О том, что Цинь Вэня похитили, знал лишь узкий круг лиц, включая Сунь Кайнина и Сюй Янчэна, поскольку Чи Хань полностью заблокировал утечку информации. Сун Кай и Е Цяньлин, не видя его сообщений в общем чате несколько дней, предположили, что мужчина просто занят на работе. Когда же они заметили, что Цинь Вэнь появился в чате и оставил комментарий «[Неплохо]», Сун Кай не удержался и написал:

[Зайдёшь днём в «Ханьхай»? Я угощаю.]

Отношения Е Цяньлин и Бай Тана перешли в стабильную фазу. По словам Чи Ханя, Бай Тан в последнее время работал не покладая рук, видимо, стремясь добиться успехов и продемонстрировать их отцу Е. Так что у Е Цяньлин появилось свободное время, и она тут же поддержала инициативу:

[Ага! Кумир, присоединишься?]

Цинь Вэнь дома залёживался до того, что у него кости ныли, поэтому тут же согласился и написал:

[Без проблем.]

Этот Новый год выдался поистине незабываемым. К тому времени, как Цинь Вэнь, наконец, выбрался из дома, праздник Фонарей уже остался позади, а первый весенний ветерок в Мочэне обнажил на ветвях тонкий слой зелени. Мужчина плотнее закутался в пальто, сел в машину и позвонил омеге Линь И — Чжу Сяосану.

— Да, я уже выехал. Скоро заеду за тобой. Не надо, оставайся дома. На улице холодно, оденься потеплее.

Два кролика, которых когда-то подарил Чжу Сяосан, по-прежнему жили во дворе. В их клетке стоял небольшой электрообогреватель, да и в целом условия у пушистых комочков были шикарными, так что они изрядно растолстели. Чжу Сяосану очень нравилось беседовать с Цинь Вэнем. Поначалу он чувствовал себя скованно, но, получив одобрение, постепенно стал говорить более раскованно и мог подолгу делиться своими мыслями, а мужчина с удовольствием его слушал. Вспоминая также о прежних просьбах Линь И, он теперь относился к Чжу Сяосану как к другу, и на такие неформальные встречи хотел брать его с собой.

Когда Чжу Сяосан садился в машину, он держал в руках два бумажных пакета, доверху наполненных чем-то. Цинь Вэнь с любопытством взглянул на них и спросил:

 — Что это?

Белоснежный подбородок Чжу Сяосана то появлялся, то скрывался в складках шарфа. Из-за тёплой одежды его лицо казалось совсем маленьким, а длинные ресницы трепетали, делая его похожим на его же многочисленных кроликов.

— Подарки, — улыбнулся омега. — Раз ты знакомишь меня со своими друзьями, я не должен ударить в грязь лицом.

Цинь Вэнь улыбнулся.

— Хорошо. Пристегни ремень.

Когда они добрались до «Ханьхая», Сун Кай и Е Цяньлин уже успели опустошить три бутылки пива. Сюй Янчэн сидел рядом и лакомился орехами кешью. Цинь Вэнь окинул взглядом собравшихся и мысленно отметил: идеально, все омеги.

— Ой! — Е Цяньлин подпрыгнула, словно кролик, оказалась перед Чжу Сяосаном и, сияя, уставилась на него. — Какой милый!

Природа омег сочетает в себе проницательность и некоторую долю ревности. При первой встрече большинство незнакомых омег вряд ли будут доброжелательны друг к другу. Чжу Сяосан, зная это, уже приготовился к холодному приёму, но не ожидал, что Е Цяньлин назовёт его милым! Юноша замер на мгновение, его щёки залились румянцем, он опустил голову и прошептал едва слышно:

— Спасибо...

Хотя молодой господин Сун был своенравным, но, узнав от Цинь Вэня историю о том, как Чжу Сяосан когда-то подвергался «запугиванию» с помощью феромонов, он не стал сейчас капризничать. Юноша неловко поднялся, привыкший командовать, он выглядел странно, внезапно став таким мягким.

— Пришёл? Садись, выпей чаю.

— Пф, — Сюй Янчэн не сдержался, и рука, державшая орехи кешью, задрожала. Сун Кай сердито на него посмотрел.

Познакомившись со всеми по очереди, Чжу Сяосан положил пакеты на стол и начал доставать подарки. Сначала четыре маленькие куклы, размером с большой палец, с ярко-красными губами, краска на которых выглядела свежей — идеально подходили для брелоков. Затем шарфы, все с разным узором, не такие аккуратные, как магазинные, но в них чувствовались изящество и душа — с первого взгляда было ясно, что они связаны вручную.

