АРТУР ЛЕЙВИН

Проход через портал
не был ни мгновенным, ни гладким. Это не походило на ту боль, с которой нас
когда-то затянуло в ловушку. Нет — теперь меня растягивало сквозь невозможное
пространство: одной ногой я оставался в эфирном мире, другой уже тянулся
обратно — к реальности.

Глаза налились
кровью. Сердце колотилось. В висках нарастала пульсация, будто череп вот-вот
расколется.

«Меня... превращает
в... спагетти...» — пронеслось в голове.

Рядом со мной Реджис
выглядел как тончайшая нить тёмной энергии, наполовину бесплотный. Его голос в
сознании звучал глухо и с эхом.

Резко дёрнувшись
вперёд, я тяжело упал на твёрдую поверхность. Неприятное ощущение от портала
сменилось глубокой, гулкой болью где-то в центре моего ядра. Но прежде чем я
успел заглянуть внутрь себя, мой взгляд упал на землю у ног.

Варай стояла на
коленях рядом с телом Байрона, подложив себе под колени его голову и плечи.
Тессия была рядом, её пальцы прижаты к его груди — она искала пульс.

Клэр стояла поодаль,
голова её экзоформы, напоминающей грифона, касалась потолка. Сильви вышла на
балкон и смотрела вдаль — на горы, где мы сражались с силами Агроны.

Тесс посмотрела на
Варай и лишь покачала головой. Та кивнула в ответ.

Эта ловушка
предназначалась для меня. Без жертвы Байрона — без вклада всех остальных — я бы
там и остался. Возможно, навсегда.

Мог ли Байрон выжить,
если бы я был осторожнее? — вопрос всплыл сам собой, будто гвоздь, выдавленный
изнутри давлением. Но я тут же оборвал эту цепочку мыслей. Сейчас нельзя было
поддаваться сомнениям. Слишком многого стоила ошибка.

«Битва там окончена»,
— передала Сильви. «Но, похоже, мы отсутствовали не так уж долго.»

Я сжал руками грудь —
ядро всё ещё болело от перегрузки. Формирование четвёртого слоя ощущалось не
так, как второго или третьего. Это не был резкий приток эфира, не было и
медленного, вдумчивого насыщения. Во время работы с рекой, когда я с помощью спатиум-руны
пытался создать и обратить вспять портал, используя лишь ощущение и интуицию, я
приоткрыл ядро для частичного притока эфира из реки. Даже этого оказалось
слишком много для трёхслойного ядра.

Инстинктивно я
направил эфир в Королевский гамбит, разделяя сознание на десятки параллельных
потоков для анализа ситуации.

Насколько мне
известно, я был уникален. Даже среди драконов и джиннов никто прежде не
создавал эфирное ядро. Несмотря на свою силу, я знал слишком мало, и некому
было задать вопросы. Я развивался, открывая новые грани, формируя слои и
увеличивая объём хранимого эфира. Но был ли это единственный путь развития
эфирного мага? Или будущие поколения смогут повторить мой путь, найдя более
эффективные способы, как это делали веками с маной?

Я представил юного
мага, лёжа на полу маленькой библиотеки, читающего о применении эфира для
формирования новых слоёв… о плюсах и рисках. Что написала бы такая книга? Кто
стал бы её автором?

Одна часть сознания
ушла в эти размышления, в то время как другая сосредоточилась на Байроне, Варай
и Клэр. Я никогда не планировал вести мисс Блейдхарт так глубоко в пасть
василиска. Да, она сыграла ключевую роль в побеге из Реликтовых Гробниц, но
даже при всей мощи экзоформ — в бою с Агроной они не спасут её.

Варай, Байрон и Мика
сами изъявили желание — настаивали — сражаться со мной. Тогда, в переговорной,
это казалось логично: они увеличивали мои шансы. Но теперь… — мой взгляд
метнулся к безжизненному телу Байрона — жертвовать и Варай было бы
бессмысленно.

— Варай, Клэр.
Заберите тело Байрона и возвращайтесь к Серис. Держите остальных подальше от
крепости. Мы не знаем, какие ещё ловушки оставил Агрона.

