В тысячах благодарностей и поклонов молодой человек покинул хижину.

И снова, как и в предыдущий раз, мальчик не взял никакой благодарности.

— Простите, а вы… кто? — Когда юноша скрылся из виду, мальчик с некоторым недоумением взглянул на Цзян Бэйжаня.

— Тот, кто пришёл тебе помочь. Давай, сначала присядь.

— Но снаружи ещё много людей ждут меня…

— Если ты будешь продолжать в том же духе, ты больше никому не сможешь помогать. Голова всё ещё болит, да?

Мальчик помедлил мгновение, но в конце концов кивнул: — Да…

— Тогда сначала успокойся и сядь как следует. С делами снаружи я разберусь.

— Спа-спасибо вам. — Мальчик с почтительным испугом поклонился Цзян Бэйжаню и уселся на циновку.

Достав из Кольца Хранения Талисман Ясного Сердца и приклеив её на лоб мальчику, Цзян Бэйжань спросил: — Ну как, полегчало?

Почувствовав потоки прохлады, устремляющиеся прямо в мозг, мальчик кивнул: — Да! Гораздо лучше. Спасибо вам.

Кивнув, Цзян Бэйжань вышел за дверь и, глядя на множество встревоженных лиц, Душой Слова произнёс: — Юному господину нужен отдых. Я понимаю, что все очень торопятся, но, пожалуйста, наберитесь терпения и подождите ещё немного.

Душа слова не позволила ни у кого из людей возникнуть никаких возражений против слов Цзян Бэйжаня. Все закивали: — Юный господин и правда устал.

— Я принёс курицу, сварю ему бульон.

— А я принёс рыбу, давайте приготовим вместе.

— …

Выслушав горячие речи всех, Цзян Бэйжань покачал головой: — Лучше всего дать юному господину спокойно отдохнуть, я от его имени признателен за ваши добрые намерения.

С этими словами Цзян Бэйжань склонился в поклоне перед собравшимися и вернулся в хижину.

Тем временем лицо мальчика уже стало выглядеть получше. Увидев, что Цзян Бэйжань возвращается, он тут же вскочил и, склонившись в поклоне, сказал: — Благодарю вас, господин.

— Садись.

Цзян Бэйжань тоже уселся, оценил состояние мальчика духовным сознанием и спросил: — Как тебя зовут?

— Чу Хуань. Чу – как хранилище, Хуань – как таньхуаньское дерево.

«Хм?» — Цзян Бэйжань явно удивился, услышав, что у мальчика из деревни такое величественное имя.

«А не должен ли он быть Гоуданем или Эрданем?»

— Мама тебя так назвала?

Мальчик покачал головой: — Мама говорит, папа дал мне это имя.

— А где твоя мама? Тоже живёт в этой деревне?

Услышав вопрос, на лице мальчика явно промелькнула печаль. Он снова покачал головой: — Я… я уже давно не видел маму.

Протянув руку и потрепав мальчика по голове, Цзян Бэйжань пропустил этот вопрос и продолжил: — С какого момента ты узнал, что у тебя есть такие способности?

Услышав вопрос, Чу Хуань почему-то напрягся, выпрямил осанку, будто напротив сидел уважаемый старший.

— После того, как те чудовища схватили меня и затащили в пещеру… Тогда каждый день кого-нибудь уводили, и те, кого уводили, больше никогда не возвращались. Все очень боялись, включая меня…

Не знаю, на какой день после того, как я попал в пещеру, у меня в ушах вдруг раздался незнакомый голос. Он звал меня, но я никого не видел. Я попытался спросить окружающих, но они все сказали, что ничего не слышали, и смотрели на меня с жалостью, наверное, думали, что я спятил…

Усмехнувшись и снова покачав головой, Чу Хуань продолжил: — В то время я тоже думал, что сошёл с ума, но, кроме того, что слышал странный голос, я не чувствовал ничего необычного. Тогда я попытался пообщаться с этим голосом, спросил его, как его зовут, зачем он ищет меня, почему он здесь.

Удивительно, но голос ответил на все мои вопросы. Это позволило мне понять, что со мной говорит определённо человек, которого все остальные не видят.

Выслушав ответ Чу Хуаня, Цзян Бэйжань невольно задумался о различных возможностях.

Во-первых, это определённо не чистое духовное сознание, потому что, когда у него самого было только духовное сознание, он не мог чувствовать никаких призраков.

Вокруг этого вопроса Цзян Бэйжань задал Чу Хуаню много вопросов.

В итоге он пришёл к выводу.

Похоже, способности Чу Хуаня ближе к Сюань-сознанию, но поскольку он вообще не практиковал, правильнее будет сказать — это духовное сознание.

Ведь только овладев Сюань-ци, можно преобразовать духовное сознание в сюань-сознание.

Разница между ними проста: духовное сознание распылено и не контролируется, можно сказать, это чистая природная способность.

А сюань-сознание позволяет собрать всё духовное сознание в одном месте, заставляя его проявлять более мощный эффект.

Тот факт, что Чу Хуань, ещё не став практикующим, уже способен использовать духовное сознание до такой степени, заставил Цзян Бэйжаня задуматься, насколько мощным станет его сюань-сознание, когда он станет практикующим.

Признав, что Чу Хуань — перспективная «акция», Цзян Бэйжань задумался о том, чтобы взять его под своё крыло. Такие гении его уровня, вероятно, смогут проявить себя через несколько лет и станут для него серьёзным подспорьем.

«Однако имя Чу Хуань совсем не простое…»

Если бы он услышал это имя в каком-нибудь большом клане, то, конечно, не удивился бы ни капли, но в этой маленькой деревне, где повсюду «Эрдани», «Панъя» и «Гоушэны», вдруг появляется такое имя…

В любой новелле он был бы абсолютным главным героем.

Подумав ещё немного, Цзян Бэйжань снова посмотрел на Чу Хуаня и спросил: — Ты знаешь, куда ушла твоя мама?

— Не знаю. — Чу Хуань покачал головой, выражение его лица сменилось с напряжённого на унылое. — Мама ушла внезапно, в тот день я искал её долго, но ничего не нашёл.

— Но перед уходом мама часто говорила: если однажды мамы не станет, ты обязательно должен позаботиться о себе, позаботиться о младшей сестрёнке.

Выслушав этот ответ, Цзян Бэйжань ещё больше утвердился в мысли, что у Чу Хуаня судьба главного героя.

В таких случаях, когда родители не объявлены мёртвыми, но внезапно исчезают, скорее всего, они отправились сражаться с каким-то великим злодеем, а затем оба супруга, не выдержав битвы, были заточены в небесную темницу или запечатаны в какую-нибудь ледяную пещеру.

А затем последует классический сюжет «Чэнь Сян спасает маму».

— Кстати, ты только что упомянул сестрёнку, где она?

— Она заболела, сейчас живёт у сельского лекаря, чтобы было удобнее наблюдать за её состоянием.

— Сколько лет твоей сестрёнке?

— Она на три месяца младше меня.

Услышав это, в мыслях Цзян Бэйжаня подтвердилась последняя деталь.

Сестрёнка должна быть либо одного возраста с ним, либо на год и более младше, а то, что она младше всего на три месяца, может означать только одно.

И, как и ожидал Цзян Бэйжань, ему не пришлось спрашивать — Чу Хуань сам начал объяснять: — Она младше меня всего на три месяца, потому что однажды мама внезапно принесла её домой и сказала, что теперь она моя младшая сестра.

Сказав это, Чу Хуань серьёзно посмотрел на Цзян Бэйжаня и продолжил: — Мама говорила, что об этом нельзя никому рассказывать, но почему-то… хотя я вижу вас впервые, я чувствую, что вам можно доверять. Я… не хочу лгать вам.

Услышав это, Цзян Бэйжань мягко улыбнулся и снова потрепал мальчика по голове: — Не волнуйся, я никому не расскажу об этом.

