Прошло около часа. Наконец, волосы Чу Хуаня перестали расти, и состояние его тела постепенно стабилизировалось.

Почувствовав, что дыхание Чу Хуаня выравнивается, Цзян Бэйжань спросил:

— Как ощущения?

Чу Хуань, немного помедлив, ответил:

— Чувствую… себя хорошо.

— Хорошо. Тогда привыкай к этим новым силам. Когда окончательно адаптируешься, тебя больше не будут мучить головные боли.

Причина головных болей Чу Хуаня, естественно, крылась в недостатке психической энергии. Но душевная сила и психическая энергия связаны, поэтому с таким мощным «аккумулятором», как Даху, Чу Хуаню больше не нужно было бояться истощения ментальных сил.

Пока Чу Хуань привыкал, Цзян Бэйжань всё же решил спросить:

— Ты знаешь, как звали твоего отца?

Чу Хуань покачал головой:

— Не знаю… Я никогда его не видел.

— А мать?

— Маму звали Чуньхуа.

«…»

«?»

Услышав это простое, незамысловатое имя, Цзян Бэйжань опешил. Сына зовут Чу Хуань, а мать — Чуньхуа? Стилистическое несоответствие просто кричащее!

Хотя Цзян Бэйжань уже почти был уверен, что «Чуньхуа» — это псевдоним, но раз уж взяли псевдоним для себя, почему бы не взять и для сына? Иначе какой в этом смысл? Люди, услышав имя сына, сразу заподозрят неладное.

«Хм?»

Подумав так, Цзян Бэйжань снова посмотрел на Чу Хуаня:

— А как мать обычно называла тебя?

— Пинъань.

«Вот, теперь сходится».

Хотя обычно родители давали сыновьям имена с иероглифами, обозначавшими домашний скот — ведь жизненная сила у скотины куда крепче, чем у обычных людей, — в надежде, что и ребёнок вырастет здоровым, но не все родители верили в это. Имена вроде Пинъань, Тайпин, Силэ, Цзисян тоже были весьма распространены — они отражали самые добрые пожелания родителей.

Однако на этом след его родителей и оборвался. Цзян Бэйжань изначально думал, что, разузнав имена родителей, сможет помочь спасти их, избавив юношу от долгого и опасного пути длиной в миллионы иероглифов. Но раз не вышло, пусть сам пройдёт эту стезю, предназначенную главному герою, иначе он не получит должного жизненного опыта.

Когда Чу Хуань полностью привык к новым силам в теле, он взял в руки свои длинные красные волосы и сказал Цзян Бэйжаню:

— Господин… а что делать с этими волосами?

— Они тебе не нравятся?

— Не то чтобы не нравятся… но односельчане могут испугаться, увидев.

— Сейчас в их глазах ты полубессмертный. Если будешь выглядеть слишком обычно, это вызовет у них недоумение. Хочешь проверить?

— Но… ладно.

Хотя Чу Хуань всё ещё волновался, раз господин так сказал, он решил попробовать.

— У-ух…

Сделав глубокий вдох, Чу Хуань подошёл к двери и крикнул:

— Следующий, заходите, пожалуйста.

На этот раз вошла девушка лет пятнадцати, в одежде, покрытой заплатами, с лицом, испачканным пылью. Видно было, что ей пришлось преодолеть немало трудностей, чтобы добраться сюда.

Увидев Чу Хуаня, девушка вздрогнула, в глазах мелькнул страх, но она быстро подавила его, упала на колени и сказала:

— Умоляю, помогите мне, господин.

Чу Хуань поспешил помочь ей подняться, но, вопреки ожиданиям, она не оказала сопротивления — стоило ему лишь слегка приподнять её, как она сразу же встала.

Девушка тоже была удивлена силой Чу Хуаня, что лишь укрепило её уверенность: этот внешне ребёнок и есть тот самый легендарный полубессмертный.

Чу Хуань тоже был поражён. Раньше он не мог поднять даже старушку, а теперь с лёгкостью поднял взрослую девушку. Он-то знал, как сильно могут сопротивляться такие девушки, поэтому его удивление лишь росло.

Подумав о всех изменениях в своём теле, Чу Хуань невольно задумался:

«Неужели… я тоже стал культиватором?»

Для обычных людей практикующие были существами высшего порядка. Они жили в одном мире, но на совершенно разных уровнях, вели совершенно разную жизнь.

Чу Хуань тоже когда-то завидовал практикам — ведь тогда у него были бы возможности найти своих родителей и лучше заботиться о младшей сестре. Увы, такому простому человеку, как он, без связей и ресурсов, стать практикующим было труднее, чем достать луну с неба.

Но теперь, похоже, он ступил в тот мир, о котором даже не смел мечтать.