Королевский гамбит
служил буфером между мной и эмоциями — особенно тем, что касались Тессии. Здесь
ей было очень опасно, но я не знал ни плана крепости Тэгрин Каэлум, ни
местоположения Агроны. Тессия жила здесь. Даже его личное святилище ей было
знакомо. Она была необходима.

Варай без труда
подняла Байрона, затем приподнялась над полом. Её взгляд в упор встретил мой —
глаза полыхали в свете моей короны.

— Я бы сражалась
рядом с тобой, Артур, даже сейчас. Но я знаю, что ты ответишь. Так что скажу
только… Заверши это. Ради Байрона. Ради Айи. Ради Ольфреда и Алеи.

Не дожидаясь ответа,
она вылетела в окно. Клэр последовала за ней — её экзоформа взмахнула крыльями,
она оглянулась через плечо, махнув механической рукой, и скрылась.

Неожиданно Тессия
взяла меня за руку и прижалась ко мне лбом. Реликтовая броня стекла с неё и
обвила моё тело.

Она посмотрела вниз —
на наши ладони, теперь разделённые чешуёй.

— Похоже, реликвия
решила, что она тебе нужнее, — попыталась пошутить она, но в голосе
проскользнула неуверенность.

Я знал, что броня
отреагировала на мою сосредоточенность. Один тонкий отголосок моего сознания
признавал эгоизм этого момента. Я думал не о том, как уберечь Тессию любой
ценой… а как получить любое преимущество в предстоящем бою.

Но другая часть
говорила: победа над Агроной — это и есть защита. Для неё. Для всех.

Я сильнее сжал её
руку, затем отпустил и жестом указал на дверь:

— С чего начнём?

— Джи-э, — коротко
ответила она.

Мы вышли из кабинета
в широкий арочный коридор, стены которого были заставлены чучелами магических
зверей.

Я шёл впереди, следуя
за указаниями Тессии сквозь лабиринт из залов и проходов. Сильви и Реджис
замыкали строй. Мы были готовы к нападению в любой момент, но крепость казалась
пустой. Даже сконцентрировав Гамбит в Сердце Мира, я не чувствовал ни одного
чужого источника маны.

Дважды мы подходили к
лестничным проёмам, за которыми были лишь глухие стены — одна из них была
помечена: «Не работает», высечено прямо в камне. Целый этаж оказался превращён
в лабиринт — комнаты и коридоры переделаны хаотично.

— Он играет с нами, —
произнёс я, когда дошёл до коридора, упиравшегося в окно с табличкой «Запасной
выход».

Сильви тихо хмыкнула:

— Инфантильные
попытки запутать и выбить из равновесия.

Тессия глубоко
вздохнула:

— Это не похоже на
поведение бога, загнанного в угол.

— Лично я предпочёл
бы, чтобы он действительно отчаянно нас избегал, — буркнул Реджис. — Поле
смерти и портала Реликтовых Гробниц — вот это имело вес. А это… это просто
оскорбительно.

Наконец, мы добрались
до комнаты, ведущей в то, что Тессия описала как личное крыло Агроны.

И тут мы замерли.

Череп дракона был
втиснут в дверной проём, держа распахнутыми обугленные створки. Пасть зияла, и
чтобы пройти дальше, нам предстояло шагнуть внутрь неё.

— Это… это моя мама?
— дрожащим голосом спросила Сильви, побледнев. Глубоко внутри меня поднялось
жаркое, тошнотворное чувство, вызванное её эмоциями.

Сдерживая собственные
переживания с помощью Гамбита, я мысленно наложил черты Сильвии на череп —
прикидывая форму и размеры.

Я не ответил. Не
нужно было.

Один за другим мы прошли
через пасть, выходя из черепа в следующую комнату. По полу тянулся алый ковёр,
уходящий за пределы зала.

Когда Сильви
пересекала пасть, створки слегка скрипнули. В воздухе проскользнул шёпот — я не
разобрал слов, но в животе всколыхнулась горечь. Холодная ненависть.

