Зимний поперхнулся. Кузеном?! Вот уж чего он совершенно не ожидал, так это такой ошеломительной в своём размахе наглости. Правильно поняв его реакцию, Роза небрежно пожала плечами:

— Знаешь, как говорят… темнее всего под пламенем свечи. А яркий свет софитов и вовсе затуманивает зрение. Как ты считаешь, что Пирс думает о том, каким образом тебе удалось уйти?

Зимний призадумался. Пирс был тем, от кого напрямую зависела жизнь Актива, и тот, хоть физически не мог причинить куратору вреда, старательно собирал в своей дырявой от обнулений памяти мельчайшие детали его поведения. И сейчас, когда мозг начал восстанавливаться,  он складывал эти крохотные кусочки в цельную картину.

— Думаю, у него только два варианта, — неспешно заговорил он. — Первый — и, как мне кажется, именно этой теории Пирс будет придерживаться, — предательство. Кто-то в его окружении, работающий на конкурентов, скорее всего, на другие головы Гидры.  Второй — что я убил оставшихся в живых после операции в джунглях гидровцев и сбежал. Сомневаюсь я, что он поверит в то, что меня прикончили тамошние индейцы либо другие обитатели джунглей. Тем более что во втором случае скорее всего должны были подать сигнал жучки.

— Последнее — нет. Не с тем артефактом, что вы с собой несли, — качнула головой Роза. — Ты не думал, почему вас высадили так далеко от цели?

— Думал, — кивнул Зимний. — Да, джет там не посадишь, но есть способы десантироваться. По крайней мере, дорогу туда сократили бы. Получается, та пирамидка что-то такое делала? — с интересом уточнил он.

— Не уверена, что именно она. Возможно, дело в том храме… хотя пирамидка могла служить точкой фокуса. В любом случае, эта штука, будучи неэкранированной, начисто “убивает” всю электронику вокруг себя. Радиус действия пока неизвестен, но вряд ли меньше полусотни миль. 

— То есть жучки бы сигнал не подали? — переспросил Зимний и хмыкнул, когда Роза кивнула. — Тогда странно, что меня вечно посылали на подобные задания. 

— Дело в том, чем ещё тебя напичкали, — со вздохом призналась Роза.  — Меня  удивило, что твоя кровь не растворила те капсулы с химией, поэтому я попросила в этом разобраться. Тем более что было непонятно, как именно мог тот же Пирс их активировать, когда ты на другом конце света. Думаю, это была не первая миссия, когда из всех выживал лишь ты?

Зимний лишь недобро ухмыльнулся. В том его существовании убивать своих мучителей было единственным, что приносило ему хоть какое-то удовлетворение. Роза понимающе и даже одобрительно хмыкнула и пояснила:

— Так вот, исходя из того, что удалось выяснить. Твоя кровь весьма агрессивная субстанция, и единственное, что она не могла уничтожить в, скажем так, постоянном непосредственном контакте — вибраниум. Но делать из него капсулы с химией неразумно — их попросту не удалось бы разрушить иначе как взрывом, а это сделало бы их бесполезными. Поэтому гидровские вивисекторы придумали какое-то вещество, что снижает способность твоей крови справляться с тем, из чего они сделали капсулы. Скажи, тебе делали уколы перед миссией?

— Мне их постоянно делали, — мрачно ответил Зимний. — Но да, какую-то хрень жёлто-зелёного цвета мне вкалывали постоянно, с интервалом в месяц. Ну, когда я был не в крио. И в аптечке у отряда, что сопровождал меня на миссии, она было постоянно: если миссии затягивались, меня кололи… Чёрт, — озарила его догадка, — ты хочешь сказать… 

— Что если бы из тебя не вытащили капсулы, то примерно неделю назад твоя кровь полностью очистилась бы от этого… если я правильно помню, это называется ингибитор,  — подхватила Роза. — И капсулы бы начали разрушаться, впрыскивая яды в кровь. Возможно, в результате даже активировались бы взрыватели — этого я предпочла не выяснять, чтобы не вмешивать лишних.

— А те, кто исследовал это?.. — немедленно встрепенулся Зимний.

