— Здравствуй, Луна! —  Стив мягко улыбнулся девочке, гладящей по холке положившего ей на колени голову детёныша фестрала. 

—  Здравствуй, Гарри! —  ответила та ему своей обычной, слегка потусторонней улыбкой. — Правда же, фестралы красивые?

— Хм… —  Стив замялся. Хотя, пожалуй, что-то в словах Луны было: какая-то странная готическая красота в этих существах определённо присутствовала. И обернулся, когда его толкнул в бок детёныш чуть постарше того, что наслаждался лаской его маленькой подруги. Стоявшие рядом с ним трое взрослых фестралов не проявляли совершенно никакой агрессии, принюхиваясь и чуть пофыркивая. Стив аккуратно погладил фестралёнка по носу, удивляясь совершенно лошадиной бархатистости и теплоте кожи.

—  Ты им нравишься, —  Луна забавно склонила набок голову, рассматривая Стива. —  Думаю, это из-за того, кто ты. Они чувствуют в тебе кровь своей создательницы.

— Я ничего не знаю о создательнице фестралов. О ком ты говоришь?

—  Об аватаре Смерти, конечно. Супруге основателя рода Певерелл, —  Луна как-то очень внимательно посмотрела на Стива. —  Гарри, что ты знаешь о своём роде?

— Мало что, только то, что нашёл в общедоступных источниках, —  признался Стив, опускаясь на траву рядом с Луной. 

— Поттеры древний род, но однажды в него влилась кровь ещё более древняя… её звали Иоланда Певерелл, и она была последней, кто носил эту фамилию. У неё и Хардвина Поттера был только один ребёнок, унаследовавший, как считается, не только имя рода, но и магию отца — и ничего от матери. И после смерти Иоланды род Певерелл считается пресекшимся.

—  То есть ты хочешь сказать, что во мне, как в Поттере, течёт кровь Смерти?! — недоверчиво уточнил Стив.

— Не Смерти, — терпеливо разъяснила ему Луна. — Смерть, Жизнь, Магия —  это все даже не сущности, а такие… надмировые понятия. Но иногда на свет приходят существа, что несут в себе частичку той ли иной Силы. Их называют аватарами, и нередко почитают как богов. Как Морриган, к примеру. 

— Даже если в Поттерах это есть, то это было так давно, — покачал головой Стив, — что ты, к примеру, с тем же успехом можешь претендовать на родство с Певереллами.

— Ты прав в том, что во многих магах есть капли крови Певереллов, — согласилась Луна. — Но дело в том, что есть такое понятие, как пробуждение крови. Человек… ну или не совсем человек… проходит через испытания, закаляясь, как клинок в горниле. 

— Как в сказках, —  подумав, согласился Стив.

— Люди часто не понимают, о чем именно пишут в сказках, —  кивнула Луна, нарисовав палочкой на земле странный знак: треугольник с вписанным в него кругом и вертикальной линией от вершины. — Как о встрече со Смертью в сказке о трёх братьях.

Стив решил, что непременно прочтёт эту сказку. Что-то подсказывало ему: Луна не случайно об этом заговорила. Тем более что для него — и как для Стива Роджерса, и как для Гарри Поттера — слова “встреча со смертью” имели совершенно определённое значение. 

— Фестралы же плотоядные? — уточнил Стив, рассматривая зубы, совершенно точно свидетельствующие о том, что существа перед ним несомненные хищники.

— Ага, — кивнула Луна, — и ещё их очень привлекает запах свежей крови. Но на магов они не нападают, и им нравится, когда их гладят. Особенно если при этом поделиться с ними частицей магии. Они очень умные и преданные. Думаю, фестралам очень грустно, что волшебники их не любят и считают чем-то злым.

— Думаю, это из-за того, что их видят только те, кто видел смерть. Ох, Луна, прости, — Стив сжал пальцы девочки, осознав, что именно сказал.

— Не просто видел смерть, а осознал её, — вздохнула она, — у меня это была мама. Она работала в Отделе Тайн, проводила эксперимент в домашней лаборатории, и я зашла… мне тогда было девять лет.

Стив обнял её, не зная, что на такое вообще можно сказать. Луна ткнулась лбом ему в плечо, точно котёнок, и призналась:

— Именно после этого я начала видеть фестралов… и не только их. 

— Луна, ты говорила, что рисуешь… а можешь показать мне свои рисунки? 