Я сжал плечо своей
напарницы:

— Скоро всё
закончится.

И тут голос
заструился из самого камня:

— Какая
самоуверенность! Ты всегда был высокого мнения о себе, Убийца богов.

Мы замерли. Я
наполнил каналы эфиром, концентрируя его в руках, готовясь к удару.

— Ах, неужели я
улавливаю нотки тревоги? — продолжил голос. Он звучал насыщенно, игриво,
вкрадчивым баритоном. Ошибиться было невозможно. — Ну же, ну же, не стоит
заставлять Верховного Суверена ждать, особенно когда вы выбрали столь
неподходящий момент. Я сейчас очень занят... праздную победу. Но, полагаю,
всегда найду время для дочери и её... ручных зверушек.

Ковёр под нашими
ногами вёл через несколько богато убранных залов, а затем внезапно обрывался у
странно расположенной лестницы, словно выдолбленной прямо посреди уже
существующей комнаты.

Ступени вели в
обширное, пустое пространство. Это был целый уровень крыла, абсолютно лишённый
стен или коридоров — только одно огромное помещение. В самом центре — пьедестал
с мерцающим кристаллом, окружённым вращающимися каменными кольцами. В этой
пустоте конструкция казалась крошечной.

Кристалл был
идентичен тем, что я видел в руинах Реликтовых Гробниц.

— Джи-э, —
подтвердила Тессия спустя миг.

Из-за кристалла вышел
Агрона, освещённый его сиянием.

— Добро пожаловать в
самое сердце Тэгрин Каэлума, почётные гости.

Облик Агроны был
идентичен мясному голему, заключённому в Эфеотусе. Он был примерно одного роста
со мной, но из-за разветвлённых рогов казался выше. Украшения, что когда-то
свисали между роговыми отростками, он так и не вернул. Теперь острые, чёрные,
как копья, рога придавали его облику величественную суровость. Эффект
усиливался доспехами из белой чешуи с алыми прожилками, покрывающими его с
головы до ног.

Я невольно напрягся,
всматриваясь в эту броню.

Агрона слегка склонил
голову, подняв брови:

— О! Это выражение
лица... — он рассмеялся глухо, из груди. — Думаешь, что я сделал доспех из тела
той, кого когда-то любил? Нет. Череп, встречающий вас у входа, — это да. Вот
чего хотела бы Сильвия, не так ли, Сильви? Но при жизни она не смогла меня
защитить, даже от самой себя. Почему я должен доверять ей после смерти?

Он театрально провёл
перчатками по доспеху, словно разглаживая чешую.

— Хотя... вполне
возможно, что это был кто-то тебе знакомый. Я не спросил имя, прежде чем содрал
с него кожу. Честно говоря, я рад, что вы пришли! Наконец-то появился повод
достать старое обмундирование из шкафа. — Его усмешка стала хищной. — Всё-таки
на воссоединение с дочерью и приёмным сыном, которого у меня никогда не было,
да ещё и в канун окончательной победы... стоит одеться соответственно.

Пока одна часть моего
сознания следила за его болтовнёй, остальные нити были направлены на кристалл.

Он вспыхивал,
пульсировал, и я ощущал, как внимание проекции джиннов, заключённой внутри,
расползается по комнате, словно невидимые щупальца. Она определённо передавала
Агроне всё — от малейшего движения наших зрачков до каждого мурашка по коже.

Но это был не
единственный поток в воздухе. Даже не активируя спатиум-руну, я чувствовал
деформацию пространства — признаки карманного измерения. Именно поэтому он
освободил помещение — чтобы было место для его манипуляций с разломом, похожим
на тот, что я использовал при прохождении четвёртого ключа.

Так он и уничтожил
убийц, посланных Кеззесом. Теперь это казалось очевидным. Агрона научился
создавать собственные карманные измерения. Как? Возможно, это интересовало бы
меня в другой момент. Главное было — зачем. Ловушка? Используя Королевский
гамбит, я начал складывать кусочки — выстраивать теорию.

— Ну что же вы, не
стойте у лестницы, — позвал Агрона, раскинув руки.