Роза улыбнулась так, что даже его пробрало: глаза блеснули стылым холодом, а улыбка на красивых губах на миг показалась оскалом черепа.

— К сожалению, человек может быть гением и тварью одновременно. И тварям не место среди нормальных людей. Так что… полагаю, ты понимаешь. Но ты не думай,  — вдруг усмехнулась она, — деньгами я тоже расплатилась честь по чести, так что некоторым неосторожным исследователям удалось оставить своим родным неплохое наследство.

Зимний кивнул, с трудом сдержав гордую улыбку. Да, это была его девочка! Роза с каждой минутой казалась ему всё ближе и родней, и вот эта проявленная ею рациональная жестокость его совершенно не отталкивала, наоборот. 

— Получается, Пирс меня скорее всего списал, — заключил тот с облегчением, — ну или точно считает, что меня выкрал кто-то, хорошо знающий все эти нюансы. Или имеющий выходы на того, кто знает. 

— Ну… — Роза слегка замялась, — несколько дней назад случилась трагедия в Германии. Взрыв особняка одного немецкого аристократа. Власти считают это терактом, поскольку это явно не был “взрыв бытового газа”. 

Последнее она добавила с усмешкой, словно кого-то пародируя, и продолжила:

 — Может, ты даже что-то слышал о погибшем. Такая потеря для общества! Барон Вольфганг фон Штрукер, блестящий аристократ, филантроп, известный своим спонсорством ряда научных проектов, недюжинного ума человек…

Зимний глянул на внучку с нескрываемым восхищением. С фон Штрукером ему довелось сталкиваться лично, и он прекрасно знал, что тот завидовал положению Пирса в Гидре и тому влиянию, которое тот имел. Знал об этом и Пирс, который не отдавал приказ на ликвидацию Штрукера лишь потому, что тот мог лишь бессильно яриться, и Александру нравилось за этим наблюдать. Да ещё потому, что Пирс всегда предпочитал открытых завистников скрытым.

 — Довелось, — покивал он, не скрывая довольного блеска глаз. — Действительно, такая потеря! Возможно, где-то в его особняке даже найдут нечто странное? 

— Не удивлюсь, — вздохнула Роза, — например, остатки очень дорогого и невероятно редкого металла. Мистер Леншерр оказался весьма приятным компаньоном и не отказал мне в небольшой любезности.

Зимний широко улыбнулся, одновременно подумав, что стоило бы расспросить Розу о том, нет ли у неё не содержащего металлы оружия. Всё же, имея такого союзника, как Магнето, желательно подстраховаться. Почему-то его бы совершенно не удивило наличие у внучки такого вот ratio regum.

—  Ну вот, — Роза развела руками, — так что есть шанс, что тебя и вовсе разыскивать не будут. А если Пирс всё-таки решит, что ты ухитрился сбежать… Где он будет тебя искать? Во дворцах или в трущобах?

— В трущобах, конечно, — согласился Зимний. — Для того, чтобы представить меня во дворце, нужна недюжинная фантазия. И всё равно: ты не боишься, что у кого-нибудь она именно таковой и окажется?

— А ты действительно веришь, что кто-то сможет узнать в элегантном красавце, одетом в костюм с иголочки, кузене королевы — бессловесное оружие Гидры? Инерция мышления, дед, инерция мышления. На свет выходят лишь те, кому нечего скрывать. Протез мы замаскируем: есть умельцы, изготавливающие искусственную кожу так, что протезы невозможно отличить от обычных конечностей.

— Но сходство… — возразил Зимний. — Хотя…

— Вот именно, — кивнула Роза. — Мы с тобой очень похожи, так что наше родство не вызовет сомнений. А вот если тебе сделать прическу, обиходить, приодеть, да ещё постараться избегать выражения лица “всех убью, один останусь”, то между тобой и знакомым Пирсу Активом будет сходство, но… Есть такая теория, что у каждого человека есть на Земле минимум семь двойников,  а с Активом вы окажетесь просто похожи. К тому же есть у меня опасения, что здоровье мистера Александра Гудвина Пирса может довольно сильно пошатнуться в скором времени.

