Стив отложил книгу в сторону и потёр переносицу. Наколдовал Темпус и, увидев время — два часа пополудни — решил, что стоит пообедать. И, пожалуй, немного подремать: за окном собралась серая хмарь, уныло завывал ветер, начался дождь… В такую погоду хорошо сидеть в кресле у камина, укутавшись пледом,  и неторопливо пить горячее какао, смакуя каждый глоток, или дремать под стук капель по крыше и окнам, радуясь тому, что ты в тепле и уюте. 

Пообедав, он взмахом палочки уничтожил следы и, скинув мантию и обувь,  улёгся на полку, без труда трансфигурировав подушку и плед из пары носовых платков. Устроился поудобнее и прикрыл глаза, под мерный стук колес уплывая в сон.

Проснулся он резко, словно по тревоге. Впрочем, то, что не было слышно привычного воя сирен, ничего не значило: тело продрало ощущением опасности с головы до пят, и Стив, тихонько чертыхнувшись, принялся обуваться. 

За окнами совсем стемнело, то и дело сверкали молнии, завывал ветер, и Стиву внезапно показалось, что поезд мчит их сквозь лимб прямиком в ад. Передёрнувшись  — воспитание матерью-католичкой иногда всплывало, даря такие неожиданные аллюзии, он вдруг осознал, что Хогвартс-экспресс замедляет ход. Темпус — и понимание, что ещё слишком рано… и тёмные колышущиеся тени во тьме…

По стеклу поползли морозные дорожки, сердце сжалось от ужаса, свет мигнул и погас, и Стив понял: дементоры! Твари, от которых у большинства находящихся в поезде нет никакого спасения. И у него тоже: у него, наверное, хватило бы сил на Патронус, но вот последствия… 

Волной нахлынула тоска, такая сильная, что хотелось вцепиться себе в горло, раздирая кожу, чтобы горячая кровь потекла по рукам, а боль физическая заставила забыть о душевной… Стив дрожащей ладонью растёр грудь — и замер, коснувшись краешка выбившейся из нагрудного кармана мантии-невидимки. От того места, где кончики пальцев прикоснулись к невесомой ткани, пришла волна успокаивающей прохлады, и Стив очнулся. Несколько мгновений, и мантия укутала его с ног до головы, смывая прочь эмоции и оставляя только спокойную решимость и понимание: что-то очень сильно нечисто с родовым артефактом Поттеров.

Дверь с натужным скрипом поползла в сторону, и Стив замер, сжимая в руке волшебную палочку, от которой шло успокаивающее тепло. Миг  — и перед его взором предстало нечто столь омерзительное, что оно просто не должно было, не имело права существовать! 

Стиву довелось увидеть многое, но впервые у него перехватило горло от отвращения. Страх ушёл, осталась лишь чистая, беспримесная ярость. Существо пошевелилось, издало мерзкий сосущий звук, словно втягивая в себя воздух, и, ещё несколько секунд повисев в нерешительности, выплыло из купе. Стив осел на сиденье — и тут же подскочил, услышав полный ужаса вскрик.

Выскочив за дверь купе, он увидел дементора, надвигающегося на девочку в рейвенкловской  мантии, и рассвирепел. Как же ему сейчас хотелось держать в руке верный щит! А ещё лучше — оружие на основе энергии Тессеракта, чтобы уничтожить, стереть эту тварь из мироздания! Словно в трансе, Стив поднял палочку, и из неё вырвался голубой луч. Стив, не произнесший ни одного заклинания, в полном охренении смотрел, как луч ударил в дементора, того на миг, казалось, объяло голубое пламя — и тварь исчезла с хлопком, какой издаёт рвущийся пакет с водой, и мерзким, ударившим по ушам воем, мгновенно оборвавшимся на высокой ноте. Девочка  — Стив, присмотревшись, узнал в ней Лайзу Турпин, однокурсницу с факультета воронов — медленно сползла по стенке на пол. Её лицо было белее мела, а под ногами расплывалось мокрое пятно.

Стив шагнул назад, захлопнул за собой дверь купе и стёк на пол. Мгновенно нахлынула такая слабость, словно он снова стал хлюпиком из Бруклина, одежда промокла от пота. Дрожащими руками он достал термос с чаем, сделал глоток и ощутил, что хочет даже не есть, а жрать.

