Что это за тайная великая секта такая!? Как она одновременно могла взрастить двух таких учеников!?

На Сюаньлунском континенте ходит немало легенд о скрытых сектах.

И секта Пяомяо была одной из них. Раз в сто лет она выпускала в мир одного ученика, и этот ученик непременно становился выдающимся талантом.

Но каждый ученик секты Пяомяо скрывал свою принадлежность, поэтому каждый раз, когда в мире появлялся гениальный мастер, все гадали: не он ли ученик этой загадочной секты?

Однако догадки так и оставались догадками, и до сих пор никому не удалось точно установить, кто же действительно был учеником секты Пяомяо.

Так секта Пяомяо и стала, по сути, народной легендой.

Когда Цзян Бэйжань только начал проявлять себя, многие тоже подозревали, не из секты Пяомяо ли он.

Но сейчас следов этой секты так и не нашли, зато обнаружили, что эти два значимых персонажа происходят из одной и той же школы. Это повергло Ло Цзинтяня в шок.

Если раньше он воспринимал секту Гуйсинь просто как секту, которой повезло найти драгоценность, то теперь он мог лишь смотреть на неё снизу вверх.

Даже если она не была тайной великой сектой, то уж точно была одним из филиалов, оставленных какой-то тайной великой сектой на континенте Сюаньлун.

А зачем оставаться в такой захолустной, отдалённой стране? Разумеется, чтобы подчеркнуть иероглиф «скрытый».

Разве можно назваться отшельником, не будучи скромным?

Узнав об этом, Ло Цзинтянь немедленно отправил ещё больше людей расследовать загадочную секту Гуйсинь. На данный момент он получил следующую информацию.

Цзян Бэйжань был в этой секте зарегистрированным учеником.

Да-да, даже не официальным учеником. Можно сказать, скромность достигла предела.

А Гу Цинхуань был лишь чуть выше — официальным учеником.

В секте между ними не было явных связей. Конечно, только на поверхности. Ло Цзинтянь не верил, что двое столь выдающихся людей из одной секты могли быть совершенно не связаны.

Но как бы там ни было, по крайней мере, на поверхности между ними не было видимой связи, и это давало Ло Цзинтяню безграничный простор для размышлений.

Например, они могли быть соперниками, постоянно состязаясь втайне.

Если это так, то, конечно, прекрасно. Ло Цзинтянь обязательно предоставит Гу Цинхуаню лучшие ресурсы, взрастит его ещё сильнее, достаточно сильным, чтобы противостоять Цзян Бэйжаню.

Конечно, была и другая возможность: они могли быть братьями по учению, втайне иметь хорошие отношения, просто не могли показывать этого открыто.

Но Ло Цзинтянь больше склонялся к первому варианту.

В конце концов, двух тигров в одной горе не уживётся. Несколько самых способных учеников в любой секте неизбежно являются соперниками.

И чем они талантливее, тем больше хотят доказать, что они сильнее другого.

Затем Ло Цзинтянь вспомнил, как, спрашивая Гу Цинхуаня о его мнении насчёт Цзян Бэйжаня, тот всегда отвечал очень объективно. Он прекрасно осознавал силу Цзян Бэйжаня, понимал, что не может с ним тягаться, поэтому и советовал не действовать опрометчиво.

Но, вспоминая некоторые детали, все они недвусмысленно намекали на ключевое слово — «действовать обдуманно».

Проще говоря, сейчас он сам признавал, что не может справиться с Цзян Бэйжанем, но, накопив ещё немного сил, у него тоже будет шанс сразиться.

Пока Ло Цзинтянь глубоко размышлял, несколько высокопоставленных лиц высказались:

— Я считаю, что независимо от того, какие именно отношения между господином Гу и Мастером Цзяном, привлечение господина Гу принесёт нам только пользу, без вреда.

