Джи-э

Я отступила, отозвав
своё сознание от границы Реликтовых Гробниц.

Система проекции
моего разума затрепетала — мерцание света и энергии, поддерживающее мою
осознанную сущность. Хрусталь теперь заменял ту мягкую серую материю, что
некогда хранила мои мысли, воспоминания и личность. Почему? Почему мы, те, кто
остался, выбрали остаться? Весь наш народ — джинны — отдал всё, чтобы создать
Реликтовые Гробницы, но мы… мы буквально пожертвовали собой ради их вечного
существования.

Эта мысль не вызвала
во мне горечи. Вопрос не был сомнением в сделанном выборе.

Я сама себе ответила:

— Чтобы знания
выжили. Чтобы их сохранить. Чтобы найти тех, кто сможет использовать их так,
как мы не могли… даже ради спасения самих себя.

Смысл моего
существования заключался лишь в одном — не дать исчезнуть наследию нашего
народа. Даже если только один яркий маяк надежды сумеет унести сокровища знаний
из нашей великой энциклопедии и передать их иным мирам, другим расам — это уже
будет считаться выполнением моей миссии.

— Считаться? — я
замерла. Это слово… я хотела сказать «олицетворять». Но не сказала. Подобная
ошибка могла быть признаком сбоя в магических и механических системах,
поддерживающих мой разум… или же следствием противоречий в параллельных
мыслительных потоках внутри моей ментальной матрицы. Я изучила эти конфликты
внимательно.

В это время Артур
Лейвин и его спутники продолжали реализацию своего плана. Мой контроль над их
действиями был ограничен — мне нужно было отстраниться от настойчивого влияния
Тессии Эралит, чтобы довести свои размышления до логического завершения.
Удивительно, как она чувствовала моё присутствие каждый раз, когда я полностью
проецировала себя в пространство на границе Гробниц. Впрочем, она знала меня
как Наследие. Следовало ожидать.

Весь их план зиждился
на способностях Варай Аурэй — удерживать ману и нарушать её постоянное
давление. Это давало Артуру Лейвину возможность задействовать поток эфирной
энергии и разорвать пространство, чтобы вырваться из Реликтовых Гробниц в
физическую реальность. Однако, с учётом недавней Интеграции человеческой
женщины и силы притяжения эфирного потока, которая ограничивала Артура… простые
расчёты давали им не больше тридцати процентов шансов на успех.

И это касалось лишь
создания выхода. Сам побег был куда более сложным вопросом.

Когда я вновь обрела
сосредоточенность, то вернулась в промежуток между эфирной рекой, Гробницами и
пустотой. Я укрылась в затуманенной границе — там, где ни один из них не мог
взглянуть, не потеряв рассудок.

Тессия Эралит сидела на
корточках рядом с Варай Аурэй, они тихо обсуждали что-то. Материализованное
существо по имени Реджис устроилось рядом, его уши дёргались в сторону каждого
шороха.

— Нет, просто отмена
заклинания не даёт эффекта, — говорила Варай. — Возможно, это из-за недостатка
понимания самой формулы или силы намерения, удерживающего ману. Ротация маны,
как и предлагал Артур, вроде помогает… устанавливается связь, но очень медленно.

Тессия сжала её
предплечье:

— Иногда понимание
приходит не сразу, а как вспышка. Удалось разглядеть частицы?

— Я представляю их
мысленно, следя за движением… но не вижу по-настоящему.

Эльфийка нахмурилась,
рисуя что-то пальцем в песке:

— Реджис? Можешь
взглянуть?

Тот безразлично пожал
плечами и, став нематериальным, слился с Тессией.

— Вот этого ты
хочешь, Джи-Э? Конца всей жизни? Всех, у кого была бы возможность родиться?

Этот вопрос она
задала мне после видения, которое увидел молодой дракон. Тогда мой ответ был
очевиден. И всё же… я не до конца понимала его значение.

Всё сводилось к
математике. У меня была одна цель. И каждое действие повышало или понижало
шансы на успех. Будучи вмонтированной в Матрицу, я могла рассчитывать
вероятности с нечеловеческой точностью.

Долгое время работа
Агроны в Реликтовых Гробницах и структура культуры, выстроенная им, казались
единственным путём к подлинному пониманию и распространению наших знаний.
Сильви Индрат предлагала альтернативу, но Артура Лейвина я не могла предвидеть.
И всё же… с его появлением изменилось само вероятностное поле. И с каждым шагом
— и Агроны, и Артура — их траектории всё больше уравновешивались. Разные пути к
одной цели. Похожие… но разные.