— Да, я верю вам. — Чу Хуань решительно кивнул.

«Привкус судьбы слишком узнаваем… Невероятный талант, родители неизвестно где, дома есть сестрёнка, сестрёнка не родная по крови, инцест… Ладно, этот момент не обязательный».

В общем, «концентрация главного героя» у Чу Хуаня уже сильно зашкаливает. В основном ему нужен лишь подходящий момент, чтобы взлететь и написать легендарную историю на несколько тысяч глав.

Поняв основную ситуацию Чу Хуаня, Цзян Бэйжань снова взглянул на огромную толпу людей за дверью и спросил: — А с какого момента всё стало вот так?

— На самом деле, сначала я не решался рассказывать другим об этом, потому что это было слишком странно, боялся, что меня посчитают чудным.

— Но после возвращения в деревню каждый день кто-нибудь плакал до потери сознания. Все были хорошими людьми, в обычные дни, когда у меня с сестрёнкой не было еды, они приглашали нас поесть к себе домой, поэтому я действительно очень хотел помочь им.

— В тот день бабушка Мэйхуа снова плакала до обморока. Пришёл лекарь и сказал, что ей необходимо контролировать свои эмоции, иначе продолжение в таком духе будет очень опасно. Если она снова расплачется до обморока, есть большая вероятность, что она уже не очнётся.

— Выслушав это, дедушка Цзюцзао каждый день утешал бабушку Мэйхуа, но без толку. Как только бабушка Мэйхуа видела вещи своего сына, она не могла сдержать слёзы. В итоге дедушка Цзюцзао был вынужден принести вещи их сына ко мне.

— Но вечером бабушка Мэйхуа из-за этого сильно поссорилась с дедушкой Цзюцзао, а я ничем не мог помочь. Я мог только гладить тот сундук с одеждой их сына и молиться, чтобы бабушка Мэйхуа поскорее нашла своего сына.

Услышав это, Цзян Бэйжань невольно продолжил: — И тогда душа её сына пришла к тебе?

— Да. — Чу Хуань кивнул. — Вскоре после моей молитвы позади меня раздался голос дяди Майцзы. Он назвал меня по имени и спросил, почему его вещи в моём доме.

— И тогда я рассказал ему всю предысторию…

Дальше события развивались примерно так же, как и ранее: он передал бабушке Мэйхуа слова, которые хотел сказать дядя Майцзы. Хотя бабушка Мэйхуа всё ещё горько плакала, ради сына она должна была жить сильной.

После этого случая Чу Хуань понял, что его особая способность может помочь односельчанам, поэтому он перестал скрываться и рассказал обо всём всем. Вскоре все в деревне через него связались со своими ещё не вернувшимися родными. Те же, кто не смог связаться, были одновременно и рады, и огорчены.

Они были рады, потому что отсутствие связи означало, что их родные, скорее всего, живы, но огорчались тому, что если всё в порядке, то почему же они до сих пор не вернулись.

В то время, когда почти все деревни, посёлки и города искали своих родных, слава о «маленьком оракуле» Чу Хуане быстро распространилась, передаваясь от десяти к десяти, от сотни к сотне, пока в конце концов весь округ не устремился в эту маленькую деревушку Духэ.

— Да, ты хороший мальчик. — Цзян Бэйжань похлопал Чу Хуаня по плечу. — Но добрые дела тоже нужно совершать в меру. В последнее время ты часто чувствуешь головную боль, и каждый раз боль сильнее, чем в прошлый?

— Да. — Чу Хуань тут же кивнул. — Я тоже знаю, что это из-за постоянного использования моей особой способности, но каждый раз, когда я вижу…

— Не нужно объяснять, я понимаю. Поэтому я и говорю, что ты хороший мальчик.

Обычный человек, испытывая такую головную боль, наверняка стал бы сдерживаться и перестал бы злоупотреблять способностями, но этот мальчик каждый день помогал людям, пока не падал от изнеможения. Такое чистое сердце действительно редкость.