— Полагаю, ты права, кузина Роза. Это будет такая потеря для общества! — обворожительно улыбнулся ей Зимний и тут же посерьёзнел: — Знаешь, тогда, пожалуй, мне действительно стоит назваться Джеймсом. Точно не следует привлекать излишнего внимания и давать намёки именем: в Гидре наверняка знают мой прежний позывной. А Джеймс… такое обычное, можно сказать, непримечательное имя. И какова же будет легенда? 

— Хм… ну, поскольку наш с тобой дед не был женат, — она чуть усмехнулась, — думаю, будет правдоподобно, что наши с тобой родители были единокровными, скажем, братом и сестрой. Твой отец — брат моей матери… хотя нет, лучше не так. Пусть лучше наши матери будут единокровными сёстрами. 

— А какая разница? — удивился Джеймс.

— Ну, это пустяк на самом деле, но… — Роза чуть смутилась. — Понимаешь, на любого мужчину рядом со мной примеряют роль моего любовника и, возможно, будущего мужа. А кузены… бывало и не такое, особенно в королевских семействах, тем более когда родители не полнородные братья-сёстры. И с этой точки зрения нам безопаснее считаться ортокузенами, а не кросскузенами. Ортокузенный брак зачастую воспринимается едва ли не как брак родных брата и сестры. Да и тебе же проще будет: можно придумать любую фамилию и биографию. Всё же во времена наших, — она тонко улыбнулась, выделив последнее слово голосом, —  родителей и тем более бабушек женщины довольно сильно находились в тени мужчин.

— Ладно… Тогда моя мать — незаконнорожденная дочь, о своём отце ничего не знала: её мать, моя бабка, ей о нём ничего не рассказывала. Хм… Роза, а настоящий я… кто по рождению? Гражданин какой страны? 

— США, — после заминки ответила та. 

— Мда, не лучший вариант, — помрачнел Джеймс, — создавать легенду в Штатах опасно… 

— И не надо. Есть варианты. Великобритания, Франция, Италия. Моя бабушка, кстати, итальянка, — усмехнулась Роза. 

— Кем бы ни была моя бабушка, отец должен быть из Великобритании, — подумав, ответил Джеймс, — во Франции я был бы Жаком, в Италии — Джакомо. Но выдавать себя за англичанина мне не хочется, — неожиданно для себя закончил он, с удивлением прислушиваясь к собственным ощущениям.

— А за ирландца? — как-то хитро улыбнулась Роза.

— А вот за ирландца — вполне, — удовлетворённо кивнул Джеймс и уточнил: — Я так понимаю, у настоящего меня ирландские корни? 

Роза кивнула. Даже если он пока не помнил себя полностью, какие-то детали личности Баки Барнса начинали просачиваться наружу. По капельке, но вода камень точит. 

— К тому же идея об ирландском происхождении может прикрыть некоторые детали, — тонко улыбнувшись, дополнила она, — например, твои родители могли быть из числа тех жителей Северной Ирландии, что участвовали в конфликте с центральной властью.

— ИРА? — задумчиво пробормотал Джеймс. — Ты права, это стоит использовать. Я так понимаю, ты всё уже заранее продумала?

— У меня есть наработки, — кивнула Роза. — Ты что-то знаешь об обострении конфликта в Ольстере в конце шестидесятых?

— Нет, — покачал головой Джеймс. — Тогда я был собственностью Левиафана, и Ольстер точно не был в сфере интересов организации. Но выучить всё необходимое смогу с лёгкостью.

— Не сомневаюсь. Важно то, что происходящее там вполне могло оставить тебя наполовину сиротой и вынудить твою мать уехать из страны. К примеру, во Францию, — усмехнулась Роза. — А там… словом, во Франции создать тебе новую личность не составит моим людям особого труда. Впрочем, детали твоей легенды мы проработаем позднее, сейчас для меня главное получить твое принципиальное согласие.

— Я согласен, — решительно кивнул Джеймс, — и, Роза… Как только ты убедишься, что я безопасен для детей, я бы хотел познакомиться с Джеком и Мишель.

— Думаю, это произойдёт очень скоро, — улыбнулась Роза и предложила: — Как насчет перекуса? Разговор был не самым лёгким, а тебе, кузен Джеймс, надо хорошо питаться.

— С удовольствием! — с широкой улыбкой ответил ей Джеймс.

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей