Мишель вышла из машины, огляделась по сторонам и замерла, чувствуя, как губы сами собой расползаются в улыбке, и всем своим существом впитывая окружающую красоту. Увитые разноцветным плющом небольшие домики, окружённые апельсиновым садом, полоска пляжа, лазурная гладь моря… Джек как заворожённый смотрел на море, схватившись за руку сестры и, казалось, совсем не замечал ничего вокруг.

— Нравится? — макушки Мишель коснулись губы матери.

— Очень! — искренне воскликнула Мишель. — Хотела бы я жить в таком месте. 

— Ну, какое-то время мы здесь и поживём, — ответила Роза, чувствуя себя счастливой: дочь принимала её объятия как должное, не вздрагивая, не пытаясь отстраниться и не замирая испуганным сусликом. — Джек, милый, очнись. Предлагаю заселиться, переодеться и пойти искупаться. 

— Да! — Джек аж подпрыгнул, ответив ей сияющей улыбкой.

Через полчаса Роза, сидя на берегу и наблюдая за резвящимися в воде близнецами, думала о том, стоит ли ей попросить о встрече синьору Фертуччи наедине или взять с собой детей. Пожалуй, скорее второе: за то время, что прошло с их отъезда из Гильбоа, Роза старалась всегда говорить детям, куда она идёт. Особенно после того, как Джек признался, что ему иногда кажется, что она исчезнет и всё, что было после того, как она пришла в себя, окажется сном. Розе тогда на миг даже стало нехорошо, уж больно мысли сына перекликались с приходящими ей в самом начале: что, если это всё бред умирающего после аварии мозга? 

Роза улыбнулась, наблюдая,  как дети брызгают друг на друга водой и радуясь тому, что они наконец ведут себя как обычные дети, а не как заводные куклы. Сейчас ещё подзагорят немного, и вообще прекрасно будет! 

Поднявшись, она направилась к воде. Море она обожала ещё в прошлой жизни, так что тоже с удовольствием и поплавает,  и побесится с детьми в воде. 

— Вкусно, — Джек облизнулся, пробуя мороженое, его глаза сияли, — мама, а мы тут надолго? 

— Пока я сняла коттедж на неделю. Если хотите, можем и на более долгий срок задержаться, — улыбнулась Роза.

— Да, хотим, — решительно заявила Мишель, а Джек согласно закивал.

— Только мне нужно с владелицей отеля переговорить, — Роза оглядела детей,  — пока не могу сказать, зачем: те, кого я наняла найти информацию, могли и ошибиться. Вы со мной или вернётесь в коттедж?

— С тобой, — решительно заявил Джек, хмурясь и подозрительно оглядываясь по сторонам. Мишель только молча кивнула, соглашаясь с братом.

Портье на ресепшене расплылся в улыбке, увидев близнецов. Роза не впервые замечала такую реакцию на своих детей: очарование Мишель и Джека, когда они не строили из себя крутых хмурых агентов на задании, осечек не давало.

— Чем могу помочь, синьора? — портье выжидательно глянул на неё.

— Я бы хотела побеседовать с синьорой Доминикой Фертуччи, — Роза усилием воли заставляла свой голос звучать ровно, — это не касается работы вашего прекрасного отеля. Это личное.

Судя по взгляду, который бросил на неё портье, он в своём воображении уже придумал сценарий сериала минимум серий на сто, с неожиданным и чуть истерическим весельем подумала Роза. Она понятия не имела, что бабушка знала о ней: судя по тому, что она прочла в дневнике прежней Розы, с её предшественницы сталось бы написать той какую-нибудь гадость.

— Один момент, синьора, — портье чуть поклонился, направляясь к двери с надписью DIREZIONE.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении пожилой дамы, всё ещё сохранившей остатки былой красоты. Несмотря на возраст, спина её была прямой, фигура — стройной, большие карие глаза светились молодым огнём, а полностью седые волосы оставались густыми и красиво обрамляли лицо. Синьора Фертуччи сделала пару шагов навстречу им, посмотрела на Розу, перевела взгляд на Джека и Мишель и охнула, схватившись за горло.

— Роза!  Madonna mia! Роза, mia ragazza!

— Бабушка, — робко произнесла Роза, услышав, как охнул отступивший к стене портье и тихонько ойкнула Мишель, и шагнула к ней.

Когда её сжали в объятиях, Роза успела подумать, что те, кто придумали называть тайфуны женскими именами, явно были знакомы с кем-то вроде её бабушки. Та обнимала её, плача, и что-то говорила, мешая английские слова с итальянскими. Роза и сама что-то говорила — наверное, неловко и невпопад, обескураженная настолько бурной встречей.

Наконец бабушка выпустила её из объятий, счастливо улыбаясь, и Роза оглянулась на детей, смотрящих на всё это в шоке.

— Джек, Мишель, это моя бабушка, мать моей мамы Доротеи, синьора Доминика Фертуччи. И, соответственно, ваша прабабушка.

— Детки, я так рада, — синьора Доминика аж всхлипнула, — уж и не думала, что увижу вас когда.  Тея-то мне написала, что вы родились, а потом… Ой, да что это я! Идёмте ко мне, я вас угощу чем, поговорим. А то тут вон, стоят, уши греют, — она бросила грозный взгляд на портье, — да-да, Луиджи, это я о тебе! Ну идёмте же!

Доминика затащила их, ничего не соображающих, в большую просторную комнату, оформленную в стиле, чем-то напоминающем прованс, рассадила по креслам, вручила каждому вазочку с панна-котта с ягодами и наконец сама опустилась в кресло, выдыхая.

— Синьора Доминика, — осторожно начал Джек и осёкся, когда та замотала головой.

— Пожалуйста, bambini, зовите меня nonna. И ты тоже, Роза! Ох, как же я рада! 

— Я не думала, что ты меня узнаешь, нонна, — смущённо ответила Роза, — и прости, что я до сих пор ни разу не побывала у тебя. Я… недавно я чуть не умерла, и многого не помню. Прости, если раньше чем обидела.

Джек и Мишель сидели тихо, как мышки: они и не думали, что у них есть родственники кроме тех, кого они знают, а тут аж прабабушка! Которая явно им рада, и это было по-настоящему приятно.

— Ну как же я могла не узнать, — всплеснула руками Доминика, — вы же, все трое, так похожи на Джейми, твоего, Роза, дедушку. А ты, Джек, — она ласково улыбнулась правнуку, — ну просто его копия. 

Роза перевела дух. Джейми, значит… Её теория всё больше походила на правду, но сейчас она хотела спросить о другом:

— Нонна, значит, вы с мамой переписывались, раз она писала тебе о рождении Джека и Мишель?

— Да, — кивнула та, — не очень часто, правда. Уж прости, cara, но я не очень-то твоего отца любила, и считала, что Тея поторопилась с браком. А когда тебя замуж в восемнадцать выдали, так и вовсе с твоими родителями поругалась. Виданное ли дело, совсем ребёнка — и под венец! И ладно бы, ты сама хотела, а так… — она махнула рукой. — Дамиану больше власти хотелось, а Тея во всём мужа слушалась, и с чего вдруг? 

 Доминика тяжело вздохнула, явно вспоминая прошедшие года:

— Я ж её воспитывала самостоятельной, помню, как мне в своё время тяжко пришлось, а тут такое. Ну да, любила она его, и всё же… Ну вот, она-то тогда на меня обиделась, долго не писала. А когда детки родились, сообщила, такое ж чего таить? Только она тебя, Джек, Джонатаном называла…

— Я просто не люблю своё полное имя, — пояснил тот.

— А, ну тогда понятно, — покивала Доминика, — меня вон в детстве полным именем звали только когда ругали, так я тоже долго просила, чтоб меня Никой звали.  Вот, а потом я письмо послала, а оно вернулось  — твой сводный брат вернул с запиской, что Тея и Дамиан погибли в аварии. А меня даже на похороны не позвали, — она как-то судорожно вздохнула. 

— Сводный? — пискнула Мишель, потрясённая открывающейся ей историей семьи. — Мама, ты не говорила…

— Да, Уильям, — Роза сжала кулаки, вспоминая рассказ Джека и жалея, что не может от всей души пожать дорогому братцу шею,  — сын моего отца от первого брака. Хотя когда мать с отцом поженились, ему ещё и трёх не было, так что он её всю жизнь матерью считал.