— С этим не согласен. Тот факт, что Цзян Бэйжань прочно обосновался в царстве Ци, уже стал неизбежным. В будущем он обязательно станет новой зарождающейся силой на континенте Сюаньлун. Другими словами, он также станет нашим соперником. Если господин Гу и Цзян Бэйжань принадлежат к одной секте, разве тогда все наши действия не окажутся у Цзян Бэйжаня как на ладони?

— Я также придерживаюсь той же точки зрения, что и Хранитель Ли. Если мы всё ещё хотим объединить Сюаньлунский континент, мы не можем оставлять в секте такой нестабильный фактор.

— Верно, я тоже поддерживаю мнение Хранителя Ли.

...

В зале для собраний практически все склонились к точке зрения не допускать Гу Цинхуаня в свой внутренний круг.

В этот момент Цинь Ишан, которого только что раскритиковали, развернул веер и усмехнулся:

— Мелковат ваш размах, господа. Слишком мелковат.

Услышав насмешливый тон Цинь Ишаня, все высокопоставленные лица секты Тянья невольно нахмурились, но они уже привыкли — этот всегда ведёт себя подобным образом.

Тогда Ло Цзинтянь спросил:

— Каково мнение начальника пристани Циня?

До появления Гу Цинхуаня Цинь Ишань всегда был самым доверенным мозговым центром Ло Цзинтяня, поэтому, даже несмотря на его высокомерное поведение, другим приходилось мириться — всё-таки доверенное лицо главы секты.

Но с появлением Гу Цинхуаня и после того, как тот дважды дал совет, Цинь Ишань добровольно отошёл на второй план, сказав Ло Цзинтяню, что в случае неясных дел можно сначала спросить Гу Цинхуаня.

Именно эти слова мгновенно подняли статус Гу Цинхуаня в глазах Ло Цзинтяня, нет, скорее, вознесли его на вершину.

Потому что Ло Цзинтянь отлично знал, насколько высокомерным человеком был Цинь Ишань. Хотя его мастерство среди высших чинов было не самым выдающимся, кроме самого главы, он никого не ставил в грош.

И каждый, кто пытался из-за этого подставить его, в конечном итоге оказывался в весьма незавидном положении.

Поэтому, когда Цинь Ишань произнёс эти слова, Ло Цзинтянь буквально остолбенел — это было невероятно.

Вечно задирающий нос Цинь Ишань настолько высоко ставил молодого человека!

Сейчас, обсуждая вопрос о судьбе Гу Цинхуаня, Ло Цзинтянь, естественно, очень хотел услышать его мнение.

Поклонившись Ло Цзинтяню, Цинь Ишань ответил:

— В этом сражении с кланом Гу, я полагаю, глава уже увидел, насколько ужасающ Цзян Бэйжань.

Услышав, как Цинь Ишань описывает Цзян Бэйжаня словом «ужасающ», все присутствующие высокопоставленные лица невольно нахмурились.

Не то чтобы они считали, что это слово неуместно по отношению к герою, спасшему континень Сюаньлун, но им казалось, что он несколько преувеличивает силу других и принижает собственную.

Хотя Ло Цзинтянь и почувствовал то же самое, но, вспомнив всё увиденное в городе Юане, в глубине души согласился с этим определением Цинь Ишаня.

Ужасающ.

Всё, что проявлял этот внезапно появившийся молодой человек, было слишком ужасающим.

Потому что Ло Цзинтянь хорошо понимал: чем надёжнее Цзян Бэйжань был как союзник, тем страшнее он был бы как противник.

А за всю свою жизнь Ло Цзинтянь не встречал союзника надёжнее Цзян Бэйжаня.

Поэтому он кивнул и признал:

— Верно, действительно ужасающ.

— Глава! Он же...

— Глава! Я...

— Глава! Не стоит...

Услышав такие слова Ло Цзинтяня, несколько высокопоставленных лиц тут же вскочили на ноги, но Ло Цзинтянь лишь бросил на них взгляд и поднял правую руку, опуская её вниз. Все покорно снова сели.

— Продолжай, — сказал Ло Цзинтянь, глядя на Цинь Ишаня.

