Роза сидела за столиком небольшого кафе и размышляла над тем, что делать дальше. Прошло уже два месяца с тех пор, как она и близнецы покинули Гильбоа, и теперь никто бы не узнал в ней то страшилище, каким она была совсем недавно. 

Лечение и тренировки — как только Роза чуть окрепла, она начала посещать бассейн, а затем и тренажёрный зал — дали свои плоды. И сейчас, глядя в зеркало, она видела перед собой красивую молодую женщину: стройную, с приятными взгляду, пусть и не выдающимися округлостями. Правильные черты лица, большие серебристые глаза, красивый абрис губ. Короткие каштановые волосы лишь кажутся небрежно растрёпанными — на самом деле это плод работы искусного парикмахера. На Розу заглядывались мужчины, и это было приятно, хоть и не могло иметь последствий: она решила, что мужчин с неё хватит.

Только что она посетила частного детектива, которого нанимала разузнать информацию о бабушке. Что ж, оказалось, синьора Доминика Фертуччи жива и даже процветает, являясь хозяйкой небольшого отеля семейного типа — с десяток коттеджей — на Амальфитанском побережье, а также фермы — той самой, что унаследовала от покойного супруга. Несмотря на возраст, управляет та всем сама, и Роза это прекрасно понимала: по её опыту ещё из прошлой жизни многие пожилые люди работали до последнего, причём тех, кто работал на себя, это прежде всего касалось. Даже не из-за денег: работа придавала стимул жить.

Так что она планировала съездить в гости, познакомиться и, если будет возможность, расспросить бабушку о деде. Правда, сначала надо будет обсудить этот вопрос с детьми.

Роза бросила взгляд на часы и заказала себе ещё кофе. До встречи в банке у неё оставался почти час.

Надо сказать, изучение документов из сейфа оказалось интереснейшим занятием. Как выяснилось, Кроссген унаследовали Уильям и Роза в равных долях: скоропостижная гибель старших Кроссов привела к тому, что составленное ещё до замужества Розы завещание осталось неизменным. Так что даже при условии развода с Сайласом — ага, если её братец не прибьёт за такие идеи раньше — она бы оказалась весьма и весьма обеспеченной женщиной. 

Уильям оказался отличным бизнесменом, и Кроссген под его управлением продолжал захватывать всё больше отраслей экономики Гильбоа: практически всю прибыль Уильям пускал в развитие, выплачивая себе и сестре весьма скромные  дивиденды — правда, скромными они были только в сравнении с размерами корпорации. Роза даже с удовольствием изучала финансовые отчеты — опыт у неё в этом был, и немалый,   пытаясь в том числе  понять, почему в сериале Уильяму настолько была интересна война. Да, производство оружие для воюющей страны — дело крайне выгодное, но неужели же жажда наживы настолько затмила ему всё? 

Кстати говоря, предшественница Розы деньги в Гильбоа не держала — все они уходили на счет  в Credit Suisse, о котором знала только сама Роза. Суммы на нём, пожалуй, хватило бы Розе и детям, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая, лет двадцать. Правда, надо будет следить за финансовыми новостями — всё же кризисы двадцать первого века здорово ударили по швейцарской банковской системе. Хотя если история повторится, до 2008 года она может жить спокойно. В любом случае,  в случае необходимости они трое вполне могут затеряться так, что их никто не найдёт: меры безопасности в Европе в это время казались Розе на удивление мягкими.

Но как же ей не хватало информации! У Розы не было ни одного своего человека в Гильбоа… да, был Уильям, который обещал, что в случае каких-либо серьёзных изменений сообщит ей, но на предназначенную для этих целей электронную почту, которую она регулярно проверяла, пока не приходило ни одного письма. И поди пойми, то ли новостей нет, то ли Уильям предпочёл ими не делиться… так что оставалось только ждать и стараться держать руку на пульсе событий… ну, насколько это возможно.

***

Роза зашла в номер и прислушалась. Голоса детей раздавались из гостиной, так что именно туда она и направилась.

Дети валялись на ковре, куда накидали подушек, и играли в скрэббл. На французском. Был ещё и на английском, и обоими языками близнецы владели на весьма достойном уровне. К счастью, в прошлой жизни Роза довольно неплохо знала как английский, так и французский, к тому же оказалось, что у неё в этом теле на удивление развиты способности к языкам. Как и у детей — прогрессировали те с невероятной скоростью, после двух месяца в Швейцарии их невозможно стало отличить от тех, для кого французский был родным.

Роза опустилась на ковер и взлохматила волосы Джеку — чуть отросшие, они завились очаровательными кудряшками, на что тот слегка хихикнул, чмокнула в пушистую макушку Мишель и улыбнулась. Какие же они у неё замечательные! Дура была её предшественница… что ж, её потеря — находка новой Розы. 

Когда она пришла, игра уже близилась к завершению, так что скоро Мишель довольно улыбнулась, радуясь победе. Обыграть Джека было непросто, и счёт побед был примерно равный. Впрочем, Джек не расстраивался: Розу вообще искренне радовало взаимодействие близнецов. Как и то, что они наконец перестали выглядеть как  статуэтки из мейсенского фарфора, превратившись в нормальных, пусть и очень хорошо воспитанных детей.

— Как ты съездила? Успешно? — спросил Джек, который первым начал задавать матери вопросы.

— Вполне, сделала всё запланированное, — ответила Роза, — так, предлагаю пойти поужинать, а потом смотреть кино и есть мороженое. 

Дети переглянулись, и Мишель, неожиданно посерьёзнев, прикусила на миг нижнюю губу — признак волнения, а затем тихо, словно с опаской сказала:

— Мы.. мы хотели с тобой кое о чём поговорить.

