Страх и отвращение в Шибальбе

Продолжаем рассматривать мифологию майя, ее характерные особенности, чтобы нарисовать мир глазами индейцев Юкатана и Гватемалы, в котором, как можно легко убедиться, не так уж и просто было жить. А умереть было еще сложнее, не в смысле сложно закончить жизнь, причин для этого хватало, а в смысле, что сразу после смерти придется пройти немалые испытания и отправиться в мрачное путешествие в Страну Мертвых, подземный мир, который назывался Шибальба.

Практически для всех древних культур смерть являлась наиболее страшным и непонятным феноменом. У майя отношение к смерти можно, наверное, назвать двойственным. С одной стороны, в обществе царил культ мертвых: бесконечные ритуалы, погребения с «дарами смерти», укладываемыми вместе с покойниками, пышные захоронения знатных людей и прочее. С другой, «у майя во всем прослеживается всепоглощающий страх смерти, - пишет американский антрополог
Виктор фон Хаген. – Днем они боялись оплакивать умерших и веселились, чтобы не привлекать внимание богов, а ночью рыдали в голос». Сплоченность внутри рода, племени или селения делало смерть едва ли не аморальным поступком, как отмечает христианский миссионер де Ланда, один из первых хронистов на Юкатане. Община теряла рабочие руки, которых вечно не хватало.

Сами мертвые не вознаграждались за земную жизнь, но и не наказывались, считалось, что они просто переходят другой мир. На предметы, принадлежавшие им, накладывался строгий запрет, их либо хоронили вместе с телом, либо уничтожали. Часто покойника оставляли в доме, закапывая прямо в пол, если рядом не было подходящих пещер, и после нескольких захоронений бросали жилище, начиная строить другое.  

Разобщенность разных племен и городов, входящих в культурную общность (вспомним, что у майя не было долгосрочного и централизованного государства), порождало разнообразие представлений – в каждом уголке джунглей мир мертвых имел весьма отличные черты, к тому же меняющиеся под влиянием соседних культур. Потусторонний мир оставался для майя тайной, населенной страшными духами и богами, порождающими разновидности преисподних, как будто бы собирающихся из разных для каждого мертвеца элементов.

При различии в деталях, общие представления тоже были. К сожалению, из-за очень небольшого количества письменных источников, у нас есть
лишь несколько примеров легенд и обычаев, связанных с путешествием по загробному миру, к тому же вероятно искаженных христианскими пересказами, но все же представление получить можно.

Итак, добро пожаловать в Шибальбу, царство мертвых.  Во-первых, это очень темное место, по сути это эквивалент надземного мира, настолько же большой. Солнцу, которое ночью спускается под землю приходится всю ночь пробиваться к поверхности, чтобы вернуться в реальный мир утром. Даже дорога туда очень опасна – по пути придется переправиться через реку, кишащую скорпионами, затем еще одну, наполненную кровью (а кровь там, понятно, не просто так собралась), и наконец реку, наполненную гноем. Откуда он там взялся, станет понятно чуть дальше. После рек путешественник попадал на Перекресток Говорящих Дорог, которые бубнили, шептали и вздыхали с единственной целью – напугать и запутать.

Во-вторых, в Шибальбе царили свои порядки, совершенно отличные от земных. Все сводилось к прямому противопоставлению: жить на земле –
хорошо, жить под землей – ужасно. Любой из астрономических богов в подземном мире имел свое альтер-эго, перерождаясь под влиянием местных законов. Например, бог Солнца Кинич Аджав, попадая в Шибальбу, он же не мог оставаться сияющим бодрым мужичком, согревающим посевы, правда? Он становился богом-ягуаром, яростно пробивающимся к поверхности. Если задержаться под землей плохо станет даже самому сильному богу.