Если Агрона завершит
извлечение Эфеотуса из карманного измерения, он, вероятно, останется последним
выжившим этого мира. Ни одна цивилизация не уцелеет, чтобы продолжить
исследование эфира. Но… моя цель не требовала наличия этих народов. Вместе с
Агроной я могла бы унести знания джиннов в иные миры и найти там тех, кто будет
лучше нас, чтобы понять их. Ведь рано или поздно эфир, прорвавшийся в оболочке
этого мира, разлетится по Вселенной — дальше, чем когда-либо смотрели наши
глаза.

Я не могла честно
рассчитать вероятность успеха. Слишком много неизвестных. Бесконечно много.

А потом был Артур
Лейвин. Если его план сработает — уцелеют люди, эльфы, дворфы… и асуры. Эфирный
мир будет раскрыт не вопреки жизни, а в унисон с ней. Неизвестных здесь меньше.
Но… шанс успеха всё равно ничтожен. И я… я не хотела в этом признаваться.

— Почему же я веду
себя так по-человечески? — тихо спросила я сама себя, проверяя стабильность
своего ядра.

Физически — всё было
в порядке. Но внутри… я чувствовала дрожь. Видеть расчёт вероятностей — это
одно. Видеть мир, охваченный пламенем, — совсем другое.

Я не помнила
подобного…

…до одного образа.

Мир в огне. Не
будущее. Прошлое.

Я отключила все
процессы. Стала простым наблюдателем.

Артур подошёл к
женщинам. Они прервали разговор и с тревогой наблюдали за Клэр Блейдхарт —
пилотом машины, которую они называли «экзоформой». Она молниеносно уничтожила
эфирное проявление, и их внимание вернулось к разговору.

Из-под рубашки Артура
исходило мягкое свечение — на уровне поясницы. Его взгляд был сосредоточен на
потоке маны, давящем на эфирную реку. Реджис перешёл от Тессии к Варай, и
теперь её глаза следили за тем же маршрутом. Сначала — сомнение. Потом — изумление
и вдохновение.

Байрон Уайкс вернулся
с дозора. Его лицо было напряжено, глаза метались от Артура к Варай. Обсуждение
стало оживлённым. Всё стремительно набирало обороты.

Вероятность их
успеха… возросла. Они шли верной дорогой. Даже без моей помощи они бы пришли к
нужному решению.

Я вернулась в себя.
Если бы у меня было тело — я бы вздрогнула. Кожа покрылась бы мурашками.

Варай начала вращать
ману сквозь себя, принимая и отталкивая её одновременно. Остальные отступили.
Разговор стих.

И я воспользовалась
этим моментом, чтобы вернуться. Вернуться в Тегрин Каэлум.

Агрона ждал меня.

Реликварий был
перемещён. Узкие коридоры и десятки небольших, запертых комнат уступили место
открытой, плоской и гулкой пустоте, окружавшей моё кристаллическое вместилище.
Здесь царила тишина. Отсутствие артефактов и реликвий — источников едва
ощутимых, но постоянных всплесков магии — делало пространство почти одиноким.

Агрона повернулся ко
мне — он явно почувствовал моё присутствие. Его черты были остры и чётки, в
точности повторяя тело мясного голема, вырезанного из плоти Кэрноса Вритры, в
котором он так долго обитал. На его лице застыла хмурая складка — задумчивый,
почти насмешливый прищур. Из багряных глаз сочилась мана — алый свет вытекал за
пределы зрачков. Он переутомлялся, расходуя и поглощая ману в объёмах, с
которыми едва справлялся. По крайней мере, на нём была броня — доспех из белой
драконьей чешуи, края которой отливали кроваво-красным.

— Тебе стоит
собраться, — произнесла я, без намёка на лесть. Мой голос эхом разнесся по
пустоте. — Они уже преодолели первую преграду. Те, кто попал в портал вместе с
Артуром Лейвином, обладают дополняющими силами — такими, которые он бы один не
смог задействовать. Нет сомнений, что он справится и с остальным. Финальный
барьер они пока не видят, но я оцениваю вероятность их выхода до того, как
Эфеотус полностью прорвётся сквозь разрыв, в девяносто пять процентов.

Агрона громко
вздохнул, провёл рукой по рогу — без украшений, которые обычно свисали с него.
Затем пальцы скользнули к челюсти, постукивая по ней.