— Да, — поклонившись главе секты, Цинь Ишань продолжил: — Прежде всего, я могу утверждать одно: господин Гу стоит того, чтобы мы на него поставили. Сейчас, сразу после событий с ядовитым туманом, это ещё не так заметно, но как только все оправятся, дел и неожиданностей, с которыми нам придётся иметь дело, станет неизмеримо больше, чем во время вторжения клана гу. Поэтому нам придётся полагаться на мудрость господина Гу, чтобы захватить инициативу и получить максимальную выгоду.

— Хмф! — старейшина Линь фыркнул: — А вдруг господин Гу – человек Цзян Бэйжаня, тогда все решения, которые он для нас принимает, в конечном итоге будут лишь работать на Цзян Бэйжаня.

— Да, Старейшина Линь прав.

— Согласен со Старейшиной Лином.

— Это слишком рискованно.

...

Цинь Ишань, выслушав, снова покачал головой:

— Вот поэтому ваши размышления слишком категоричны. Разве если нельзя быть друзьями, то обязательно нужно быть врагами?

— Разве не так? — прямо уставился на Цинь Ишаня старейшина Линь.

— Конечно, нет, — ответил Цинь Ишань, помахивая складным веером в руке: — Я только что сказал, что господин Гу стоит того, чтобы на него поставить, но независимо от того, выиграем мы эту крупную ставку или проиграем, мы сможем получить достаточно выгоды, вопрос лишь в её количестве.

— Как это понимать? — у Ло Цзинтяня сразу возник интерес. Ставка, которая приносит прибыль даже в случае проигрыша – разве это не беспроигрышное дело? А кто в этом мире не любит беспроигрышные сделки?

— Отвечая Главе: сейчас мы ставим на то, что господин Гу тайно соперничает с Цзян Бэйжанем, стремясь превзойти друг друга. Тогда нам нужно лишь всецело поддержать господина Гу, и даже если мы действительно окажемся по другую сторону баррикад от Цзян Бэйжаня, у нас будет не нулевой шанс на победу.

Сказав это, Цинь Ишань окинул взглядом всех присутствующих:

— Полагаю, все вы также воочию убедились в способностях господина Гу. Если бы не он, наверное, сидящих здесь было бы вдвое меньше.

На этот раз возражений не последовало, потому что до появления Гу Цинхуаня их оборона действительно была беспомощной, а сюань-ци истощалась с пугающей скоростью.

Но с появлением Гу Цинхуаня различные тактические расстановки и оперативные манёвры не давали практикам-гу проявить свою силу, а они сами получили возможность перевести дух.

Именно благодаря тому, что они увидели, насколько Гу Цинхуань силён, эти мастера Сюань-цзуни(9) и Святые(10) почтительно называли молодого человека «господином».

Видя, что никто не возражает, Цинь Ишань продолжил:

— То есть, если мы выиграем ставку, мы получим сильного союзника, который не только поможет нам с планированием, но и таит в себе секрет Божественной сюань-ци. Если его раскрыть, это будет огромным приобретением.

Высокопоставленные лица снова кивнули.

Они всегда помнили о том, что у Гу Цинхуаня есть Божественная сюань-ци, ведь это напрямую связано с их возможностью стать Божествами-сюань(11).

Даже если они не были уверены, что между этим есть прямая связь, но всё, что связано с Божествами, они непременно попытаются исследовать, несмотря на любые трудности.

— Хорошо. Теперь, рассмотрев случай выигрыша, поговорим о случае проигрыша. Как я уже сказал, силу Цзян Бэйжаня можно описать лишь как ужасающую. Полагаю, никто из присутствующих не уверен, что сможет ему противостоять.

Цинь Ишань специально сделал паузу, и, не услышав возражений, продолжил:

— Но, судя по моим наблюдениям, у Цзян Бэйжаня действительно нет стремления к завоеваниям и господству. Он ведёт себя как бескорыстный святоша. Но я никогда не верил в святош, так что у него наверняка тоже есть свои желания.