Та отстранилась от него и заглянула в его глаза, удивлённо и чуточку недоверчиво:

— Ты правда хочешь посмотреть?

— Очень, — с жаром заверил её Стив. Увы, в теле Гарри попытки рисовать не возымели никакого успеха. Вернее, он мог довольно точно нарисовать то, что было перед его глазами: знания у него были, и руку поставить оказалось не проблемой, но вот чего-то неуловимого в этих рисунках не было. Может, души? Словом, свои попытки Стив оставил, но это не мешало ему чувствовать красоту и оценивать многое именно с точки зрения художника.

— Я принесу альбом в следующий раз, — щеки Луны, обычно бледные, чуть порозовели. — Спасибо, Гарри. 

— Луна, прости, но я должен задать вопрос… У тебя что, совсем нет подруг на факультете? Просто я заметил, что Чжоу Чанг и Мариэтта Эджкомб ведут себя по отношению к тебе совершенно неподобающе, и их никто даже не попытался одёрнуть.

—  На моём курсе на Рейвенкло, кроме меня, учится только одна девочка, Аманда Кроткотт, — Луна пожала плечами, — она меня сторонится, считая странной. Наша староста, Пенелопа Кристалл, довольно неплоха, но сейчас слишком сильно погружена в подготовку к экзаменам, так что я стараюсь без нужды её не дергать. А так… На Рейвенкло вообще не очень принято дружить, мы в основном одиночки. 

— Если дружить, то против кого-то? — мрачно уточнил Стив. — Луна, ты же понимаешь, что это неправильно? Почему ты не поговоришь хотя бы с деканом? Мне кажется, профессор Флитвик довольно неплохой декан.

— Он полугоблин, — неожиданно жёстко отрезала Луна, — профессор Флитвик хороший преподаватель, но как декан… Я предпочту не давать в руки одного из тех, в ком есть кровь гоблинов, оружие против себя. А любая слабость…

Она не договорила, и Стив в очередной раз подумал, что иногда в Луне проглядывает что-то нечеловеческое. Интересно, а как сиды относились к гоблинам? И не в этом ли кроется причина столь враждебного отношения к зеленокожим коротышкам? Сам Стив относил собственную неприязнь на счёт взращённой ещё его родным миром ксенофобии, но что если дело совсем не в этом?

— Я понимаю, — кивнул он, — но почему-то мне казалось, что профессор Флитвик не поддерживает никаких отношений со своей гоблинской роднёй.

Луна насмешливо фыркнула:

— Ага, профессор настойчиво создаёт такое впечатление. Вот только дело в том, Гарри, что естественным путём у людей и гоблинов потомства быть не может. Люди вообще мало с кем из волшебных рас совместимы. 

— Получается, полугоблины могут быть только… результатом экспериментов? А… полувеликаны?

— Тоже, — подтвердила Луна, — если хочешь, я дам тебе почитать номер Придиры, где папочка об этом писал.

— Хочу, — решительно кивнул Стив, — Луна, получается, Хагрид тоже результат эксперимента?

— Хагрид и мадам Максим, — ответила та и пояснила: — Мадам Олимпия Максим, директор Академии Шармбатон. Но они были результатами экспериментов именно магов, а вот профессор Флитвик — нет.

— Эксперимент гоблинов?! — Стив передёрнул плечами. После всего, что ему довелось пережить, отношение к экспериментам, проводимым над людьми нелюдями, он относился совершенно однозначно негативно. И да, теперь категорическое нежелание Луны делиться хоть чем-то с  Флитвиком он одобрял целиком и полностью. Странно только, что директор Диппет, нанявший в своё время профессора на работу, об этом не подумал.

— Ладно, почему не Флитвик, я понял. Но, Луна, если тебя будут обижать, я всё-таки хотел бы об этом знать. Иначе плохим я буду другом, если не смогу защитить тебя от недоброжелателей. В конце концов, необязательно лезть напролом и делать всё открыто.

— Если у меня не получится справиться самой, я тебе об этом скажу, — помолчав, кивнула девочка и передёрнула плечами. — Холодно становится, скоро мы не сможем тут встречаться. Да ещё и  дементоры эти…

— Да, я тоже заметил, что они подбираются всё ближе к замку, — кивнул Стив, смерив мрачным взглядом маячившие в воздухе фигуры, — попробую найти укромное место. Хотя одно такое место я точно знаю, но вот сможем ли мы туда попасть и, главное, выбраться… Да и антураж там…

— Ты о Тайной комнате? — в голосе Луны звучал искренний восторг. — Как бы я хотела туда попасть! Гарри, пожалуйста, если найдёшь способ, пообещай, что сводишь меня туда!

