Томасина даже немного растерялась, не ожидала она такой реакции на свои слова. Впрочем, Джек переживал очередной кризис веры недолго — он вдруг встрепенулся и с прищуром взглянул на неё. 

 — Мне уже просто даже любопытно: что из того, что я считаю истиной, на самом деле ложь? — и тут же добавил: — Это  риторический вопрос. А вот зачем королю живой Абаддон, мне интересно.

— Деньги. Его казну так и не нашли. Так что Абаддон сидит в Кортале, а Его Величество периодически навещает его. Интересуется, не желает ли тот всё рассказать, ну и… делится своими успехами.

— Логично, — кивнул Джек, барабаня пальцами по бедру, — и деньги могли бы дать ему свободу от Кроссов… И это возвращает нас к тому, с чего, точнее, с кого  мы начали разговор. К дядюшке Уильяму. 

Томасина сухо кивнула, внутренне подобравшись, и проговорила, тщательно подбирая слова:

— И что именно вас интересует?

— Прости… но ты что, его боишься? — глаза принца распахнулись в изумлении.

— Скажем так, разумно опасаюсь. Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что Уильям Кросс, пожалуй, самый опасный человек в Гильбоа. Не для вас, — тут же уточнила она, — уж простите меня, Джек, но я полагаю, что вы для него что-то вроде инвестиции в будущее.

 — Да я, в общем-то, в этом и не сомневался, — горько усмехнулся тот, — вот если бы ты сказала, что он искренне любит меня и заботится обо мне — это да, это был бы шок. Но оставим это. Правильно ли я тебя понял… ты ожидаешь… чего? Провокации, которая вызовет возобновление военных действий?

— Чего-то в этом роде. Уильяму Кроссу почему-то очень это нужно, а значит, это произойдёт. И, Джек… вот вы военный, более того — армейский разведчик, так объясните мне: что в Гефе, который значительно беднее Гильбоа, есть такого, из-за чего у них с нами практически паритет в войне? Неужто эти их Голиафы действительно настолько непобедимы, что один-единственный подбитый танк — повод чествовать Шепарда как героя?

Джек посмотрел на напряжённую, словно натянутая струна, Томасину, глянул на судорожно стиснутые пальцы и, вздохнув, ответил:

— Хотел бы я, чтобы кто-нибудь мне это разъяснил. Дьявол, да ещё во время Второй мировой с танками успешно боролись! А тут… вроде заводы Кроссгена и работают, а толку нет — выпускают какое-то устаревшее дерьмо. А солдатам приходится всё это расхлёбывать…

 — Заводы Кроссгена выпускают и вполне современное вооружение, — тихо, словно боясь лишних ушей, пояснила Томасина. 

Джек с минуту молчал, а затем вскочил и начал расхаживать по гостиной. Кулаки его сжимались и разжимались, лицо посуровело, а движения сделались резкими.

— У тебя есть доказательства? — глухим от рвущихся наружу эмоций задал он вопрос, снова упав в кресло. — Потому что если да… то это государственная измена! Ради чего гибнут наши люди? Ради миллионов Уильяма?

Томасина тяжело вздохнула. Если бы всё было так просто!

— Доказательства только косвенные. Как вы понимаете, к внутренним документам Кроссгена доступа у меня нет. И, Джек… если мы не докажем — а на основании того, что у меня есть, не докажем, — что Кросс поставляет оружие в Геф… ни единого формального повода обвинить его в госизмене не будет. Ну поставляет он оружие на Балканы, так что? Он деловой человек, кто больше платит, тому и поставляет. Если армейские чины довольствуются малым, кто им виноват? Патриотизм? Так это для тех, у кого больше ничего нет. И вообще, он столько денег в страну вложил, что ещё вы хотите? И плевать, что все, кто хоть что-то понимают, знают, что бюджет в руках Кросса! А люди, — она мрачно и саркастически усмехнулась, — любые люди для подобных Уильяму Кроссу — лишь ресурс. Кто-то ценен и ценим — штучный товар, но в большинстве своём — лишь циферки в отчётах…

Джек смотрел на то, как Томасина произносила этот эмоциональный спич и понимал, что действительно многого не знал об этой женщине. Всегда такая холодная, собранная, сдержанная — идеальный механизм, а не живой человек, на поверку она оказалась способной на эмпатию и искренние переживания за других людей.

— Я понимаю. И уж точно не собираюсь тебя подставлять, — он успокаивающе улыбнулся Томасине, — но хорошо, что ты мне это рассказала. Знаешь… — он замялся, но решил всё же довериться ей. В конце концов, она явно ни при каких условиях не станет на сторону Кросса, так какого чёрта! — дядюшка мне никогда не нравился. Ещё совсем маленьким я несколько раз ловил на себе его очень странные взгляды. В детстве я не мог их идентифицировать, потом и вовсе забыл, но сейчас… твои слова о людях как о ресурсе заставили меня вспомнить. Так смотрят на то, во что вложили кучу денег, а в результате — пшик!

Он горько, болезненно усмехнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. И что делать? Этот вопрос он и задал Томасине.

— У нас связаны руки, Джек, — подумав, ответила та, — я уверена, что Его Величество о том же Кроссе знает всё. Так что… собирать сведения, возможно, найти если не союзников, то хотя бы тех, на кого можно будет положиться… Шепарда на родство с Абаддоном я всё-таки проверю, как только представится такая возможность — король обычно берёт меня с собой на такие… визиты. Да, даже если ответ будет положительным, мы вряд ли сможем предъявить эти доказательства Его Величеству, слишком много вопросов возникнет. Принцесса Мишель… решайте сами, Джек, стоит ли пытаться воззвать к её разуму или это может только усугубить ситуацию. Можно, конечно, подключить Её Величество… вот только на то, что это поможет, я и десяти лавров не поставлю.

— Мать точно подключать не стоит, ты права,  — Джек нахмурился, оценивая варианты, — с Мишель… я попробую поговорить, хотя не уверен, что это поможет. Хотя бы попрошу её быть аккуратнее. Если честно, я думал над тем, чтобы как-то подставить Шепарда и дать знать об этом сестре, но теперь уже и не знаю… А ты что насчёт этого скажешь?

— Боюсь, это не поможет, — подумав, ответила Томасина, — в модусе “влюблённой дурочки” многие женщины воспримут это в стиле.., — она внезапно состроила такое лицо, что Джек, несмотря на всю серьёзность ситуации, поперхнулся смехом — настолько его выражение не вязалось у него с Томасиной. Глаза раненой лани, хлопающие ресницы, приоткрытый  рот… и добавила сюсюкающим голоском: — Ах, моего зайчика оклеветали! Злые люди, все вокруг просто завидуют моему счастью!

Этого пассажа Джек уже не смог вынести и звонко расхохотался. Отсмеявшись, он утёр выступившие на глазах слёзы и сказал, искренне улыбаясь:

— От всего сердца надеюсь, что с тобой этого не случится. Это было страшно!

Томасина улыбнулась. Смеющийся Джек был таким… совсем ещё мальчишка, открытый, искренний — и совершенно, убийственно очаровательный в это мгновение. Пожалуй, если бы видео с этим моментом выложить в соцсети — у принца не было бы отбоя от поклонников. Обойдутся, это только для неё!