Цепляясь за сиденье и столик, он поднялся на дрожащих ногах — ничего ведь ещё не закончилось, сжал палочку… и облегчённо выдохнул, когда в купе вспыхнул свет, а поезд двинулся, набирая ход, словно пытаясь сбежать c места, где чуть было не случилась трагедия. За дверью купе послышались голоса, и Стив, рухнув на сиденье, из последних сил наколдовал Коллопортус. Видеть никого не хотелось, объяснять, что он делает в вагоне воронов — тем паче. А ещё Стиву хотелось бы знать, что это было, но об этом он подумает после. 

Прошло почти четверть часа, прежде чем Стив нашёл в себе силы двинуться с места. По вагону ходили, слышались голоса, хлопали двери купе, кто-то безуспешно пытался войти к нему… Стиву было не до этого: он ел, радуясь, что купил в дорогу побольше еды. Остановился он только тогда, когда доел всё до последней крошки и выругался, хлопнув себя по лбу. Восстанавливающее зелье же! Аптечка у него была не сказать чтобы большой, но самые необходимые зелья там были. 

Осушив флакон, он почувствовал несказанное облегчение. Силы возвращались стремительно, и Стив подумал, что ему есть чем гордиться: скорость восстановления резерва являлась одним из показателей силы мага, но самое главное, она могла спасти жизнь. Так что Стив во время каникул неоднократно вычёрпывал себя до донышка, прокачивая — совсем как в компьютерных играх — и этот параметр.

Наконец сообразив, что он так и не снял мантию-невидимку, Стив осторожно скинул её, свернул и провёл рукой по прохладной ткани. Да уж, это явно не простой артефакт. От сущностей вроде дементоров спрятаться было невозможно, ведь они чуяли наличие души, и если его мантия скрывает от них… Стив покачал головой, подумав: как жаль, что ему никак не попасть в Дублин раньше летних каникул! Почему-то он был уверен, что мастер Киаран непременно должен знать обо всех особых мантиях-невидимках. Хотя и сомневался, что кто-то до него пытался вот так спрятаться от дементора.

Когда поезд снова начал замедляться, Стив замер. И успокоился, лишь поняв, что это не новое нападение  — они подъезжали к Хогсмиду. “Интересно, а на кого-нибудь ещё дементоры нападали?”,  задумался он.

Наконец поезд остановился у ярко освещённого перрона. Стив глянул за окно и скривился: снаружи по–прежнему шёл дождь и подвывал голодным оборотнем ветер. Впрочем, отважных учеников Хогвартса капризы погоды не остановили, и скоро перрон заполнился людьми. Многие из них явно были напуганы и оглядывались по сторонам, младшие старались держаться поближе к старшим. Стив обратил внимание на бледного и спотыкающегося Невилла Лонгботтома, на держащихся вместе Уизли, вокруг которых снова возникла своеобразная зона отчуждения,  на жадно оглядывающегося сопровождаемого Крэббом и Гойлом Драко Малфоя, на лице которого было какое-то странное выражение. И на Грейнджер, следующую тенью за мужчиной, выглядевшим так, словно он попал сюда из ночлежки: поношенная, вся в заплатах мантия, измождённый, словно после долгой болезни вид, неряшливые волосы, травленные сединой волосы, шрамы на лице… 

Стив покачал головой: ещё один духовный родич Уизли, что ли? Чёртов маг, который выглядит словно бродяга, носящий одёжку из тех, что брезгливо выбросили на приёмном пункте Армии Спасения! А уж когда он услышал от Грейнджер обращённое к этому странному персонажу “профессор Люпин”...

Вздохнув, Стив накинул мантию-невидимку и направился к выходу из вагона: он оставался последним, судя по тому, что ручеёк выходящих из вагонов учеников иссяк. Очутившись на улице, он поёжился  — даже несмотря на согревающие чары на  одежде, было неприятно — и направился к каретам, мрачно шлёпая по грязи. И размышляя о том, что именно затеял Дамблдор, взяв в преподаватели этого самого Люпина. Интересно, а что тот будет преподавать? Насколько Стиву было известно, это может быть либо УЗМС — на прощальном пиру он слышал о том, что предыдущий профессор подал в отставку, либо ЗОТИ. И с везением Стива Люпин, разумеется, будет профессором Защиты! Интересно, и каким именно образом тот попытается его убить? В конце концов, это уже смахивало на традицию: некомпетентные преподаватели ЗОТИ, старательно пытающиеся угробить Гарри Поттера, так почему Люпин должен быть исключением? 

