Как мы установили в прошлый раз, система американской демократии основана на закрытых элитных клубах, иногда буквально дворянских. Вокруг них сначала кристаллизовались парламентские фракции, представляющие различные группы интересов, а потом - большие политические партии. Однако по сути это не партии в традиционном, т.е. европейском смысле слова, это механизмы для координации голосования в Конгрессе.

Этот подход позволяет решать операционные вопросы и структурировать взаимодействие между большими игроками, но не управлять государством на всех уровнях. Для этого политические клубы и парламентские аппараты должны замыкаться на широкие слои населения. Задачу охвата больших масс людей бюрократией был решена после Гражданской войны.

Причиной перестройки управления был не только страх сепаратизма, но и необходимость экспансия. Одно ее направление очевидно - это завоевание фронтира, заселение всего пространства между двумя побережьями континента. Другое было внутренним - построение современных государственных институтов, освоение уже занятой территории, "доместикация" анархистского населения и создание единой наций.

Помимо включения в государственную жизнь старых американцев нужно было работать с новыми - иммигрантами, которые во второй половине 19 века были основным источником демографического роста.Люди прибывали в Америку огромными волнами, все новые партии приезжих оседали в больших городах. Большинство из них сходу попадало в этнические гетто, во многом существующие вне государственного контроля.

Базовым механизмом управления живущими в мегаполисах иммигрантами стали так называемые "политические машины" - полу-формальные организации, патронирующие население в обмен на голосование за нужного кандидата. Самая известная и влиятельная машина действовала в Нью-Йорке, но была связана с федеральными элитами. Она называлась Таммани Холл и была нью-йоркским отделением Общества Таммани - одной из главных организаций "индейского" масонства.

Тогда Нью-Йорк был главной площадкой, на которой отрабатывались политические технологии для последующего масштабирования на всю страну. В этом смысле его можно считать настоящим центром и реальной столицей государства. Эта роль была продиктована огромным масштабом города, властью старых ново-английских элит и разнородным составом, неизбежным в главном центре иммиграции.

С помощью политических машин американские элиты выстроили сложную бюрократию для управления мигрантами и решения их бытовых проблем, по сути, заменив для них госчиновников. Людей встречали в портах, давали им "подъемные", переводчиков, помогали с жильем и поиском работы. Потом решали возникающие бытовые проблемы, и даже осуществляли правосудие через этнические мафии.

В ту эпоху в США действовала "система трофеев" - победивший на выборах кандидат мог назначать своих людей на государственные должности. Подход политических машин строился на раздаче теплых мест своим членам. Как правило, это были те же иммигранты, для которых машина становилась социальным лифтом. Это привело к тому, что в какой-то момент все полицейские Нью-Йорка стали ирландцами. Они были одной из самых больших этнических общин и жестко контролировались машиной Таммани Холла. Благодаря этому основу американской полиции до сих пор составляют ирландцы.

Политические машины во многом подменяли собой профсоюзы, а с добившихся успеха иммигрантов, особенно бизнесменов, собирали "дань" в виде пожертвований в обмен на защиту бизнес-интересов.

Что интересно, машины жестко подчинялись американской элите, но при этом, аристократы из старых политических семей не опускались до операционного управления. "Боссами" машин назначали людей из этнических гетто, без образования и семейных связей с высшим классом. Социальный лифт Таммани Холла мог вознести человека с самых низов очень высоко, но не выше стеклянного потолка. В аристократию машинным боссам хода не было. При этом, все решения организаций приписывались им и за ошибки расплачивались тоже они.

Самым известным боссом 19 века был сын шотландского лавочника Уильям Твид, известный как Босс Твид. Толком не имея образования, он поднялся в иерархии Общества Таммани от уличного бойца с топором до главы нью-йоркского отделения. Во второй половине 19 века политическая и общественна жизнь фактической столицы США крутилась вокруг этого человека. По крайней мере, такое впечатление создавалось по городской прессе. Во многом школа американской карикатуры сформировалась на критике Таммани Холла. Закончил Босс Твид так как полагается человеку его профессии - тюремным заключением, побегом и смертью в нищите.

Политические машины занимались мобилизацией электората для голосования за нужных кандидатов, но не ограничивались этим. Более широким и во многом ключевым содержанием машинной политики было управление большими массами людей. Лучших и самых активных из них допускали к работе государственного аппарата, как в случае с ирландскими полицейскими. За счет этого дети иммигрантов, которые зачастую не знали английского, становились стопроцентными американцами.

Однако приобщение к государству требовалось и для многих старых американцев, которые во многом жили в полу-феодальном мире фронтира с властью избираемых шерифов и судей. Многие из практик внегосударственной жизни в провинции люди сохраняли, переезжая в большие города. Этому способствовал базовый джефферсоновский миф об анархическом характере американского народа. Политические машины стали механизмом перехода от разобщенного управления на местах к централизованному бюрократическому государству.

Модель машинной политики показала невероятную для своего времени эффективность. Благодаря ей колоссальные массы иммигрантов были перемолоты и смешаны с провинциалами. В будущем это позволило с помощью поп-культуры спрессовать разнородные этнические и религиозные общины в твердый брикет нации. Несмотря на то что в первой четверти 20 века государство переросло политические машины, подход, основанный на сетях патронажа, никуда не делся. Машинная политика стала базовым фреймворком американской бюрократии. Ее контуры видны в последующих системах организации государства и общества, в чем мы убедимся в дальнейшем.

В начале 20 века века машины начали замещаться политикой, основанной на массовых СМИ. Население стало получать идеологический императив не от квартального "смотрящего", а из газет и пальп-журналов. Эта перестройка государства вошла в американскую историографию под названием Эры прогресса.

Необходимость столь серьезных перемен была обоснована объективными причинами. К началу 20 века был завершен глобальный проект освоения Нового света, фронтир исчез, американцы дошли до западного побережья и связали страну железнодорожными путями. Тогда же Америка преодолела самоизоляционную доктрину Монро и к концу века вступила в международную политику. Ее первым большим успехом стала победа над Испанией в 1898 году и приобретение первых колониальных владений - Филиппин и Пуэрто-Рико.

Америка росла, ей требовались консолидация и централизация. Патриархальные политические машины, основанные на личном контакте с представителями народа, не могли обеспечить достаточных гибкости и масштаба. Поэтому американская элита приняла решение провести очередную глобальную перестройку своего государства. Фронтменом и руководителем этого процесса стал член влиятельной политической семьи из Нью-Йорка - Теодор Рузвельт, о котором мы поговорим в следующий раз.