Увидев взгляд Чу Хуаня, Цзян Бэйжань сделал жест «тише» и указал на девушку.

Поняв намёк, Чу Хуань кивнул и спросил девушку:

— Не нужно кланяться. Скажите, кого вы ищете.

Услышав детский голос Чу Хуаня, девушка немного успокоилась, дрожащей рукой достала из-за пояса гребень и сказала:

— Я… я ищу маму. Это её обычный гребень, подойдёт?

— Подойдёт.

Взяв гребень, Чу Хуань закрыл глаза и начал концентрировать ту удивительную силу.

— Ссс…

В следующее мгновение Чу Хуань резко вдохнул — причина была проста: эта сила стала ещё могущественнее. Практически мгновенно он ощутил, как пробежался по всему царству Тань и нашёл нужную цель.

«Как… как мощно».

Хотя Чу Хуань до сих пор не понимал, что это за сила, он ясно осознавал, что она усилилась. А причиной усилия, конечно же, были наставления Господина.

Под руководством ментальной энергии Чу Хуаня душа женщины, ещё не старой, появилась в хижине. Увидев девушку, взгляд женщины из тусклого и растерянного вдруг стал живым и ясным.

— Панья!? Панья, что с тобой? Почему ты вся такая грязная? Кто тебя обидел? Мама с ним разберётся! Панья? Почему молчишь? Мама здесь.

Тут Цзян Бэйжань сказал:

— Даху, теперь твоя очередь.

Даху, вселившийся в Чу Хуаня, услышав это, немедленно отделил часть сознания, материализовал душу, поклонился Цзян Бэйжаню и спросил:

— Благодетель, что вы имеете в виду под «моей очередью»?

Цзян Бэйжань улыбнулся:

— Разве забыл, что собирался делать изначально?

— Конечно, не смею забыть. Я раньше… Ах~ — не договорив, Даху наконец сообразил.

Изначально он хотел успокоить души погибших на войне, но искать каждого, утешать, успокаивать — на это требовалось слишком много времени. Теперь же, с этим мальчиком, всё стало намного проще.

Поняв ситуацию, Даху сразу же обратился к женщине:

— Она не слышит тебя.

— Ты кто? — Увидев внезапно появившегося Даху, женщина явно испугалась.

Даху уже встречал подобных призраков, не осознающих свою смерть. Он подошёл к стене и просунул сквозь неё руку.

Увидев, как рука Даху проходит сквозь стену, женщина вскрикнула:

— Призрак!!!

— Верно. И ты тоже, — кивнул ей Даху.

Но женщина уже ничего не воспринимала, она лишь кричала и металась.

Пока она не вылетела сквозь потолок и не вернулась обратно в хижину, и наконец не осознала…

— Я… умерла?

— Да, — кивнул ей Даху. — Как ни прискорбно, но ты действительно стала такой же, как я.

Услышав это, женщина задрожала, посмотрела на свои полупрозрачные руки и зарыдала.

— Нет, я не могу умирать! Моя дочь ждёт меня! Смотри, смотри – вот она, моя дочь. Она ещё такая маленькая, ей нужна моя забота!

Даху кивнул:

— Да, я знаю. Твоя дочь тоже по тебе скучает. Судя по всему, она прошла долгий путь, чтобы найти это место и узнать о твоей судьбе.

Услышав это, женщина закрыла лицо руками и зарыдала, повторяя:

— Я не могу умирать, я ещё не могу…

— Господин, скажите, вы нашли мою маму?

В этот момент девушка, видя, что Чу Хуань долго молчит, не выдержала и подняла голову.

Чу Хуань, немного помедлив, ответил:

— Да, она здесь.

Услышав это, девушка снова упала на колени. Раз юный господин видит призраков, значит, если мама здесь… то она уже…

— Она… она что-нибудь сказала? — Не сомневаясь, что Чу Хуань лжёт, девушка, подавив печаль, спросила.

Чу Хуань уже собирался ответить, как услышал ухом тревожный голос женщины.

— Погодите! Пожалуйста, погодите! Не говорите ей, что я плачу. — Сказав это, женщина несколько раз дёрнула себя за волосы, давая выход эмоциям, и продолжила: — Скажите ей… что я рада, что она жива. Просто теперь забота о младших братьях и сёстрах ляжет на её плечи.

Выслушав, Чу Хуань кивнул и передал эти слова девушке.

Услышав слова матери, девушка больше не могла сдерживать печаль, закрыла лицо руками и громко разрыдалась.

Увидев, как дочь рыдает, женщина бросилась обнимать её, но её руки прошли сквозь тело дочери.

Она больше не сможет обнять свою Панья.

При этой мысли женщина тоже не смогла больше сдерживать горе, опустилась на колени рядом с дочерью и зарыдала.