Сун Кай среагировал быстрее всех, схватил тёмно-синий шарф и тут же намотал его на шею, прокомментировав:

— Тёплый.

Щёки Чжу Сяосана вновь покраснели.

Е Цяньлин поспешно ухватила приглянувшийся ей кремовый шарф и, не в силах оторваться, восторгалась:

— Кашемировый! Сяосан, ты просто мастер.

— Нет, — заволновался Чжу Сяосан, и его речь слегка заплеталась. — Дома, к-когда делать нечего, вот и занимаюсь таким.

Сун Кай, вполне довольный, поглаживал шарф и тихо произнёс:

— В следующий раз я тебя с собой возьму!

Заслужить такие слова от молодого господина Суна было непросто. При его статусе и положении чего он только не имел? Но шарф, связанный вручную, он получил впервые. До того, как они с Цинь Вэнем выяснили отношения, его единственной подругой была Е Цяньлин, остальные дружеские связи были мимолётными, заканчивавшимися после совместных развлечений, еды и выпивки. Почему-то Сун Кай при всей своей привередливости остался о Чжу Сяосане весьма хорошего мнения.

Чжу Сяосан поспешно ответил:

— Хорошо! Спасибо!

Сюй Янчэн взглянул на Цинь Вэня с улыбкой.

— Невестка, можно я выберу первым?

— Давай, давай.

Сюй Янчэн забрал тёмно-серый шарф, оставив чёрный, который как раз пришёлся по вкусу Цинь Вэню. Все остались довольны.

Цинь Вэнь аккуратно убрал свой шарф, поднял голову и спросил у Сюй Янчэна:

— А Кайнин где?

— На работе, — омега на мгновение запнулся, улыбка его стала шире, и он решил рассказать эту историю как забавный случай. — Помните, он недавно упал? Дома он стонал и охал несколько дней, и вообще, где сидел, где лежал — всё требовал, чтобы я за ним ухаживал. В конце концов, мой отец не выдержал и заявил, что такой альфа слишком хрупок и не должен переступать порог семьи Сюй.

Сюй Янчэн, хоть и понимал, что Сунь Кайнин притворяется, был готов ему потакать — ложная болезнь всегда лучше настоящей, но Сюй Нинвэй не мог. Стоило мужчине взглянуть на притворное поведение Сунь Кайнина, как он тут же приходил в ярость, одно его слово и молодой господин Сунь тут же переставал жаловаться на боли в пояснице и ногах. Отец Сюй изначально хотел нанять человека, чтобы развесить красные фонари на большом дереве у ворот, но Сунь Кайнин взял эту задачу на себя, взобрался на дерево проворнее обезьяны и справился в два счёта.

Выслушав эту историю, все разразились смехом. Чжу Сяосан, держа в руках чашку горячего чая, сидел вместе с ними, ему очень нравилась такая атмосфера. Именно после знакомства с Цинь Вэнем Чжу Сяосан отважился высунуть голову из своей твёрдой скорлупы и снова взглянуть на внешний мир, иначе Линь И всерьёз опасался, что тот однажды доведёт себя до полного истощения.

— Кстати, Сун Кай, а у тебя есть свежие фотографии того нового профессора в твоём университете? — Е Цяньлин задала новую тему. — Те, что ты присылал, слишком размытые.

Омеги, даже если их сердце занято, испытывают изрядное любопытство и желание посмотреть на прекрасные вещи, особенно на незнакомых альф с превосходными генами. Все, включая Цинь Вэня, хотели посмотреть, как же этот человек выглядит на самом деле.

— Подожди, я вчера как раз сохранил пост с форума, — Сун Кай достал телефон, без остановки болтая. — В общем, в нашем университете не так уж много столь молодых профессоров. Говорят, ему за сорок, но выглядит лет на тридцать с небольшим. Все подозревают, что он альфа высшего уровня.

Чем сильнее альфа, тем медленнее он стареет. Чи Ханю скоро будет под тридцать, но, когда Бог создавал таких, он был слишком старателен и пристрастен — до сих пор ни единой морщинки в уголках глаз, просто возмутительно.

— А! Нашёл! Фото на пропуск! — на лице Су Кая расплылась улыбка, говорящая «понимаете, да?», и он провёл экраном телефона перед лицами собравшихся по очереди.

Цинь Вэнь, изначально полный оживления, замер, и улыбка застыла на его лице.

