Стив закрыл за собой дверь купе, запечатал его заклинанием и выдохнул, опускаясь на сиденье.  Наконец-то!

Последние дни в Хогвартсе живо напомнили ему то время, когда ЩИТ в лице Фьюри решил, что стоит извлечь максимум выгоды из воскрешения национального героя, и устраивал ему всяческие пиар-акции. А ещё его турне сразу после эксперимента Эрскина. Когда он чувствовал себя то ли куском мяса на прилавке, то ли дрессированной собачкой… А тут ещё и дети, то есть существа, которым в принципе незнакомо понятие такта, личного пространства и прочих важных элементов социального взаимодействия, делающих общение с другими людьми если не комфортным, то хотя бы переносимым. И это у Гарри ещё друзей нет! Точнее, теперь нет…

Вечером того же дня на ужине появились выведенные из состояния окаменения ученики.  Стив наконец воочию увидел Гермиону Грейнджер и испытал удивившее его самого разочарование: почему-то ему казалось, что отличница и любимица профессора Макгонагалл будет более… аккуратной, что ли? Гарри, похоже, этого совершенно не замечал, а вот Стив видел и растрёпанную копну волос, и неаккуратно завязанный галстук… и то пренебрежение, с которым Гермиона относилась ко всем внешним проявлениям. А ведь она не ребёнок — почти четырнадцать, это уже девушка…

Попытку расспросить его за ужином Стив пресёк на корню, тихо сказав, что не собирается устраивать представление для всех вокруг, на что Гермиона поджала губы и нехотя кивнула. Она явно хотела что-то сказать по поводу  отсутствия Рональда и тех неприязненных взглядов, что кидали в их сторону близнецы, но непреклонность Стива заставила  её захлопнуть рот. Впрочем, ненадолго: стоило им доесть, как Гермиона буквально потянула Стива за собой, точно буксир — неповоротливую баржу. И набросилась на него с вопросами, как только они заперли за собой дверь одного из пустующих классов.

Выслушав выпаленный пулемётной очередью первый десяток вопросов, Стив лишь покачал головой и начал рассказывать, заявив, что все вопросы потом — мол, иначе он собьётся. Слушала Гермиона очень эмоционально: на описании выползающего изо рта статуи Слизерина василиска она даже вцепилась ногтями в свои щёки. Несколько раз она всё же пыталась вставлять вопросы, но вскоре поняла, что это лишь затягивает процесс: Стив принципиально не собирался давать слабину и отступать от озвученного решения. Почему-то было у него чувство: сдайся он даже в мелочи,  и быть ему вечно на вторых ролях.

Завершив повествование о произошедшем в Тайной комнате, Стив посмотрел на явно потрясённую подругу Гарри и принялся рассказывать уже о другом: о том, что произошло в кабинете директора. И вот тут что-то его зацепило: то ли то, как слушала Гермиона, то ли что-то ещё… словом, Стив был почти уверен, что она не в первый раз слышит об этом, разве что раньше не знала подробностей. Паранойя? Возможно. Вот только… когда-то Стив лишь пожал плечами, услышав небрежно брошенную Рамлоу фразу: “ Паранойя — залог долгой жизни”, но жизнь заставила его убедиться в её правоте. Мог ли директор поговорить с мисс Грейнджер и попросить её повлиять на несговорчивого друга? Исключительно ради его блага, разумеется! Мальчик чересчур вспыльчивый и упрямый, как и все мальчишки, так что его стоит мягко направить в нужную сторону, и плевать на то, что думает об этом он сам. Знакомо, слишком знакомо… нет, Стив решил, что подождёт и не будет делать выводов. Вряд ли Гермиона сможет быть достаточно дипломатичной и искусной в манипуляциях, чтобы Стив с его опытом этого не понял. Да, был тот опыт довольно негативным, да, он ухитрился всё в своей жизни просрать, ну так и работали с ним профессионалы, а не малолетние энтузиасты. 

— Но, Гарри, ты слишком жестоко обошёлся с Джинни! — наконец выпалила Гермиона.