Когда в Шибальбу попадал умерший, ему прилетало буквально сразу. Само слово «Шибальба», происходящее от слова «исчезающий», дословно означает что-то вроде «Место бесконечного страха». Такое представление вполне понятно, как уже отмечалось выше, смерть для индейцев означала буквально выключение из привычных земных порядков. Испанские хронисты описывают майянскую преисподнюю похоже на христианский ад, однако есть нюанс. Гостей Шибальбы пытали и мучали не из-за земных грехов, а по факту попадания туда. Неважно, хорошим ты был индейцем или нет, владыки подземелий на тебе отыграются, будь уверен. Не знаю, пытались ли таким образом майя заклинать живых жить подольше, но то, что такие представления были вызваны ужасом перед смертью, это точно прослеживается.

Оцените, например, образы, описываемые в рукописи «Пополь Вух», Книге Народа киче:

А также темные сады, где жило Дерево Голов, которое родилось, когда владыки Шибальбы замочили бога плодородия и игры в мяч Хун-Хун Ахпу, посадили голову на дерево, а оно взяло и разрослось. Или ходячие мертвые с отваливающейся от костей плотью и свисающими из орбит глазами. В описаниях ужасов подземного мира фантазия майя гуляла широко, кто-то изображал огромных птиц с гигантскими когтями, кто-то гигантских летучих мышей, а кто-то просто бесформенных чудовищ. На саркофаге Пакаля Великого, правителя Паленке, которого мы уже упоминали, изображен сам Пакаль, падающий в пасть огромной многоножки, символа Шибальбы.

Что касается правителей мира мертвых, о это были настоящие короли ужаса. Большинство их них отвечало за всякие болезни, насылаемые из-под земли на живых. В Шибальбе существовало нечто вроде Совета Темных Лордов, руководили которым Хун Каме и Вукуб Каме, божества болезни. Кучума Кик и Шикири Пат отвечали за любое кровопролитие, кровавая река на входе – это их рук дело. Ах Алькана и Ах Альпух заставляли ноги сочиться гноем, а лица желтеть (желтуха). Патан контролировал болезни горла. Чами Ахол и Чами Абак были просто палачами, которые отвечали за отделение души от тела и превращения того в скелеты. Плюсом были еще всякие божества типа Ксика, Сморкалы, Ахал Токоба, Ахал Меза, которые пугали, ранили или просто убивали путников на дорогах Мира мертвых. Королем и королевой Шибальбы считались Ах Пуч («Вонючка»), бог смерти, и его жена Икстаб, богиня самоубийства.

В перечисленных Домах испытаний путников пытали, пытаясь очистить душу человека, отделив от тела. Одним из самых страшных демонов был «майянский бэтмен», как его окрестили археологи – божество по имени Камазоц – адская огромная летучая мышь, способная уничтожить любого, кто встанет у нее на дороге. Это он убил одного из божественных близнецов, спустившихся отомстить за отца Хун-Хун Ахпу (из головы которого выросло Дерево Голов, помните). Когда Хун Ахпу, один из сыновей бога плодородия…ну да Хун Ахпу сын Хун Хун Ахпу, Иван Иваныч по-нашему, ничего необычного. Так вот, Хун Ахпу провел в Доме летучих мышей целую ночь, спрятавшись в специальном доспехе, но уже на выходе на него накинулся прятавшийся во тьме Камазоц. Одним ударом он обезглавил героя, за что брат Хун Ахпу, близнец Хбама Ламке вызвал бэтмена на игру в мяч, победил его и Шибальба рухнула под мир живых.

Все же, как видим, майя не оставляли надежд на победу над миром мертвых. Со временем ученые выяснили, что их 9-ступенчатые погребальные пирамиды означали 9 кругов этого ада, и умерший спускался по ним, выдерживая испытания. Конечно, одержать символическую победу доводилось только великим правителям и мифическим героям. Рядом с гробницами, как правило, устанавливалось поле для игры в мяч, на котором команды мира живых и мира мертвых играли между собой. К сожалению, частенько команда мира мертвых набиралась из пленников, и после поражения приносилась в жертву частично или полностью. Делалось это, разумеется, не из особой жестокости или кровожданости, о человеческих жертвоприношениях майя как-нибудь еще поговорим, а из желания победить ужасных правителей мира мертвых, перед которым майя испытывали неподдельный ужас.