— Ну, что ж… —
усмехнулся он, отвернувшись, — видимо, заточение его в безысходной пустоте было
бы не таким уж эффектным концом нашей истории, верно?

Он помолчал, потом
продолжил:

— Здесь всё готово. Я
как раз собирался «наградить» Серис за победу… сбросив на неё и её предателей
гору. Но… думаю, она может подождать.

Я хотела спросить,
уверен ли он в своём решении… но знала: такой вопрос выдал бы мою собственную
неуверенность. Агрона никогда не сомневался. Именно это делало его таким
опасным — и успешным. Изменить его путь было невозможно. И, по правде говоря, я
и не хотела. Именно его абсолютность и прямота давали ему преимущество.

Я вспыхнула светом в
кристалле и вновь подключилась к Реликтовым Гробницам, проскальзывая через
десятки «глав», пока не достигла самой границы — области, что была
сформирована, но ещё не обрела окончательной формы.

Время для Артура
Лейвина и его спутников шло куда быстрее.

Я сразу ощутила изменение
в потоке маны. Варай Аурэй парила в двадцати футах над землёй — там, где река
касалась чёрного песка. Её руки непрерывно плели узоры, сопровождаемые
сосредоточенными заклинаниями. Потоки маны входили и выходили из неё в равных
объёмах, в то время как её воля сражалась с давлением, которое сжимало реку.

Артур стоял под ней,
спиной к реке. Каждый раз, когда вода касалась берега, её эфирные волны
облизывали его босые ноги, и с каждым касанием на коже вспыхивали фиолетовые
искры — как звёзды, отражающиеся на поверхности воды.

Он впитывал эфир. Не
всё сразу, а по капле — с каждым прикосновением.

Тессия, Байрон и
Сильви наблюдали с безопасного расстояния, обмениваясь тревожными взглядами. Их
внимание металось от двух магов к Клэр Блейдхарт, которая продолжала сражаться
с тремя проявлениями реки. Реджис, похоже, вновь слился со своим хозяином.

Эфир становился всё
более агрессивным, словно пытался защитить самого себя. Это было не просто
отторжение — это была отчаянная попытка уничтожить их. Без вмешательства правил
Гробниц, которые просачивались в это пространство и сдерживали эфир, они бы уже
погибли. Эти правила вынуждали эфир отвечать силой на силу.

— Ярость… но
скованная, — отметила я про себя. Если дать эфиру достаточно времени, он
осознает, что не обязан подчиняться тем же законам, что и другие создания
Гробниц.

Пространство начало
сгибаться внутри того, что не имело ни формы, ни меры. Артур впитывал эфир
порциями, направляя его на манипуляцию самой тканью реальности. Его светлые волосы
поднялись в воздухе, а под глазами засветились руны джиннов.

Я обошла сбоку, чтобы
лучше видеть его действия. Тессия сразу заметила меня.

— Ты вернулась, —
услышала я её мысленный голос, мягкий и уязвимый. — Я уж подумала, что ты нас
бросила.

— Моя цель — лишь
наблюдать, — ответила я, стоя рядом с ней.

Они нервно наблюдали
за происходящим. Никто не мог в полной мере следить за Артуром, не испытывая
дезориентации, но и отвлечься от происходящего они не могли — Клэр всё ещё
сражалась за них.

Мощь Варай росла, и с
ней — поток эфира, который мог поглощать Артур. Реагируя на это, проявления
реки набрасывались на Клэр с неистовой яростью.

Сильви уже стояла по
щиколотку в воде. Глаза её были закрыты, но зрачки метались под веками. Байрон
стоял неподвижно, но от напряжения его тело излучало статическое электричество.

— Артур… вода… —
донёсся до меня её тревожный голос.

Река уже поднималась
до его лодыжек. Остальные инстинктивно отступили. Под кожей Артура сияло
фиолетовое свечение — эфир тек по его каналам.

Пространство, над
которым он работал, постепенно затвердевало. На пустоте появлялась структура —
будто занавес из чёрно-фиолетового стекла. Оно было хрупким и острым. И хоть
Артур держал контроль, даже малейший всплеск маны или эфира мог обрушить всё —
и обнажить его перед бездной неописуемого.

Сильви стояла уже по
колено в воде. Река приливала и отступала — волны эфира и маны боролись друг с
другом. С каждым подъёмом вода поднималась всё выше.

— Слишком много! —
закричала она. — Артур, ты не справишься!

— У меня… нет выбора…
— сквозь зубы прорычал он.

— Помоги ему! —
мысленно вскрикнула Тессия.

— Я ничем не могу
помочь, — ответила я честно.