— Хорошо,  — уверенно кивнула Роза, — сейчас? Нет ничего хуже, чем оттягивать серьёзный разговор, в том числе и для пищеварения. Только предлагаю сначала всё это убрать: сомневаюсь, что эта беседа из тех, что можно вести, валяясь на полу среди подушек.

Дети переглянулись и кивнули. Быстро всё убрав, они уселись на диван, Роза же опустилась в кресло напротив. Мишель толкнула брата плечом, и тот заговорил, вглядываясь в лицо матери так, что она живо вспомнила первые моменты после своего пробуждения в теле Розы:

— Мы хотели спросить… ты уже полностью выздоровела… — он замер, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду, и выпалил на одном дыхании:   — мы теперь вернёмся в Гильбоа?

— Это будет целиком и полностью зависеть от вас, — спокойно ответила Роза, искренне радуясь тому, что дети решили наконец довериться ей настолько, чтобы заговорить на подобную животрепещущую тему, — так что скажите мне, дорогие мои: вы хотите вернуться?

— Нет!

Это они произнесли хором, и Джек добавил:

— По крайней мере, не в ближайшее время. Когда-нибудь всё равно придётся, это ведь наша страна, мы за неё отвечаем. Но пока — нет. 

— Значит, не вернёмся, — уверенно ответила Роза. — Джек, Мишель, а расскажите мне, что вы думаете об отце, его окружении, о дяде? Я ведь так и не вспомнила, что было до моей болезни, да и те полгода, что я провела в коме — за них могло многое измениться.

Дети снова переглянулись, но на сей раз уже явно с другими чувствами: Роза видела, что её спокойная уверенность и готовность принять их выбор помогла им здорово расслабиться, и теперь они явно обдумывали её вопрос. Первым начал Джек:

— Отец… знаешь, мама, а ведь он изменился. Раньше… до твоей болезни он мог рассказывать мне что-то о том, как принимает решения, иногда даже брал меня на  заседания Совета… я так этим гордился! Старался быть достойным, внимательно слушать всё, что говорят министры, действительно чувствовал, что отец хочет меня подготовить к тому, что я когда-то стану королем. И я хотел, чтобы он мной гордился.

На лице Джека мелькнуло какое-то отчаянное выражение, он судорожно вздохнул, сжал руки в  кулаки и  продолжил:

— А потом, когда ты заболела, он начал отдаляться, и порой мне казалось, что он смотрит на меня то ли как на досадную помеху, то ли как на соперника. И всё, что я делал, вдруг стало не так. Не знаю, ему словно мозги промыли! А ещё…

— А ещё он, кажется, и правда начал верить в свою богоизбранность, — подхватила Мишель, и Джек кивнул, соглашаясь с сестрой, — ко мне отношение переменилось не так сильно, но… — она насупилась и покачала головой, — отец никогда и не воспринимал меня как самостоятельную личность. Принцесса, и этим всё сказано.

Роза хмыкнула:

— Ага, слышала я как-то фразу: “Принцесса — вещь статусная, но в хозяйстве не особо полезная”.

— Вот именно, — энергично кивнула Мишель,  — только это его отношение ещё сильнее стало. Что я есть, что нет… увидел в коридоре — погладил по голове, потрепал по щёчке, и иди, куда шла. Зато преподобный Сэмюэлс… 

Дети совершенно синхронно скривились, и Мишель продолжила:

— За те полгода он довольно сильно сблизился с отцом, и мне очень не нравилось, как преподобный на меня поглядывает. Не знаю, как это объяснить… точно я — кусок мяса, и он придумывает, как меня лучше приготовить.

— А на меня так, словно не может решить: я помеха или меня можно к делу приспособить, — мрачно произнёс Джек и весь как-то словно повзрослел: черты лица заострились, глаза блеснули сталью. — Мы считаем, что у него была своя кандидатура на роль королевы, и он надеялся, что ты умрёшь. А меня потом бы убрали, как лишнего претендента на престол. С Мишель проще, она не наследует, и её можно просто выдать замуж за нужного человека…

— Сэмюэлс, значит… — Роза сузила глаза и мрачно усмехнулась, — решил поинтриговать, значит… что ж, я запомню! А Уильям? Ему ведь невыгодно было бы подобное развитие событий!

— Кто знает, что ему могли бы предложить взамен? — как-то очень по-взрослому усмехнулся Джек и, помявшись, добавил: — И я не хотел бы быть ему обязанным. Он… странно на меня смотрел, так…

И он вдруг опустил глаза, и Роза замерла. Это ведь не может быть то, о чём она подумала? Дрожащим от гнева голосом она уточнила:

— Только смотрел или?...

И по тому, как вздрогнул и сжался Джек, уже поняла ответ. В одно мгновение она преодолела расстояние до дивана и сжала Джека в крепких объятиях, шепча:

— Тише, моё солнышко, тише. Это не твоя вина, а Уильям… я ему лично яйца отрежу и сожрать заставлю! Тшшш…

Джек едва слышно всхлипнул — и выдохнул, расслабляясь. Мишель обняла брата со спины, и по потрясению, написанному на её лице, Роза поняла, что дочь об этом понятия не имела. 

— Можешь не отрезать ему яйца,  — наконец пробормотал Джек, — просто не подпускай его ко мне.

— Обещаю, — просто ответила Роза,  — ни за что! До тех пор, пока я не разберусь с Уильямом и прихлебателями Сайласа, мы в Гильбоа не вернёмся, клянусь.

Дети отстранились и очень серьёзно и испытующе посмотрели на неё, а затем, видимо, уверившись в том, что она говорит правду, дружно кивнули.

— И, кстати, я хотела вам кое-что предложить. Как насчёт поездки на море в Италию?

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                               СЛЕДУЮЩАЯ