Цинь Вэнь и не догадывался, что, выходя из себя, он каждый раз приобретал юных восторженных поклонников. Чжу Сяосан, отпивая свой зелёный чай, тоже подумала, что мужчина был невероятно хорош в этот момент.

— По возвращении будь осторожнее, — предупредил Цинь Вэнь Сун Кая. — Пусть в Мочэне почти никто не осмелится тебя тронуть, но если что-то случится, плакать будет поздно.

Сун Кай смущённо кашлянул, уши его покраснели, и он какое-то время даже не смел поднять взгляд на Цинь Вэня. Омегу охватило чувство, сродни тому, что испытываешь при внезапной встрече с могущественным альфой, поэтому юноша кивнул и коротко ответил:

— Понял.

***

Как только истёк установленный срок, Су Лин незамедлительно подала заявление на развод. Цинь Яошен пришёл в ярость, но, поскольку Чи Хань стоял на стороне женщины, обеспечивая ей защиту, не посмел предпринять ничего неподобающего. Увидев Цинь Яошена в зале суда, Цинь Вэнь даже поразился: тот словно распух, его тело быстро заплыло жиром, а под глазами залегли тёмные круги, будто его жизненные соки высосала какая-то женщина-призрак. Было очевидно, чем он занимался всё это время — отчаянно пытался зачать наследника-альфу.

— А ты хороша! — когда решение было оглашено, на висках Цинь Яошена вздулись вены, и он злобно уставился на Су Лин. — Без моих феромонов тебе останется только удалить метку! Посмотрим, как ты проживёшь свою оставшуюся жизнь!

Цинь Вэнь медленно приподнял веки:

— Я что, перестал существовать?

Цинь Яошен даже побоялся прямо взглянуть на Цинь Вэня. Вообще-то, он всегда опасался этого своего ребёнка, поскольку было непонятно, как омега может обладать таким необыкновенным даром. Чтобы в будущем не возникло непредвиденных проблем, Цинь Яошен придерживался по отношению к нему политики подавления. Чи Хань, потакая Цинь Вэню, помогал мужу высвободить всю его врождённую стойкость и мужество. Стоило ему встать на защиту Су Лин, как возникало ощущение нерушимой стены.

Су Лин уже давно не была юной девушкой. Всю свою жизнь она провела в рамках различных условностей, не имея ни капли собственного «я». Услышав слова Цинь Яошена, женщина, наоборот, почувствовала облегчение. Она поправила выбившиеся пряди волос у виска, и её лёгкая улыбка излучала невыразимую тихую грацию, от которой Цинь Яошен на мгновение застыл в оцепенении. Такой Су Лин он действительно никогда не видел.

— Спасибо, что заботился обо мне все эти годы, — женщина ничуть не злилась. Лишь бы уйти из семьи Цинь, и её сердце обретёт свободу. Колкости Цинь Яошена не могли причинить ей вреда. — Если разлюбишь Сяо Шу, отпусти его ко мне. Верни его мне.

— Хорошо же ты придумала! Он мой сын! — гневно фыркнул альфа и ушёл.

У входа в здание суда, прислонившись к декоративной каменной колонне, стоял мужчина в повседневной одежде. Тёмные очки скрывали половину его лица, кепка была надвинута пониже, так что разглядеть черты практически не представлялось возможным. Однако его острый взгляд был прикован к Цинь Вэню и остальным. Цинь Яошен... Ань Цзинвэнь был человеком с утончённым вкусом, поэтому ему стоило больших усилий смотреть на раздобревшую фигуру Цинь Яошена — это вызывало у альфы тошноту. Теперь стало ясно, что та история произошла, когда Су Лин была ещё наивна и невежественна, и версия о том, что она «всеми правдами и неправдами пробралась в его постель», действительно была выдуманной. Однако Ань Цзинвэнь не мог понять одного: как Су Лин могла обратиться за помощью к Цинь Яошену и доверить ему воспитание своего сына?

Каково было отношение Цинь Яошена к Цинь Вэню, Ань Цзинвэнь мог легко выяснить, стоило лишь немного расспросить.

Конечно, Ань Цзинвэня совершенно не заботило, как Су Лин будет жить дальше. Просто им овладело желание «изучить» Цинь Вэня.

— Я связался с одним авторитетным врачом, — осторожно начал Цинь Вэнь. — Ты действительно хочешь удалить метку?