Давление усиливалось.
Артур продолжал втягивать энергию, передавая её сквозь руны на спине — создавая
пространство. Свет в его глазах вспыхнул, а над головой засияла корона.

Заклинание дрогнуло.
Занавес звенел, словно хрусталь. Пара кристаллов сорвались и, коснувшись земли,
рассыпались.

— Он теряет слишком
много эфира… Он не удержит заклинание, — сказала я Тессии.

Сильви стояла позади
него, её сознание слилось с эфирной водой. Она пыталась изменить течение,
утихомирить волну.

— Варай! Помоги мне
сдержать его!

Та сосредоточилась,
создавая барьер, чтобы удержать эфир, не дать ему поглотить Артура. Из песка
вырвались изумрудные лозы, но вода просачивалась сквозь трещины.

Байрон шагнул вперёд,
чтобы схватить Артура.

— Не трогай! —
крикнул тот. И все замерли.

Я почувствовала, как
эфир вновь рванулся в обратную сторону, возвращаясь в реку. Артур тяжело
задышал.

— Его ядро…

Я видела свет,
исходящий из груди, от ядра, состоящего из трёх слоёв сжатого эфира,
окутывающего остатки разбитого мана-ядра. Но теперь… оно трещало.

Я приблизилась,
прошла сквозь бурлящую реку — внутрь его тела. Увидела ядро. Вокруг него
метался Реджис — тёмная дымка с горящими глазами.

— Ничего не помогает!
— прозвучал его отчаянный мысленный крик.

— Мы уже проходили
через это, — ответил Артур, с трудом удерживая разум. — Это как тогда, когда я
формировал второй слой…

— Тогда за нами не
гналась сраная эфирная река размером с чёртову вселенную, которой ты не по
нраву, понял?!

Эфирный поток
дрогнул… и рванулся вперёд. Я отступила.

Кожа Артура начала
разрываться, бело-фиолетовая молния била из ран и врезалась в реку. Сильви и
Варай остались рядом. Лозы исчезли, Варай дрожала, едва удерживая поток маны.

И вдруг… энергия
начала сворачиваться внутрь. Раны заживали. Свет не разрывался молниями, а
окутывал его, словно мантия — волнистая, колышущаяся, искривляющая пространство
вокруг. Всё это сияние собралось в груди.

Я больше не видела ни
ядра, ни трещин — только свет.

Кристаллический
занавес колыхнулся, и я вдруг почувствовала связь с собственным хранилищем —
портал был почти готов.

Артур поднялся над
водой. Волосы встали дыбом, глаза полыхали, корона сияла, а мантия энергии
тянулась за ним. Варай спустилась, рядом с ним. Река отступила.

— Что произошло? —
спросила Клэр, подходя с реки. Новых врагов больше не было.

— Всё… закончено, —
хрипло выдохнул Артур.

Реджис
материализовался, прошёл по чёрному песку:

— Моё почтение. Два
месяца на третий слой, две минуты — на четвёртый.

— Что это значит? —
спросила Тессия, сжимая грудь, будто её собственное ядро треснуло от
происходящего.

— Это значит, что
теперь мы наденем Агроне его же зад на голову, — ответил Реджис, тяжело дыша.

Артур и Варай
опустились. Сильви прошла между ними — но смотрела не на своего напарника. Она
смотрела на Тессию.

— Спроси её, —
прошептала Сильви. — Портал уже открыт. Как нам пройти?

Я почувствовала
жалость — укол сочувствия к выражению на лице Тессии. Она не сразу поняла,
попросила повторить. А потом обернулась ко мне.

Я покачала головой:

— Она уже знает. Она
видела. Просто
не может принять.

Она передала мои
слова, и юная драконица яростно покачала головой, будто не видела меня вовсе, а
смотрела сквозь.

— Что случилось? —
спросила Тессия, но Сильви не ответила. Я тоже хранила молчание. Это было не
моё место — раскрывать цену их побега.

Кристаллический
занавес продолжал висеть в воздухе — нечто реальное в самой нереальности.

Сильви бросила
остальным взгляд, который они не смогли прочесть. Но я знала, что она
чувствует. Она уже видела исход — в реке времени.

— Чего мы ждём? —
нарушил молчание Байрон. — Возможно, наши силы всё ещё сражаются. Мы должны
вернуться!

— Сильви пойдёт
первой, — сказал Артур. Его голос оставался хриплым, будто огонь кузни жёг его
горло изнутри.