Джек переглянулся с Мишель и подумал, что эта новость его несомненно радует. Чем меньше родства между ним и дядюшкой, тем лучше! Устроился поудобнее,  наконец попробовал вручённое ему лакомство и чуть не застонал от восторга, настолько это было вкусно. Мишель тут же попробовала своё, и близнецы дружно заработали ложками.

— Детка, а ты как меня нашла-то? — поинтересовалась Доминика.  — Раз и не помнила ничего?

— Детектива наняла, — улыбнулась Роза, — ехала и не знала, правильно ли он всё вызнал. Так что мы седьмой коттедж на неделю сняли.

— Не дело это, — покачала Доминика, — в дом переселяйтесь. Вы не гости, вы семья! 

— Нонна, ну неделю-то мы всё равно уже оплатили, ты же никому его так быстро не сдашь, — возразила Роза, глянув на напрягшихся детей, — да и детям нужно всё это осознать. Давай эту неделю мы в коттедже поживём, а потом, если захочешь, переедем.

Доминика вздохнула, но махнула рукой:

— Ладно уж. Но есть вы будете у меня, и не спорьте!

Роза вопросительно посмотрела на близнецов и, когда те кивнули, улыбнулась бабушке:

— Хорошо, нонна. 

— Детка, а у тебя вообще всё хорошо? А то я ж о твоём муже вообще ничего не знаю, кроме того, что зять его перспективным считал. Он хоть добился чего, или так? — она поболтала в воздухе рукой.

Джек хихикнул и пояснил посмотревшей на него прабабушке:

— Добился. Королём стал.

Доминика неверяще уставилась на него, помотала головой и вопросительно посмотрела на Розу. Та развела руками:

— Позволь представиться по всем правилам. Моё Величество королева Гильбоа Роза Бенджамин. Его королевское Высочество принц Джонатан Бенджамин, наследник престола. Её королевское Высочество принцесса Мишель Бенджамин. Только, — она мягко улыбнулась бабушке, — мы здесь инкогнито, и никакого желания возвращаться в Гильбоа в ближайшее время не имеем.

Доминика потёрла переносицу и вздохнула:

— Ты мне потом все расскажешь, cara.

— Нонна, — робко подала голос Мишель, — ты говорила, что мы на нашего прадедушку похожи. А он кем был?

Доминика вздохнула, мечтательно улыбнувшись:

— Это в сорок третьем было. Он американцем был, сержантом, их полк воевал неподалеку. Красавец, а уж какой обходительный… вот и не устояла я. Тея-то как Фертуччи записана, вот только муж мой меня намного старше был, и убили его как раз тогда. А Тея-то, считай, через девять месяцев после его смерти родилась, так что никто и не усомнился. Да и похожа она на меня была, а не на отца. 

— А что с ним потом стало? — подался вперёд Джек. То, что его бабушка, как оказалось, была совсем не от того мужчины, его не волновало, а вот судьба прадеда — да.

— Погиб он, — вздохнула Доминика, — в январе сорок пятого. 

Она поднялась, открыла старинный комод и достала старый фотоальбом. Близнецы переглянулись и Мишель спросила:

— Вы переписывались, раз ты знаешь, когда он погиб?

— Нет, просто… так вышло. Об этом все знают, — как-то болезненно усмехнулась Доминика. — Вот, смотри, детка, это я и Джейми.

— Так что, наш прадед каким-то известным человеком был? Ты же говорила, он простой сержант, — удивилась Мишель и, взяв протянутый ей альбом, охнула: — Нонна, какая ты красивая была! Прямо как актриса! А ты, Джек, и правда на прадеда ужасно похож, гляди! Мама, посмотри!

Роза взглянула на фотографию и почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Несмотря на все прошедшие годы, Доминику можно было узнать в роскошной красавице на фото. А человека рядом с ней она видела на экранах кинотеатров в той, прошлой жизни. Рядом придушенно охнул Джек:

— Это же… Нонна, наш прадед — Джеймс Бьюкенен Барнс? Лучший друг Капитана Америки?

И поражённо распахнул глаза, когда та медленно и как-то торжественно кивнула.

Иллюстрации авторства замечательной Рыси Рыжей

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                   СЛЕДУЮЩАЯ