— Конечно, — лицо Су Лин прояснилось, словно в нём забурлил чистый родник. Присмотревшись, можно было заметить проблески живости, свойственной ей в юности. — В конце концов, я уже в таком возрасте, мои феромоны скоро иссякнут, так что ничего плохого в том, чтобы удалить метку, нет. Послушаюсь Чи Ханя, открою цветочный магазин. Я просто полна ожиданий от будущего!

Цинь Вэнь кивнул и наконец не удержался от вопроса:

— Мама, а как насчёт Ань Цзинвэня...

Су Лин, словно догадавшись, о чём он хочет спросить, покачала головой и похлопала сына по руке:

— Такой альфа, как твой отец, соблазнителен для любой омеги. Высший генотип олицетворяет совершенство, но в действительности это не так. В молодости я восхищалась всем в нём, но не стала бы связывать с таким альфой свою жизнь. Если бы у меня был ещё один шанс, я бы не пошла на тот этаж и не открыла бы ту дверь.

Обладая феноменальным слухом, Ань Цзинвэнь услышал эти слова и слегка повернул голову. Этот ответ оказался для него неожиданным.

В Су Лин тоже была своя проницательность. С самого начала она понимала, что Ань Цзинвэнь — не тот человек, с которым стоит строить жизнь.

Не напугает ли он их, если подойдёт сейчас? Ань Цзинвэнь тут же отбросил эту мысль. В тот день, чтобы спасти Ань Чэна, он пошёл на рискованный шаг и оставил у Цинь Вэня и остальных ужасное впечатление, поэтому лучше подождать.

Ань Цзинвэнь поймал такси и сразу вернулся в университет.

У двух других преподавателей занятия были во второй половине дня, так что в кабинете, по идее, должен был остаться только Ань Цзинвэнь. Однако, едва открыв дверь, он неожиданно почувствовал аромат кофе. У окна стоял человек, услышав звук, он обернулся. Стоя спиной к свету, его черты лица были едва различимы, взгляд был спокоен. Возможно, из-за того, что мужчина редко улыбался, с первого взгляда он казался холодным, но, присмотревшись, можно было понять, что его лицо совершенно лишено агрессии. Если рассматривать черты по отдельности, ни одна не кажется особенной, но вместе они складываются в нечто очень гармоничное.

— Профессор Ань? — в голосе Лу Ханьшаня звучала улыбка.

Он налил ещё одну чашку кофе и подошёл. Вне солнечного света то неожиданное впечатление, которое Лу Ханьшань произвёл на Ань Цзинвэня мгновение назад, рассеялось, и он снова стал выглядеть обычно, хотя до появления Ань Цзинвэня Лу Ханьшань и сам пользовался немалой популярностью на университетском форуме.

Альфа взял кофе и с улыбкой кивнул:

— Да, это я.

Одновременно с этим он мысленно выставил Лу Ханьшаню общий балл «удовлетворительно». Требовательный до беспощадности.

— Мы с вами преподаём на одном факультете. Будем работать вместе, прошу отнестись снисходительно, — Лу Ханьшань протянул руку.

Этот жест был интересен. Ань Цзинвэнь не любил прямых прикосновений, но он заметил, что пальцы у Лу Ханьшаня довольно красивые. Возможно, он простоял у окна слишком долго, поэтому кончики его пальцев замёрзли и слегка порозовели.

Лу Ханьшань, наконец, осознал, что этот, казалось бы, общительный профессор Ань на самом деле совсем не расположен к сближению. Он уже собирался убрать руку, как вдруг её слегка пожали. Подняв глаза, мужчина увидел, как Ань Цзинвэнь отпил глоток кофе и с тёплой улыбкой произнёс:

— Хорошо, я здесь новичок. Если возникнут проблемы, буду обращаться к профессору Лу, только вы не сердитесь.

Словно превосходный нефрит — тактильные ощущения были неописуемо приятны. Лу Ханьшань смотрел на Ань Цзинвэня и слегка кивнул.

Жаль, что я не омега...