Она сжала челюсть и
шагнула вперёд. Протянула руку к занавесу — и тот дрогнул. Но когда она сделала
шаг, нечто её остановило. Сильви резко поморщилась и отшатнулась. На глазах у
всех крошечные частицы эфира стали втягиваться в её кожу, вырываться и
уноситься в реку. Я почувствовала, как она мгновенно замкнулась, отрезав себя
от потока — эфир пытался поглотить её.

— Что это было? —
спросила Варай. В её руке сжался кулак, покрытый инеем.

— Это тяга реки к
эфиру, — подтвердила Сильви, и я убедилась: её видения совпадали с моими
расчётами. — Похоже, сам переход через портал дестабилизирует эфир в наших
телах, а затем река вытягивает его наружу.

Наступила тишина.
Остальные переглядывались. Только Тессия смотрела на меня.

— Если мы с Артуром
вновь объединим усилия, как при создании портала… — начала Варай, но её мысль
оборвалась.

— Стоит попробовать,
— твёрдо сказал Артур.

Они вновь
сосредоточились: Варай ослабила натиск маны, а Артур создал барьер,
отталкивающий силу реки с помощью тончайших порций эфира.

Сильви сделала ещё
одну попытку — безуспешно. Затем шагнул Байрон, рассудив, что отсутствие
контроля над эфиром может быть преимуществом. Но эффект оказался
противоположным — его отбросило, и Тессии пришлось его привести в сознание.

Спустя долгую паузу Артур
повернулся к Сильви:

— Ты что-то видела.
Почему молчишь?

Сильви прикусила губу
и опустила голову. Прядь золотистых волос упала на лицо.

— Я видела только
один путь.

— Какой? —
переспросила Тессия, голос её дрожал, а взгляд метался между Сильви и мной.

— Но это не значит,
что путь действительно один, — добавила она. — Но если я скажу вам… это станет
реальностью.

То, что она сказала,
было не совсем верно. Не существовало квантового закона, по которому знание
автоматически превращает возможность в неизбежность. Но я понимала: как только
они осознают, в чём суть, они уже не смогут видеть других путей.

Но именно ради этого
момента я и выбрала это место. Если бы Артур был здесь один — даже с Реджисом и
Сильви — бегство стало бы почти невозможным.

Я изучала свои
чувства. В них не было ни сожаления, ни горя. Всё шло так, как и должно было
идти — по наивысшей вероятности. Или… так я себе это внушала, чтобы заглушить
червя сомнений в своём несуществующем животе.

— Кто-то должен
остаться, — тихо сказала Варай, уловив смятение Сильви.

Та сжала губы, не
отводя взгляда от портала.

— Но почему? —
выкрикнула Тессия. — Как это вообще поможет? — Она повернулась ко мне. — Ты же
обещала помочь!

Нет, — ответила я. —
Я лишь сказала, что не желаю той участи, которую ты видела.

Сильви распрямилась.
В её взгляде появилась зрелость.

— Я могу лишь
рассказать, что видела. Но это не объясняет «почему». Пока вы сражались, я
пыталась установить контакт с этими эфирными созданиями. Хотела понять их. Но в
них нет ничего, кроме ярости. Это сгустки мертвецов — гнев, обретший форму.

По рукам Артура
пробежала эфирная вспышка.

— Эти сущности… они
сопротивляются притяжению реки. Иначе их бы уже унесло.

— В одних из
возможных будущих событий… эфирное создание смогло бы защитить нас, удержав наш
эфир от поглощения рекой.

Артур провёл рукой по
волосам, опустив взгляд.

— Когда ты пыталась
пройти — эфир покидал тебя…

Сильви кивнула. Я
увидела, как понимание осенило Артура.

Байрон всё это время
внимательно следил за их лицами. По его выражению было видно, как в голове
проносились догадки. И вот — он понял. Его взгляд метнулся к порталу. Он сделал
шаг. Потом ещё.

— Байрон! —
вскрикнула Варай, схватив его за запястье.

Он не посмотрел на
неё. Лицо застывшее, челюсть напряжена. Решение принято.

— Все вы внесли свою
лепту. Всё сложилось идеально — каждый на своём месте. Судьба… всё ещё играет с
нами. Похоже, это мой жребий.

Он мягко, но
настойчиво высвободился.

— Я солдат, Варай.
Щит между теми, кого я защищаю, и тем, что хочет их уничтожить.

Он на мгновение
задержал взгляд на ней, а потом — на всех остальных.