— Слишком жестоко?! Гермиона, она сама выбирала жертв! Она лишь чудом не стала убийцей! Да она тебя бы убила лишь из-за того, что завидовала, что ты моя подруга, а до неё мне и дела нет! Точнее, только из-за Рона я давным-давно не высказался прямо, насколько она мне неприятна с этими своими преследованиями и взглядами!

— Но… она же тебя любит…

Стив натурально застонал и вцепился себе в волосы:

— Гермиона, ты себя слышишь? Ей, блядь…

— Гарри, язык!

 — Да срать на язык! — натурально вызверился Стив. Капитан-не-выражайся, как его прозвали с лёгкой руки Тони, остался в далёком прошлом, а сам Гарри был ребёнком, импульсивным и отнюдь не всегда воздержанным на язык. Что неудивительно, с его-то воспитанием: да, ему приходилось постоянно сдерживаться, но вот при взрыве несло так… Да и сдержанность в таком вопросе могла бы вызвать подозрения, уж слишком это было бы по-взрослому. Одно дело — разговор в кабинете директора, и совсем иное — с подругой-ровесницей. — Какая любовь? Ей одиннадцать, ладно, теперь почти двенадцать. В таком возрасте невозможно влюбиться! Да и вообще невозможно влюбиться, не зная человека, а она меня не знает! Это полный бред, ну ты что, сама не понимаешь? Ты же умная!

— Ну… — Гермиона явно растерялась: несмотря на экспрессию, аргументы Стив приводил логичные, да и спорить с ними после того, как её назвали умной, было бы странно. — Иногда влюбляются, ну, вот во всяких звёзд…

— Фанатская одержимость ничего общего с любовью не имеет, — жёстко отрезал прекрасно это знающий Капитан Америка. — Интересно, а если бы в тебя влюбился… ну, к примеру, Маркус Флинт, и начал бы убивать всех, кто по его мнению, лишний рядом с собой… ты бы его тоже оправдывала?

Судя по шоку, ясно читаемому на лице Гермионы, ТАК она об этом не думала. Интересно, почему? Не привыкла ставить себя на место других?

— Ну да, ты прав, — наконец неохотно призналась она. — Я понимаю твои чувства. А… она тебе совсем не нравится?

— Абсолютно! — с уверенностью заявил Стив, и имел в виду не только младшую Уизли. Он понятия не имел, что у Гарри с ориентацией, но про себя он давно всё понял, и женщины в его планы на будущее не вписывались от слова совсем. Да и мужчины тоже, ведь в этом мире нет Баки. — Даже если говорить только о внешности… терпеть не могу рыжих, тем более веснушчатых, а уж учитывая, как она себя проявила… 

Внимательно наблюдавший за реакцией Гермионы Стив заметил тень торжества на её лице. Что бы та ни говорила, на самом деле такое ярое неприятие Гарри Поттером Джинни Уизли доставило ей удовольствие. Похоже, мисс Грейнджер была настоящей ведьмой, такой, как их рисовали в сказках: злопамятной и мстительной. Или это вообще общая женская черта? Стив был ну очень далёк от того, чтобы самонадеянно решить, что способен понять женщин.

— А миссис Уизли? — задала вопрос Гермиона. — Я понимаю, она защищала Джинни, но… она так говорила! А Уизли ведь любят маглов…

Стив аж онемел на миг  от такой незамутнённости. И заговорил, подбирая слова:

— Гермиона, а ты сама-то поняла, что и как сказала? “Уизли любят маглов”... прозвучало примерно как “Маньяки любят котиков”. Не уважают, не считают себе равными — а ведь и действительно не считают! Вспомни хоть поведение мистера Уизли при встрече с твоими родителями: вот честно, как с… дрессированными обезьянами в зоопарке! А ведь он вообще-то по службе должен постоянно сталкиваться с обычными людьми. И не говори, что твои родители это поведение нормально восприняли!

— Ты прав, им было очень неприятно и неловко, — со вздохом подтвердила Гермиона.

— Вот видишь. И, кроме того, Уизли чистокровные, и у них точно так же, как и у остальных, практикуется изгнание из семьи тех, в ком не проснулись магические способности. Знаешь, в поезде, когда мы впервые ехали в Хогвартс, Рон сказал одну очень примечательную фразу, сейчас, я попробую её дословно вспомнить… ага, вот: “Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим”. Понимаешь? Никогда не говорим, не то что “он у нас не бывает”. А ведь если он двоюродный брат миссис Уизли и не маг, то точно не обычный человек, а сквиб… 

Стив перевёл дух и посмотрел на явно растерянную и пытающуюся подобрать контраргументы Гермиону и продолжил:

— И, Гермиона… а тебе самой не кажется унизительным использовать для людей без магии это дурацкое слово “магл”? 