Ковёр под ногами
вдруг сдвинулся, потянув нас вперёд, прежде чем я с силой не прижал свою волю.
Ковёр разорвался, свернулся — и мгновенно превратился в струю крови, убегающую
в решётки под полом.

Агрона не обратил ни
малейшего внимания.

— Тессия Эралит.
Тесс. «Мясная марионетка Сесилии». Рад снова видеть. Кто бы мог подумать, что
однажды ты вновь станешь собой — с новым телом и сияющим белым ядром. Неплохой
трюк, кстати. Работать так усердно, чтобы избавиться от своего предназначения и
всего, что делало тебя особенной. Ты могла бы сидеть на плечах великого, но
теперь от тебя не останется ничего. Когда этот мир исчезнет, никто и не
вспомнит о твоих жалких заслугах.

Рядом со мной Тессия
напряглась, стиснув зубы.

— Не смей с ней
разговаривать, — сказала Сильви, сделав шаг вперёд и встав между Агроной и нами
— я сам собирался сделать то же самое. — У тебя нет права обращаться к Тессии.
Вот так ты планируешь провести свои последние минуты, отец? Тратишь дыхание на
дешёвые, бесполезные оскорбления?

— Какой грозной
драконицей ты стала, — ответил Агрона, поигрывая пальцами с чешуёй на броне. —
Ты могла бы стать кем-то куда большим… но увы. У Кеззеса Индрата настоящий
талант разрушать всё, к чему прикасается. Даже моя кровь не смогла тебя
защитить.

— Всё кончено,
Агрона, — произнёс я, выходя вперёд вместе с Тессией и встав по одну сторону от
Сильви, в то время как Реджис встал по другую, прикрывая Тессию. — Я убью тебя.
И твой народ будет праздновать твою смерть.

— О да, конечно,
Убийца богов, — насмешливо произнёс он. — Бессердечный, безжалостный. Ты был
убийцей и в этой, и в прошлой жизни. Даже девушку своего лучшего друга зарезал…
не один раз, а дважды!

Он щёлкнул языком,
скрестил руки и покачал головой в притворном упрёке.

— Представь себе: я
так старался дать Сесилии и Нико второй шанс после того, как ты вырвал сердце у
одного, вонзив клинок в другого. А ты… всё повторил.

Я чуть склонил
голову. Один поток внимания вёл беседу, остальные — ощущали пространство,
следили за товарищами, прощупывали границы карманного измерения, улавливали
ману и эфир, взаимодействующие с чувствами Джи-э… и главное — тянулись к связи
с Майрэ, связывающей меня с Кеззесом.

— Я их не убивал, —
спокойно ответил я, удивившись, что он не знал всей картины. — Ты превратил
Сесилию в нечто, что не имело с ней ничего общего. А Нико пошёл бы за ней куда
угодно. Пока ты был рядом, у них не было ни шанса. Но моя победа не требовала
их спасения.

Я посмотрел на
Тессию.

— Я не прощаю ни
одного из них. Особенно за то, что они делали… используя твоё тело. — Вернув
взгляд к Агроне, я продолжил: — Но Сесилия не выбирала быть Наследием. Её
выбрали, сделали мишенью. Я забрал у неё это — вырезал, и дал шанс уйти обратно
на Землю. Там они будут жить обычной, бессильной жизнью. Не потому что
заслужили… а потому что это навредит тебе. Найдут ли они там прощение — я не
знаю. И мне с этим жить.

— «Мне с этим жить…»
— передразнил Агрона, качая головой. — Какой ты зрелый. Наверняка семьи тех,
кого они убили по моему приказу, тоже оценят. — Он махнул в мою сторону. —
Самоуверенность твоя — поистине потрясающая. Пришёл сюда, считай, один, и
всерьёз веришь, что убьёшь меня. Дерзость.

Я слегка улыбнулся.

Связь с Кеззесом
вспыхнула жаром. Я почувствовал открытие портала, искажение пространства,
перераспределение энергии между мирами.

— Я не один.