Тессия прикрыла рот
рукой. В глазах блестели слёзы. Сильви нахмурилась, но не вмешалась. Клэр в
экзоформе лишь кивнула, принимая.

Артур шагнул вперёд.
Протянул руку. Губы приоткрылись, но он не произнёс ни слова. Тысячи
несказанных слов застыли в его взгляде.

Байрон ухмыльнулся и
пожал руку.

— Передай Вириону,
что я сделал всё, что мог. Старик и так достаточно повидал. — Он отступил. —
Ради Сапина. Ради Дикатена.

Он вошёл в портал.

Переход задрожал,
словно сопротивляясь. Кристаллы вибрировали, издавая звон, как хрупкое стекло.
Вслед за ним потянулись нити эфира — будто замершие в воздухе молнии. Затем он
исчез, втянутый внутрь.

Но Байрон Уайкс, Копье
Сапина и Дикатена… остался. Или, вернее, всё, что делало его собой.

Река уже вытягивала
из него сущность. Призрачный силуэт в его образе растянулся, за его спиной
раскрылись крылья из эфира, сверкающие, как молнии.

Остальные инстинктивно
отступили от эфириального создания. Его черты были пусты, глаза закрыты.

— Байрон! — крикнула Сильви.

Глаза сущности
распахнулись — белые, как жемчуг, в сияющем аметистовом лице. Крылья
взметнулись, ударили в песок и сомкнулись, укрывая остальных.

Сконцентрировавшись,
я ощутила: вся ярость реки, вся её сила и натиск теперь направлены на остаток
сознания Байрона. Тем самым тяга ослабла в других точках.

Сильви нырнула в
портал. Варай пошла следом. На границе она остановилась, глядя в бурю, которой стал
её соратник… и исчезла.

Тессия сжала ладонь
Артура, а затем повела за собой Клэр и её громоздкую экзоформу. Реджис остался
у портала, ожидая Артура.

Тот смотрел на бурю,
которую теперь звал Байроном Уайксом.

— Спасибо, Владыка
Грома.

И шагнул в портал.
Реджис — за ним.

Крылья Байрона
втянулись. Он растянулся в струю эфира. Его форма растворилась — и всё, чем он
был, стало частью реки.

Портал начал
рушиться. Кристаллы осыпались в песок, становясь его частью. Так и Байрон стал
частью реки.

Я осталась одна. Но —
не совсем.

Передо мной стояло
человекоподобное существо, сотканное из света. Его тело — переплетение золотых
нитей, отталкивающее чёрно-фиолетовую тьму эфирного мира. За ним простирались
десятки тысяч нитей в бесконечность.

Я знала эту сущность.
Чувствовала её прежде. Не только в момент, когда она спасла меня от обратного
удара, уничтожив симулякр Агроны… но и через мою связь с магией этого мира.

Когда оно заговорило,
свет его тела дрогнул:

— Ты сдержалась. Не
вмешалась — ни чтобы помочь, ни чтобы помешать. Ты встала между двумя силами:
Агроной Вритрой и Артуром Лейвином.

— Вероятность победы
у каждого из них балансирует на лезвии, — ответила я. Он понимал, что я имела в
виду.

— Сможешь ли ты
отречься от ненависти к Кеззесу Индрату? Сумеешь ли остаться верной своей
задаче? Или станешь очередным призраком эфира, что лишь вопит от боли?

Я обдумала ответ:

— Я не могу
рассчитать итог грядущего конфликта. Вмешательство ничего мне не даст. Всё
должно идти своим чередом… и ты это знаешь. Потому и не открываешь мне истину.

Я замерла. Мысль
пронзила меня.

— Или… ты сам не
знаешь. Ни понимания, ни видения. Слияние этих сил… настолько велико? Вся
судьба мира висит на волоске?

Судьба молчала.

Одна нить протянулась
из моей груди к существу. Я — чистое сознание — коснулась её. Струна зазвучала.

Свет прошёл в обе
стороны. Я поняла.

— Ты использовал меня
с самого начала. Но делал это, связывая свои цели с моей задачей. Разрушение
этого мира снижает вероятность моего успеха, пусть и ведёт к твоему. Но угроза
разрушения… делает победу Артура вероятнее. Равновесие. Почти идеальное.

— Нет единственного
пути по реке времени. Лишь те, что проще… и сложнее. Выбор определяет течение,
— ответил голос.

Существо исчезало.

Я осталась в
сумерках. Река шептала, звала — за её пределами тянулась вселенная. И
на миг… я забыла, чем стала.

И что мне ещё
предстоит сделать.