Лу Ханьшань был Альфой со средними феромонами. Его жизненный путь полностью соответствовал имени — суровые горы и трудная дорога. В семь лет он потерял родителей в автокатастрофе и остался на попечении деда. Дальнейшая его жизнь напоминала банальный трагический сценарий. После того как Лу Ханьшань поступил в Мочэнский университет категории А, исполнив заветное желание деда, тот вскоре тоже скончался. С тех пор альфа остался совершенно один. Он так и не женился, дожив до тридцати трёх лет с лёгкими морщинками в уголках глаз, и не строил планов ни о семье, ни о карьере. Можно сказать, что окружение сильно повлияло на него. Будь его родители живы в детстве, расти он в счастливой и гармоничной семье — возможно, у него и появились бы мысли о браке, но, пройдя путь, на котором один за другим уходили близкие, пока не остался в полном одиночестве, Лу Ханьшань пришёл к выводу, что жить одному тоже неплохо: не нужно ни с кем связываться и нечего терять.

Оба они были немногословны, да и беседовать им было особо не о чем. Ань Цзинвэнь сел пить кофе, а Лу Ханьшань принялся разбирать конспекты и материалы.

Их факультет специализировался в основном на генной инженерии, охватывая широкий спектр направлений. Стол Лу Ханьшаня стоял напротив стола Ань Цзинвэня, разделённый лишь прозрачной перегородкой. Обычный человек на месте Ань Цзинвэня не смог бы ничего разглядеть, однако профессор Ань отчётливо видел почерк Лу Ханьшаня — изящный и уверенный. К тому же, тот действительно писал от руки, что мужчина находил довольно занятным.

— Тренировался? — неожиданно спросил Ань Цзинвэнь.

Лу Ханьшань на мгновение застыл, затем сообразил, что вопрос касается его почерка, и кивнул:

— Да, в свободное время копирую прописи от скуки.

Ань Цзинвэнь выдал вердикт:

— Старомодно.

Слова звучали невежливо, но благодаря обманчивой улыбке Ань Цзинвэня они воспринимались как дружеская шутка, поэтому Лу Ханьшань не придал им значения и продолжил работу.

Спустя несколько дней общения у Лу Ханьшаня сложилось о Ань Цзинвэне совершенно новое представление. Он не знал, каковы на самом деле феромоны Ань Цзинвэня, но если судить внешне, то, скорее всего... самые обычные?

Всё потому, что мужчина был слишком изнежен.

Целых три дня Лу Ханьшань наблюдал, как Ань Цзинвэнь перетаскивает в кабинет комплект вещей: чайные наборы, различные сорта чая, мягкий плед, плетёное кресло из красного наньму. Мужчина даже соорудил себе в углу простенькую гардеробную, отгородив её чёрным брезентом. Лу Ханьшань уходил на утренние пары, а возвращался в обед — Ань Цзинвэнь уже успевал переодеться и либо заваривал чай, либо дремал в кресле, укутавшись в плед. Время вокруг него словно текло медленнее. Профессора на их факультете часто к тридцати годам лысели и ходили с вечно озабоченным выражением лица. Такого неторопливого, как Ань Цзинвэнь, Лу Ханьшань видел впервые.

— Тушёный цыплёнок с рисом, будешь? — Лу Ханьшань по дороге из столовой захватил обед и из вежливости предложил Ань Цзинвэню.

Ань Цзинвэнь покачал головой, естественно, не приняв угощения. Высший альфа мог терпеть голод, и пропустить один-два приёма пищи для него не составляло проблемы.

«И совсем не привередлив...» — Ань Цзинвэнь украдкой разглядывал Лу Ханьшаня, думая про себя, что это блюдо с цыплёнком явно осталось со вчерашнего дня, так что он ни за что не станет его есть. Лу Ханьшань же уплетал еду за обе щеки.

«Живучий».

Это было всего лишь описательное слово, но, промелькнув в сознании, оно заставило Ань Цзинвэня замереть на полпути, когда он вставал. Странное ощущение возникло и тут же исчезло, мужчина попрощался с Лу Ханьшанем и отправился преподавать.

Ань Цзинвэнь вёл неосновные курсы, однако аудитория была заполнена до отказа. Среди студентов были и те, кто пришёл специально, чтобы увидеть его. Ань Цзинвэнь спокойно принимал это внимание, успешно создавая образ остроумного, привлекательного и невозмутимого профессора.

Во время перерыва он бросил взгляд в одну сторону и заметил, как Сун Кай тайком фотографирует и отправляет снимки в общий чат. Ань Цзинвэнь знал, кто такой Сун Кай, и был в курсе его дружбы с Цинь Вэнем, просто пока не представлялось подходящего случая сблизиться с этим омегой.