Глаза Агроны
метнулись в сторону — влево от нас. Там белый свет сгустился в две фигуры.
Мгновение — и они застынут в луче, будто ожоги на самой реальности.

Ауры Кеззеса и
Виндсома разом заполнили Тэгрин Каэлум, и оба взглянули на Агрону через пустое
пространство зала.

— Наконец-то, —
сказал Агрона с приветливой улыбкой.

Ловушка, которую я
почувствовал, сработала.

Виндсом шагнул
вперёд, закрывая Кеззеса. Лицо Верховного Индрата не дрогнуло. Эфир заколебался
вокруг него, когда он физически ухватился за края карманного измерения, не
давая ему сомкнуться.

Позади Виндсома
Кеззес не двигался — но казалось, что мир двигался вокруг него, меняясь. В одно
мгновение он был одновременно человеком и огромным драконом в бело-золотой
чешуе. Пол и потолок изогнулись и треснули, чтобы вместить его.

Кровь брызнула на
пол, пространство вокруг исказилось. Я активировал спатиум-руну, рывком
оттолкнув Сильви и Тесс — нужно было создать дистанцию между ними и
закрывающейся ловушкой.

Равновесие сил
сместилось так резко, будто из комнаты вырвали весь воздух. В глазах всё
побелело. Уши пронзил резкий грохот осыпающегося камня, пыль заполнила лёгкие. Сильви
передала тревожный импульс в мои мысли, а Реджис прижался ко мне, активируя
руну Разрушения.

Я моргнул несколько
раз, пока зрение не вернулось.

Кеззеса не было.

На том же месте, что
и секунду назад, стоял Виндсом. Его глаза, словно две сверкающие галактики,
были широко раскрыты, губы беззвучно шевелились.

Из его щеки начала
сочиться кровь. По чёрному форменному костюму с золотой отделкой быстро
расползалось тёмное пятно. Свет исчез из глаз, и с задержкой, словно с
опозданием, с его окровавленных губ сорвалось:

— Ох…

А затем тело
распалось — рассыпалось на несколько частей.

Комната погрузилась в
тягучее, тягостное молчание.

Реджис шагнул вперёд,
наклонил голову, разглядывая окровавленные останки.

— Ну что ж… — хмыкнул
он. — Виндсом проиграл.

В двадцати футах от
нас, у пьедестала Джи-э, раздался взрыв хохота. Агрона не сдвинулся с места, но
мана вокруг него бешено взметнулась. Он смеялся долго, надрывно, искренне.

— О, это было
прекрасно, — вытер слезу и посмотрел на меня с довольной ухмылкой. — Молодец,
Артур. Я знал, что именно ты убедишь Кеззеса вылезти из своей норы. Медленная,
мучительная смерть, что ждёт его в этом заключении, — как раз то, чего жаждут
джинны. Правда, Джи-э?

«Артур…» — донёсся в
сознании голос Сильви. Связь с ней была нестабильной из-за Королевского
гамбита, но она позволила страху просочиться в мои мысли.

И он был обоснован.
Но я не разделял его.

— Не хочешь
проверить, действительно ли он заперт? — спросил я ровным голосом, маскируя
интерес под безразличие.

Агрона нахмурился,
пальцы подёрнулись. Мана изогнулась, словно в ответ, и кольца вокруг кристалла
Джи-э завибрировали.

— Больше никаких игр,
— отрезал он. — Это было забавно, но всё пошло точно по плану. Ни ты, ни моя
дочь, ни марионетка мне больше не нужны, так что…

— Я настаиваю, —
перебил я.

Он среагировал
мгновенно. Его сила хлестнула вперёд, сам воздух превратился в оружие — в зону
пустоты, где мана и материя были разорваны.

Реджис тут же растворился,
исчезнув в бесплотной форме и вернувшись ко мне в грудь.

Карманное измерение
уже начинало гнуться между нами — я открыл его с помощью спатиум-руны. Оно
поглотило атаку и сомкнулось вокруг нас двоих.