— Но продолжать так нельзя. Помогать другим, конечно, хорошо, но нельзя и себя доводить до изнеможения.

— Я… я ещё немного выдержу. — Чу Хуань сжал кулаки.

— Нет, не выдержишь.

— Я…

— Не волнуйся, я не говорю, что ты должен перестать помогать другим. Просто сначала нужно позаботиться о себе, а потом помогать другим. В этом я тебе помогу.

Едва Цзян Бэйжань договорил, как Даху спустился с крыши.

— Благодетель, вы звали меня?

Услышав голос Даху, Чу Хуань почувствовал, как сердце его ёкнуло, а затем на него накатило головокружение.

Цзян Бэйжань тут же поддержал его одной рукой за спину и сказал Даху: — Сдержи свою призрачную энергию, ребёнок не выдержит.

Даху поспешно убрал призрачную энергию: — Простите, благодетель, я торопился, не знал…

— Ничего страшного. — Цзян Бэйжань махнул рукой. — Но, похоже, ты всё ещё не можешь полностью контролировать свою силу, хотя это и нормально – ты практикуешь не так долго. Я позвал тебя, чтобы попросить о помощи, но, похоже, заодно можно потренировать тебя в контроле призрачной энергии.

Сказав это, Цзян Бэйжань усадил Чу Хуаня поудобнее, затем достал талисманы и артефакты, чтобы расставить под ногами мальчика формацию.

После завершения формации Цзян Бэйжань достал Талисманы Небесной Благодати и приклеил их на точки Юньмэнь, Чицзэ, Шаошан и Сябай у Чу Хуаня.

Закончив со всем этим, Цзян Бэйжань посмотрел на Даху: — Тебя уже учили вселяться?

Одним из основных способов боя призрачных культиваторов является вселение душой в тело, что значительно усиливает боевую мощь в данный момент, поэтому Цзян Бэйжань считал, что даос Чжань И наверняка научил его этому.

— Да, даос уже учил меня.

— Хорошо. Тогда попробуй сейчас вселиться в него.

Взглянув на хрупкого Чу Хуаня, Даху почувствовал беспокойство, потому что даос, обучая его, говорил, что нельзя вселяться в кого попало, иначе будет опасно. Но, подумав, что Благодетель рядом, он собрался с духом и прямо проник в тело Чу Хуаня.

В момент, когда Даху вошёл в тело Чу Хуаня, формация Хэгу у его ног мгновенно активировалась, а пять Талисманов Небесной Благодати на его теле засветились слабым золотым светом.

«Действительно, всё ещё немного сложновато».

Цзян Бэйжань установил все эти меры предосторожности, чтобы они активировались в последний момент, когда Чу Хуань уже не сможет выдержать. Но Даху только вошёл, и все эти последние страховки уже были использованы, что означало, что Чу Хуань действительно не очень хорошо переносит такое вселение.

Но как раз когда Цзян Бэйжань собирался приказать Даху покинуть тело Чу Хуаня, он увидел, что зрачки мальчика стали один золотой, другой серебряный, а его волосы начали с невероятной скоростью удлиняться и краснеть.

«Ничего себе, что и следовало ожидать от главного героя».

Увидев эти изменения Чу Хуаня, Цзян Бэйжань понял, что, вероятно, случайно пробил ему каналы Жэнь и Ду, позволив его таланту пробудиться ещё на шаг дальше.

— Что… что со мной происходит? — Чу Хуань, чувствуя, как его тело становится всё горячее, был в замешательстве.

— Всё в порядке. Ты становишься сильнее. Таким образом, ты сможешь помогать ещё большему количеству людей.

Услышав слова Цзян Бэйжаня, Чу Хуань тут же успокоился и кивнул: — Спасибо вам.

— Не стоит благодарности. — Сказав это, Цзян Бэйжань достал ещё и Нефрит Дара Небес и приклеил её на лоб Чу Хуаня в качестве последнего рубежа обороны, на случай если ситуация выйдет из-под его контроля.

(Конец главы)