После этих слов Цинь Ишаня все высокопоставленные лица кивнули, полностью соглашаясь с этим.

Включая главу секты Ло Цзинтяня.

Хотя его сила уже превзошла мирской уровень, у него всё ещё были мирские желания, и он видел слишком много так называемых святош, но они были не более чем обычными людьми.

Он тоже не верил, что Цзян Бэйжань действительно может быть свободен от желаний.

Разве что он не человек.

— И при этом важном условии, пока наши интересы совпадают с интересами господина Гу, они совпадают и с интересами Цзян Бэйжаня. И в течение долгого времени это будет путь к максимальной выгоде.

— Погоди, — нахмурился Хранитель Ли: — По-твоему получается, что мы должны подчиниться Цзян Бэйжаню?

Цинь Ишань не выдержал и шлёпнул себя ладонью по лбу:

— Я говорю о максимизации выгоды, а ты спрашиваешь, не должны ли мы подчиниться Цзян Бэйжаню. Я прямо хочу расколоть твой череп и посмотреть, что же у тебя там внутри.

Бум!

Хранитель Ли вскочил, ударив по столу:

— Цинь Ишань, не морочь мне голову своей софистикой! Разве я не прав!?

Цинь Ишань покачал головой:

— Тогда я хочу спросить Хранителя Ли: какова ваша цель в объединении континента под властью царства Тань?

— Разумеется, продемонстрировать военную мощь! Показать всем, на что способно наше государство!

— Чушь.

— Ты! — Хранитель Ли резко указал на Цинь Ишаня, и сюань-ци в его теле тут же вырвалась наружу.

Когда Хранитель Ли уже был готов атаковать, Ло Цзинтянь произнёс:

— Хранитель Ли, успокойтесь. Мы просто обсуждаем дело, основываясь на фактах. — Затем он повернулся к Цинь Ишаню: — Начальник пристани Цинь, следите за словами, не раньте чувства.

— Да.

Оба одновременно поклонились Ло Цзинтяню.

Успокоившись, Цинь Ишань сложил веер и, поклонившись Хранителю Ли, сказал:

— Я был излишне резок. Прошу Хранителя Ли не сердиться.

— Я тоже был несдержан. Прошу прощения у Начальника пристани Циня.

— Хорошо, — кивнул Цинь Ишань, снова раскрыв веер: — Я не столь высоко парю, как остальные. У меня только одна цель – помочь главе объединить континент.

— Выгода.

Цинь Ишань поднял два пальца:

— Жилы пяти элементов, небесные артефакты, небесные техники – всё это я хочу получить. Более того, я увидел в господине Гу возможность стать Божеством-сюань(11).

— Хссс...

В тот момент все высокопоставленные лица сжали кулаки.

Да, Божество-сюань... Заветная мечта всех практикующих, даже доходящая до «утром услышать Дао, вечером умереть».

Они все безумно жаждали войти в ту неизведанную сферу.

— И сотрудничество с Цзян Бэйжанем – лучший способ получить всё это. По крайней мере, я не знаю способа лучше. — Сказав это, Цинь Ишань поклонился Ло Цзинтяню: — Глава, я изложил свою точку зрения. Теперь решать вам.

Выслушав, Ло Цзинтянь закрыл глаза и медленно выдохнул:

— Слова Начальника пристани Циня вполне соответствуют моим мыслям.

Теперь никто из высокопоставленных лиц не осмелился оспаривать эту точку зрения — они поняли, что глава принял решение.

— Как и сказал Начальник пристани Цинь, у всех людей есть желания. Они есть и у меня. Если для того, чтобы стать Божеством-сюань, потребуется заплатить любую цену, я готов. Полагаю, все присутствующие здесь думают так же, верно?

— Верно! — все хором поклонились.

— Отлично! — Ло Цзинтянь встал: — Как сказал Начальник пристани Цинь, сотрудничество с Цзян Бэйжанем – лучший способ максимизировать выгоду. А наш главный козырь...

— это господин Гу.

(Конец главы)