе напомнила.

— Школе и так достаточно неприятностей, моя дорогая Минерва, — голос Дамблдора звучал обволакивающе,  — тем более мы пока не знаем, что именно там произошло. Разумеется, если Поппи не справится с истощением нашего дорогого Гарри, я приглашу Гиппократа Сметвика, но пока… Стоит подождать, поверь мне. 

Макгонагалл скептически посмотрела на него и пожала плечами:

— Если ты, как я понимаю, снова директор — тебе и решать, твоя ответственность. Я пойду, надо успокоить факультет. Надеюсь, о том, что опасность миновала, остальным деканам ты сообщишь сам.

— Конечно, девочка моя, ступай, — сладко улыбнулся Дамблдор.

Оставшись в одиночестве, он резко помрачнел, со злостью покосился на вставшую на место раковину, что-то прошипел себе под нос и вышел, на ходу меняя выражение лица: вместо злобы оно вновь отражало лишь дружелюбие и всепрощение.