На лице Агроны
вспыхнула ярость. Он знал, насколько быстро ловушка закрылась, когда он пленил
Кеззеса. Самодовольное сияние победителя исчезло, сморщившись в страх.
Последнее, что я увидел, прежде чем карманное измерение сомкнулось, — это
Сильви, сдержанно напряжённую, хватающую Тессию, в глазах которой бушевала
паника.

И мы исчезли.

С одной стороны,
казалось, что мы даже не сдвинулись. Мы стояли на твёрдом камне, всё та же
пустая комната. Но воздух стал холоднее, эфир и мана — иными. Когда зрение
адаптировалось, я увидел, как пространство будто раздвинулось — до
бесконечности. На границе восприятия туман поднимался, выгибаясь вверх — словно
мы оказались внутри стеклянного шара.

В сотне футов от нас
стоял Кеззес. Он медленно повернулся, и в его фиолетовых глазах вспыхивали
разряды.

Агрона разгладил выражение
лица, натянув ироничную, почти хвалебную ухмылку. Но в этой неопределённости он
выглядел уменьшившимся — почти ничтожным.

— Хитро, ничего не
скажешь, — процедил он. Его лицо напряглось. Он попытался надавить волей на
границы пространства, но внешнее давление оттолкнуло его. Выйти он не мог. —
Впечатляет. Ты что, вложил моё измерение внутрь другого?

Я покачал головой и
посмотрел на него как на глупого ученика:

— Это было бы лишней
тратой усилий.

Достаточно было сжать
пространство вокруг его карманного измерения в момент перехода — всего лишь
лёгкое движение спатиум-руны. Он не мог открыть его снаружи — слишком сильное
внешнее давление. Единственный выход — это если я сам его отпущу.

Кеззес смотрел на
меня.

— Виндсом?

Я покачал головой:

— Мёртв.

Ноздри Кеззеса
раздулись, он снова повернулся к Агроне.

Но тот не сводил
взгляда с меня.

— После всего… после
всего, что ты узнал… ты запер нас вдвоём в этой клетке — и всё равно выбрал его
сторону?

Он закатил глаза:

— На фоне его
геноцида — в чём мои преступления? Я укреплял свой народ, сражался против его
тирании, помогал последней из джиннов отомстить за уничтожение её расы. Если
взвесить тела тех, кого убил он… его костёр будет в сто раз выше моего.

Число погибших,
разумеется, было куда больше, чем мог себе представить Агрона. Я сделал вид,
что колеблюсь, будто взвешиваю его слова.

Справа — Агрона. Его
преступления были личными. Война, развязанная им, унесла жизнь моего отца… и
слишком многих друзей. Он расчленил Сильвию — ту, что когда-то любила его.
Приказал убить мою связь, свою собственную дочь. Любое из этих деяний
заслуживало смертного приговора.

Слева — Кеззес. Он
привёл меня в этот мир, обучал, назвал асурой. Да, мы сталкивались, и его
приказы — в том числе применение Техники Пожирателя Миров — причинили боль тем,
кого я любил. Но это была война. И в своей прошлой жизни я сделал почти такой
же выбор. Преступления Кеззеса — не против меня, а против давно погибших.
Против тех, чьих лиц я никогда не знал. Против цивилизаций, которые
существовали лишь в виде расплывчатых точек на карте моего разума.

— Я не одобряю то,
что сделал Кеззес, — произнёс я, открывая ядро, позволяя эфиру хлынуть в каждую
клетку тела, — но я его понимаю.

Моё тело приподнялось
над полом, окутанное мерцающим потоком.

— И когда ты умрёшь,
а мы спасём этот мир и Эфеотус, мы защитим его… по-человечески.

Я не стал смотреть на
Кеззеса, произнося эти слова.

Агрона, похоже, не
удивился. Только горько рассмеялся:

— Дурак… до самого
конца. Я бы сказал, что он проглотит тебя и выплюнет, но я не дам этому
случиться. Ты все еще находишься в ловушке моей силы — отрезан от своей силы.

На его лице появилась
омерзительная улыбка, растянутая в маниакальном торжестве:

— Ну же. Ты всегда
жаждал смерти. А я, как знаешь, всегда был щедр.