Если он не ослеп... В душе Цинь Вэня похолодело, ему показалось, что этот человек очень похож на Ань Цзинвэня. Разве что уголки его глаз опущены и не выглядят столь острыми, а очки скрыли часть пронзительности. Когда же он улыбался, то был подобен весеннему солнцу в марте — крайне обманчиво.

— Ничего себе! — воскликнула Е Цяньлин. — Если бы ты сказал, что ему двадцать четыре — двадцать пять, я бы поверила!

Чжу Сяосан согласно кивнул.

— Обычно фотографии на документы профессорам не разрешают ретушировать. У этого профессора кожа выглядит гладкой даже вплотную к камере. Его феромоны точно не слабые.

После кратковременного шока Цинь Вэнь откинулся на спинку кресла, подавляя накатившее чувство досады, и подумал: «Ну и дела!»

Стоило ли говорить — стопроцентно, это был Ань Цзинвэнь. Шестое чувство Цинь Вэня, как правило, оказывалось поразительно точным.

— Знаете, его нос и губы чем-то похожи на моего кумира, — Е Цяньлин была наблюдательна. — Как видно, у красивых людей действительно есть общие черты.

Эта досада чуть не сразила Цинь Вэня наповал. Он просто не в силах был сказать Е Цяньлин, что это его биологический отец.

Сюй Янчэн, казалось, что-то понял, его выражение лица вдруг изменилось, но омега не проронил ни слова.

***

В Университете А Мочэна один профессор, едва переступив порог, привлёк взгляды двух других преподавателей. Обоим тоже было за сорок, но сорок лет профессора Аня вызывали зависть. Ань Цзинвэнь делал вид, что не замечает этого, с изяществом заварил себе чашку кофе и, держа её в руках, прислонился к подоконнику, занявшись созданием подходящего образа. В последнее время он нашёл в этом новое развлечение. Наблюдать за тем, как эти люди строят о нём догадки, было довольно забавно.

Причина, по которой Чи Хань раньше не знал об Ань Цзинвэне, заключалась в том, что тот, едва Чи Хань родился, уже «прошёл» Мочэн и несколько соседних регионов, после чего, почувствовав пресыщение, укатил за границу продолжать свои «подвиги». После тридцати он сбавил обороты главным образом потому, что ему не было равных, отошёл в тень и зажил «наполовину в отшельничестве». Ань Цзинвэнь лет десять почти не контактировал с обычными людьми, а после схватки с Чи Ханем ему захотелось «размять свои старые кости», и он выбрал для себя должность профессора.

Ань Цзинвэню было слишком скучно, скучно до того, что он готов был покрыться плесенью.

Университет А Мочэна считался ведущим, и какие профессора туда только не попадали — все прошли огонь, воду и медные трубы, но для Ань Цзинвэня всё это было детской забавой. Чтобы одурачить старомодных педантов из академических кругов, ему достаточно было лишь пошевелить языком.

Высшая генетика — вот что делало его таким наглым.

Теоретически, Ань Цзинвэню, как только что пришедшему профессору, не полагался отдельный кабинет, но заместитель декана относился к нему как к драгоценной жемчужине и буквально выкроил для него место. Кабинет был довольно большим, всего в нём работали четыре преподавателя. Двоих других Ань Цзинвэнь видел, а оставшийся, по слухам, уехал на учёбу в соседний город и ещё не вернулся, на его столе была идеальная чистота. Однажды Ань Цзинвэнь пролистал конспекты лекций того преподавателя — в век информационных технологий кто-то ещё ведёт записи от руки, и почерк был довольно красивым. На обложке было изящно и размашисто выведено имя: Лу Ханьшань.

Известие о том, что Ань Цзинвэнь устроился преподавателем в Университет А, слегка потрясло Цинь Вэня. Он поразмышлял и пришёл к выводу: если этот человек просто решил развлечься, то пусть себе, в конце концов, ход мыслей Ань Цзинвэня весьма причудлив.

— Сяосан, попробуй вот это, — Сун Кай протянул Чжу Сяосану тарелку с пирожными. Это было любимое лакомство молодого господина Суна в «Ханьхае», и то, что он поделился им, говорило о его щедрости.

Чжу Сяосан выбрал кусочек оранжевого цвета, вероятно, со вкусом цитруса. Откусив, он кивнул. 

— Да, вкусно.

— Правда же? — Сун Кай был доволен, но тут же, заметив группу людей, направляющихся к ним, нахмурился.

Цинь Вэнь это уловил и тихо спросил:

— Что такое?

Е Цяньлин тоже их увидела.