То и дело оскальзываясь на грязи, он подошёл к последней из карет, стоящей так, что на неё не падал даже отсвет от перрона, и покосился на фестралов. Всё-таки маги странные: использовать в качестве тяглового средства в каретах, что везут детей, этих страшненьких гибридов коней и драконов. Да, он был в курсе, что фестралов видят лишь те, кто видели  — хотя он сам считал, что правильным здесь будет слово “осознали” — смерть, но всё же…

В карете он так и остался в одиночестве, хотя оно чуть не было нарушено: к ней подошла та самая блондинка — дочка “Безумного Шляпника”, как-то странно на неё посмотрела, тряхнула головой и отошла, погладив по морде фестрала. Стив проводил её заинтересованным взглядом, решив, что стоит выяснить, как её зовут. Уж больно странным выглядело её поведение…

Мантию-невидимку он снял лишь тогда, когда пришла пора выходить из кареты. Смешавшись с учениками — его то ли не узнавали, то ли после событий в Хогвартс-экспрессе всем было плевать на Гарри Поттера, — вошёл в Большой зал,  устроился с краю стола, как можно дальше от всех Уизли, и вздохнул. Слишком много людей, слишком громкие звуки, слишком… да всего слишком! И слишком долго ждать, пока он не окажется в спальне, отгородившись балдахином от всех.

Распределение прошло довольно быстро: никто не сидел под Шляпой дольше десятка-другого секунд, так что уже через четверть часа Дамблдор поднялся со своего места, прочувствованно прокашлялся и заговорил.

Стив слушал и тихонько ругался про себя. Ладно, в то, что директор был категорически против дементоров в Хогвартс-экспрессе и самом Хогвартсе, он поверил. В конце концов, Хог — епархия Дамблдора, и он постоянно делал всё возможное. чтобы ограничить Министерству возможность вмешиваться в его дела. А дементоры  действительно не те, с кем можно договориться. Да и в том, что министр — идиот, он не сомневался. Удивляло поведение членов Попечительского совета: неужели они не понимали, какой опасности подвергают всех учеников Хогвартса, в том числе и собственных детей и внуков? А если понимали, то почему не надавили на Фаджа? В Попечительский совет бедных магов не принимали, а чиновники, не берущие взяток и не зарабатывающие на откатах… ну, наверное, такие где-то есть, раз есть единороги и драконы, но вряд ли в Магической Британии.

— Никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими–либо ещё фокусами, не помогут даже мантии-невидимки, — произнёс Дамблдор, и Стив прищурился. Интересно, это директор специально для него говорит? Очень любопытно, потому что под его мантией как раз и удалось спрятаться от дементора. А ведь она больше одиннадцати лет находилась у Дамблдора… Значит ли это, что она не раскрывала директору всех своих свойств? Или эти свойства в полной мере активизировались только после того, как в это тело вселился Стив? Или, скорее, после того, как тело Гарри покинуло то, что находилось у него во лбу? Ведь самого Гарри Дамблдор под мантией тоже видел.

Когда Дамблдор упомянул о старостах школы, Стив заметил, как вздрогнул Перси Уизли. Ага, тот явно претендовал на этот пост, но после скандала в Гринготтсе для него были закрыты все пути. Интересно, хоть этот Уизли будет достаточно адекватен для того, чтобы винить в проблемах свою долбаную семейку, а не Гарри-во-всём-виноват-Поттера?

Как и предполагал Стив, Люпин оказался профессором ЗОТИ. Ремус Люпин, надо же! Очень… своеобразные имя и фамилия… Стив потряс головой и уставился на директора в неверии. Ведь не может быть, что?... Хотя после услышанной новости о том, что Хагрид — Хагрид! — назначается профессором УЗМС, у Стива и вовсе пропала способность чему-либо удивляться. Так что он только вяло поаплодировал, заметив, с каким отвращением и злобой смотрит на Люпина Снейп и как вызывающе нищенски выглядит Люпин на фоне остальных преподавателей, и принялся за еду.  Квест под названием “третий курс Гарри Поттера в Хогвартсе” начался.