Сун Кай увлечённо переписывался с Е Цяньлин и совсем не заметил, как профессор Ань оказался у него за спиной. Хотя он наполовину спрятал телефон под партой, Ань Цзинвэнь с одного взгляда всё разглядел. Е Цяньлин писала: «Аааааааа!», а затем добавила: «Если бы у меня в универе был такой преподаватель, я бы и до доктора наук доучилась!»

Ань Цзинвэнь слегка приподнял бровь. Он всегда знал, что люди — существа визуальные, особенно омеги, но заявлять о достижении такой серьёзной цели лишь из-за внешности — это уже перебор.

— Сун Кай! — кто-то тихо окликнул его.

Юноша что-то почувствовал, но, подняв голову, увидел, что Ань Цзинвэнь уже отошёл.

Ань Цзинвэнь, улыбаясь студентам, продолжал лекцию, не обращая внимания на непрекращающиеся щелчки камер за его спиной, и параллельно размышлял об одном: феромоны Сун Кая были не в норме. Они напоминали чернила, капнувшие в воду, — имели тенденцию постепенно расплываться и портиться, короче говоря, у юноши приближалась течка, но, судя по всему, сам Сун Кай этого совершенно не осознавал.

Альфа высшего уровня способен улавливать малейшие изменения в феромонах омеги. Это был шанс. Ань Цзинвэнь элегантно и безупречно положил учебник на стол и произнёс:

— На сегодня занятие окончено. Благодарю всех.

Сун Каю вскоре предстояло закончить четвёртый курс, поэтому нужно было многое подготовить. Он знал, что сфера генетических исследований не слишком благосклонна к омегам, если только ты не гений, вырвавшийся за рамки обычного. Учитывая положение Сун Кая, после выпуска он мог бы спокойно прожить жизнь в качестве беспечного молодого господина, но ему было обидно. Раньше омега не понимал, зачем Цинь Вэню, облачившись в строгий костюм, стоять в дыму сражений делового мира, а теперь одного воспоминания о том образе было достаточно, чтобы сердце забилось в трепете. То, что смог Цинь Вэнь, сможет и он.

Сун Кай в одиночестве выбирал книги на пятом этаже библиотеки, когда внезапно накативший жар поглотил его рассудок. Омеге удалось ворваться в ближайшую комнату отдыха, однако когда он дрожащими руками нащупал карман, с ужасом осознал: ингибиторов с собой не было!

Сун Кай чуть не выругался: почему именно сейчас?!

— М-м? Что это за запах? — раздался снаружи чей-то удивлённый голос, в интонации которого сквозило нескрываемое возбуждение. Омега в период течки без присмотра мог спровоцировать любого проходящего мимо альфу. Послышались шаги, приближающиеся к комнате. Сун Кай, зажимая одной рукой железу, изо всех сил пополз назад, но смог переместиться лишь немного, поскольку волна жара накатила, и силы окончательно оставили его.

Омега впился взглядом в приоткрытую дверь, его сознание помутнело, и он не мог найти выхода из ситуации. Сун Кай даже не мог достать телефон — на этот раз течка наступила необычайно стремительно!

В этот момент послышался приглушённый стон, и кто-то рухнул у самого порога. Однако дверь в комнату отдыха всё же открылась спустя несколько секунд. Зрение Сун Кая уже заволакивало пеленой, и он лишь смутно различал высокую фигуру человека, поза которого была расслабленной.

— Как же безответственно, — кто-то с упрёком произнёс эту фразу.

В следующее мгновение в области его железы почувствовалась прохлада. Ингибитор...

"Кто бы это мог быть? — промелькнуло в голове у Сун Кая. — Не воспользовался моей беспомощностью. Когда очнусь, обязательно как следует отблагодарю! Капризный молодой господин Сун вручит этому человеку годовую VIP-карту клуба «Ханьхай»!"

Воздух был до головокружения насыщен сладким ароматом, способным вмиг свести с ума любого альфу, но Ань Цзинвэнь ничего не чувствовал. Мужчина снял очки, на его лице не было и тени улыбки, он выглядел надменным и холодным. Скрестив ноги, альфа развалился на диване, листая какую-то книгу, в то время как Сун Кай лежал у его ног.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем омега, наконец, пришёл в себя. Окружающая обстановка то расплывалась, то вновь обретала чёткость, пока наконец не сфокусировалась на безобидном и красивом лице профессора Аня.

— Привет~ — с улыбкой поприветствовал Сун Кая мужчина.