— Чёрт, — выругалась девушка и, пока те не подошли близко, понизив голос, объяснила, — Тот, в синей рубашке, да, тот, что выглядит немного развязным, — Чжан Фую. Несколько дней назад он явился в дом семьи Сун, заявив, что положил глаз на Сун Кая, но те, кто в курсе, знают: этот парень — кабелина, не разбирает ни пола, ни возраста, настоящий подонок. Как Сун Кай мог согласиться? Он тут же осадил его. Наверное, молодому господину Чжану трудно смириться с ударом по своему самолюбию.

Сун Кай усмехнулся.

— Какое мне до него дело?

Чжан Фую подошёл, пошатываясь, окинул всех недобрым взглядом, а затем, обращаясь к Сун Каю, язвительно ухмыльнулся:

— Какая счастливая случайность, молодой господин Сун.

— Катись-ка отсюда.

Остальные: ...

Они никогда не видели, чтобы кто-то так откровенно игнорировал манеры.

Лицо Чжан Фую тут же потемнело.

— Сун Кай! Не заходи слишком далеко!

На любовном фронте он привык к успеху. Хоть и не высшего уровня, но всё же альфа.

Сун Кай откинулся на спинку кресла, лениво и презрительно глядя на Чжан Фую.

— Не забывай, это твой отец приходил умолять нашу семью Сун о сотрудничестве. Так что, по сути, я твой папочка, и тебе следует следить за языком. Будешь трепаться — разорвём отцовско-сыновние отношения!

Е Цяньлин прикрыла рот и чуть не пролила только что выпитый сок.

Цинь Вэнь смотрел на это с безграничным сожалением. С таким характером и нравом действительно непонятно, какой же альфа сможет обуздать Сун Кая.

Чжан Фую был вне себя от ярости. Он всего лишь хотел услышать от омеги пару мягких слов, но, негодуя, вынужден был признать, что Сун Кай прав. Семья Чжан поднялась недавно и сильно уступает семье Сун, а со злопамятностью Сун Кая, как бы не навредить семейному бизнесу. Чжан Фую ткнул пальцем в сторону омеги.

— Ха, такой крутой? Просто подожди!

Сун Кай закатил глаза, мысленно ответив: «Буду ждать с нетерпением».

Ну не дурак ли? Знал же, что подойдя, не получит ничего хорошего, но самомнение взяло верх — обязательно нужно получить пощёчину, чтобы успокоиться, да ещё и довести себя до головокружения от злости.

— Постой, — раздался чей-то холодный голос.

Цинь Вэнь поставил чашку с чаем и поднялся, затем повернулся к Чжан Фую, и, слегка повысив интонацию, в которой звучали опасность и холод, спросил:

— Ты что, угрожаешь?

Сун Кай был беспечен и не придавал этому значения, но Цинь Вэнь — нет. Мужчина лучше всех знал, на какие пакости способны такие, как Чжан Фую в решающий момент, поэтому с ними нужно разбираться наверняка, одним ударом, раз и навсегда.

Чжан Фую, хоть и не был официально представлен Цинь Вэню, несколько раз видел его издалека во время визитов в «Ханьхай». Ему говорили, что это омега Чи Ханя, и хотя юноша испытывал робость, но не желал уступать омеге, поэтому с неловким выражением лица пробурчал:

— Ничего подобного.

Из всех присутствующих только Сун Кай не имел метки. Хотя Е Цяньлин и носила пластырь на железе, Цинь Вэнь ранее заметил под прозрачным материалом красноту — значит, Бай Тан поставил ей временную метку. Если альфа уровня Чжан Фую попытается атаковать феромонами, это не возымеет эффекта, но с Сун Каем дело обстояло иначе. Рано или поздно он мог оказаться в одиночестве, и если бы у Чжан Фую действительно возникли дурные намерения, Сун Кай не избежал бы неприятностей.

— Лучше бы так и было, — голос Цинь Вэня прозвучал ледяно. — Иначе, если с Сун Каем что-нибудь случится, я первым делом приду к тебе!

Порой слова мужчины обладали силой, подобной удару металла о металл — твёрдой и мощной, отчего Чжан Фую дёрнулся. Ярость и паника от разоблачения его замыслов нахлынули на него. Чжан Фую кивнул, развернулся и быстрым шагом удалился.

Сун Кай уставился на спину Цинь Вэня, и ему вдруг захотелось дать пощёчину самому себе за все былые глупости. Он ухватил Е Цяньлин за запястье, наклонился и произнёс так тихо, что слышно было только им двоим:

— Наконец-то я понял, почему ты считаешь Цинь Вэня своим кумиром.

— Правда же крутой?!

Сун Кай энергично кивнул:

— Крутой!