— Обещаю, — рассмеялся Стив, поднимаясь и протягивая руку девочке. Интересно, а Карта Мародёров сможет ему в этом помочь?

***

— Альбус, впусти меня! Нам надо поговорить! — настойчивый голос Молли, казалось, впивался прямо в мозг.

Дамблдор вздохнул. Нет, он мог бы не впускать эту надоевшую ему до пикси особу, но с Молли станется начать заваливать его вопиллерами или хуже: заявиться в Министерство и устроить там скандал. И если в школе он может ограничить её поползновения, то в Министерстве… Да тот же Люциус, при всей его нелюбви к рыжей семейке, сделает всё для того,  чтобы на него, Альбуса Дамблдора, вылилось как можно больше грязи, даже если эту грязь будут лить те, кого надменный Малфой презирал больше, чем грязнокровок.

Сделав жест палочкой, он разблокировал камин, открывая проход для матриарха семьи Уизли, и уже через минуту та выступила из зелёного пламени на ковёр в его кабинете, пачкая его золой и пеплом. Молли была как всегда растрёпанной и выглядела так, словно всего лишь на минутку оторвалась от готовки.

— Здравствуй, Молли, — поздоровался директор, указав той на гостевое кресло. —  Садись и рассказывай, что тебя ко мне привело. Надеюсь, Фред и Джордж рассказали тебе, что вынудило меня исключить их?

— Да, — ответила та, садясь на предложенное место. — И я согласна, что мальчики заслужили наказание. Но, Альбус, не такое же! Они же ещё дети! А без СОВ у них нет никаких шансов устроиться в жизни!

— Дети, значит? — директор мрачно уставился на неё. — Твои дети, Молли, сварили Тёмное зелье! Ты вообще понимаешь, чем вам это грозит? Что будут говорить обо всех Уизли, если это станет широко известно?

— Ты мог замять это дело! — воскликнула Молли. — Мог приказать Снейпу! Но нет, ты решил пожертвовать моими мальчиками, и ради чего? Чтобы прикрыть свою тощую задницу? 

— А почему, собственно, я должен хоть что-то для вас делать? — Дамблдор резанул Молли взглядом заледеневших глаз. — В последнее время я всё больше сомневаюсь, что мне вообще стоило оказывать вам покровительство. Всё, за что ваша семейка берётся, вы проваливаете с поистине феерическим блеском! Начиная от фиаско с Поттером, которому вы всего лишь должны были привить понимание того, какая сторона правильная, и заканчивая подсудными действиями близнецов. Всё, что я получаю от вас — урон моей репутации только потому, что вся Магическая Британия знает о том, что я вас поддерживаю!

— Если ты не восстановишь близнецов, я…

— Ну-ну, и что ты сделаешь? Может, мне следовало поступить согласно требованиям Северуса, отправив твоих деточек в Азкабан? 

— Я… я… я пойду к Рите Скитер и расскажу ей обо всех твоих интригах! — выпалила Молли и вжалась в кресло, когда Дамблдор надвинулся на неё. Сейчас от всегда благожелательного и чуть забавного старичка-директора не осталось и тени: над ней нависал очень сильный и очень злой маг.

— Шантажировать меня вздумала, дура рыжая? — прошипел он. — Ну попробуй! Только напомню тебе, что своих детишек тогда можешь забирать из школы прямо сейчас. Или ищи деньги на оплату для оставшихся троих щенков. Напомнить тебе, сколько стоит год в Хогвартсе для чистокровных? И то, кто именно определяет, кому дать возможность учиться бесплатно?

— Я… я приношу свои извинения, — дрожащим голосом пробормотала Молли, на побелевшем лице которой ярко проступили веснушки. 

— Убирайся! — велел ей Дамблдор, и та немедленно последовала его приказу, бормоча извинения.

Оставшись в одиночестве, Альбус закрыл камин и подошёл к клетке с фениксом.

— Люди такие неблагодарные, Фоукс, — пожаловался он. —  А Уизли —  в особенности. Что ж, придётся принять меры, и срочно. Всё равно мою доброту они оценить не в состоянии.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                    СЛЕДУЮЩАЯ