Хотя Даху уже не раз видел подобные сцены, каждый раз они напоминали ему о жителях его деревни. Вспоминая, что от всего селения остался лишь он один, ему тоже хотелось плакать, тосковать по жене.

В этот момент Цзян Бэйжань подошёл, похлопал Чу Хуаня по плечу и протянул ему табличку:

— Если практикующие будут доставлять тебе неприятности, покажи им эту табличку и скажи, что ты из секты Тянья.

Чу Хуань, хотя и не совсем понимал, кивнул:

— Да, я запомнил.

Затем Цзян Бэйжань повернулся к Даху:

— Останься здесь и помоги ему. Когда всё закончится, я снова найду вас.

— Хорошо, благодетель, — поклонился Даху.

Видя грустное выражение лица Даху, Цзян Бэйжань подошёл и обнял его:

— Я не пощажу никого, кто причинил нам зло. Клан Гу в полной мере заплатит за содеянное.

Даху сильно кивнул:

— Верю вам, благодетель!

Похлопав Даху по спине, Цзян Бэйжань надел плащ-скрытень и вышел из хижины.

«Господин… ушёл?»

На лице Чу Хуаня застыло недоумение: Господин появился так внезапно и так же внезапно ушёл.

Но он знал, что он обязательно вернётся. Хотя он и не давал такого обещания, Чу Хуань просто чувствовал это.

Проходя сквозь толпу ожидающих снаружи, Цзян Бэйжань ясно ощущал тревогу и страх каждого — все они жаждали узнать ответ, которого одновременно и боялись.

Хотя он давно привык к смерти, это не означало, что он стал к ней равнодушен. Он печалился из-за горя этих людей, гневался из-за их беспомощности.

Какие бы оправдания ни были у клана Гу, совершая столь бесчеловечные деяния, они должны заплатить.

Дорогую цену!

Поднявшись на Летающий дворец, Цзян Бэйжань продолжил навещать одного за другим мастеров девятого ранга, вручая им приглашения.

В процессе он узнал, что мастера, вернувшись домой, тоже не сидели сложа руки. Благодаря живому примеру Цзян Бэйжаня они, отбросив прежнее пренебрежение, проявили огромный интерес к другим искусствам таинств.

Иногда они вспоминали дни в Башне пробуждения насекомых, где подшучивали друг над другом, но и помогали друг другу. Поэтому, получив приглашение от Цзян Бэйжаня, они с радостью соглашались, многие даже предлагали отправиться с ним немедленно.

Но Цзян Бэйжань вежливо отказывал — он уже назначил определённый день, и лучше было бы собрать всех девятиранговых мастеров разом, чем принимать их группами, что внесло бы путаницу.

Так прошла неделя. Цзян Бэйжань получил особый сигнал от Даху и на Летающем дворце вернулся в деревню Духэ.

По сравнению с прошлым визитом, в деревне по-прежнему оставалось много людей, но на этот раз они толпились не у соломенной хижины Чу Хуаня, а строили дома, чинили каналы, осваивали целину.

Картина была мирной и спокойной.

Приземлившись перед хижиной Чу Хуаня, Цзян Бэйжань вошёл внутрь.

— Господин! — Увидев Цзян Бэйжаня, Чу Хуань, подметавший пол, радостно воскликнул.

Увидев всё ещё растрёпанные красные волосы Чу Хуаня, Цзян Бэйжань подошёл, достал шнурок и протянул ему:

— Дарю.

— Спасибо, Господин, — приняв шнурок, Чу Хуань поклонился.

— Умеешь им пользоваться?

— Попробую. — С этими словами Чу Хуань подбежал к бронзовому зеркалу и начал возиться, но у него ничего не получалось.

Цзян Бэйжань усмехнулся, подошёл и помог ему завязать волосы.

Хотя собранные красные волосы всё равно выглядели странно, это было лучше, чем растрёпанная грива.

— В последние дни сюда уже не приходили искать родных?

Выслушав, Чу Хуань ответил:

— Иногда ещё приходят, но уже не так много, как раньше.

Цзян Бэйжань верил, что это не потому, что искать больше некого, просто не все слышали легенду о деревне Духэ. Приходили в основном жители окрестных городов и деревень.

К тому же, прошло уже много времени, большинство либо дождались родных, либо потеряли надежду.

— Ты потрудился, — похлопав Чу Хуаня по плечу, Цзян Бэйжань сказал Даху: — Даху, ты можешь выйти.

— Хорошо, благодетель.

Согласившись, Даху выплыл из тела Чу Хуаня.

В следующий миг Чу Хуань, почувствовав, как все силы покинули его тело, подогнул ноги и чуть не упал, но Цзян Бэйжань вовремя поддержал его.

— Бо… большое спасибо, Господин, — слабым голосом произнёс Чу Хуань.

(Конец главы)