— Ну они же и правда просто маглы, — пробормотала та и смолкла под яростным взглядом Стива. Как же он ненавидел подобное высокомерие тех, кто обладал необычными способностями, по отношению к “просто людям”! Маги его мира — тот же Стрендж, относящийся ко всем вокруг с презрительной снисходительностью, мутанты… да те же вакандцы, которым всего лишь повезло с упавшим на их земли метеоритом! 

— Просто маглы, значит… Гермиона, ты в обычной школе учила историю? Да? И тебе не кажется, что от твоего “просто маглы” на милю веет фашизмом? Все, кто не арийцы — неполноценные или вообще полуживотные? Тогда что ж ты возмущаешься тем, что Малфой назвал тебя грязнокровкой? Если ты решила, что обычные люди ниже магов, то должна принять это прозвище со смирением, ведь это просто констатация факта! И я не понимаю, как… твои родители обычные люди, да, но они же тебя любят?

— Да, но, — обескураженная его отповедью Гермиона всё же собралась и ринулась в бой, — с тех пор, как у меня случился первый выброс, они всё время… они не понимают! Они только и твердили, что мои способности надо скрывать, что их нельзя никому показывать…

— А ты так хотела оказаться в лаборатории, где тебя разобрали бы на запчасти?  — почти ласково поинтересовался Стив, поражаясь глупости той, кого Гарри искренне считал самой умной как минимум на их курсе. Можно подумать, у него была база для сравнения! — А ведь они могли отказаться от настолько проблемной дочери, сдав тебя правительству, могли обратиться к церкви, которая прекрасно знает, что такое магия, могли попросту наказывать за проявления магии, как меня Дурсли…

Стив покачал головой, разочарованно глядя на Гермиону и понимая: даже ради сохранения тайны того, что в теле Гарри теперь совсем другая начинка, дружить с Гермионой у него не выйдет. Слишком уж упрямое и непримиримое выражение было на её лице. Откровенно говоря, Стив словно смотрел на себя в зеркало, на себя времён Озарения, свято уверенного в своей правоте и непогрешимости. Ему понадобилось пройти через многое, потерять всё, разочароваться практически во всех, чтобы измениться. Способна ли на это Гермиона? Стив не был уверен: по воспоминаниям Гарри он видел, что та с самой первой встречи демонстрировала вот эту вот святую убеждённость в собственной правоте. И снисходительность к глупенькому Поттеру, который не желает пользоваться своими возможностями — тоже. Сам Гарри этого так и не осознал, но подспудно явно что-то такое чувствовал, ведь от ухода за Грань его ничего не удержало…

Может быть, всё на этом бы и закончилось, но Гермиона совершила ошибку. Тряхнув головой, она наставительным тоном начала:

— Гарри Поттер, ты должен…

И Стиву сорвало планку. За себя, за беднягу Гарри, который с какой-то радости оказался должен всем и каждому — при том, что, кажется, никто не считал себя должным ему… словом, он едва ли не зарычал:

— Должен?! Я никому ничего не должен! Засуньте свои мифические долги себе в задницы! И знаешь, Гермиона Грейнджер… наведи порядок в том бардаке, что ты называешь собственным разумом, это тебе мой совет в память о нашей дружбе!

Выпалив этот спич, он развернулся и направился к двери, слыша за спиной возмущённое бульканье. Стиву потребовались огромные усилия, чтобы заставить себя не нестись по коридорам Хогвартса, а просто идти быстрым шагом. 

Влетев в спальню, он задёрнул балдахин и, вцепившись зубами в подушку, безмолвно завыл. Его трясло, словно в лихорадке, а перед глазами вставали лица всех тех, кто твердил Стиву Роджерсу и Гарри Поттеру о его долге, ничего не давая взамен, даже обычного человеческого тепла…

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                  СЛЕДУЮЩАЯ