Рост Даху был, несомненно, потрясающим.

Это избавило Цзян Бэйжаня от большей части его прежних опасений, что тот не сможет выдержать такую силу обиженных душ.

— Наставник-даос, теперь эти души, должно быть, не будут бояться меня, верно?

— Хм, если будешь продолжать себя так контролировать, проблем не будет.

— Хорошо, я постараюсь сдерживаться.

Сказав это, Даху повернулся к Цзян Бэйжаню: — Благодетель! Теперь я могу продолжать выполнять порученное вами дело!

— Хорошо. Тогда на этот раз отправляйся со мной. Как раз мне нужно сбегать в другие государства.

— Есть!

— Кхе-кхе! Кхе!

Пока они разговаривали, неподалёку внезапно раздался кашель. Цзян Бэйжань посмотрел в ту сторону и увидел, что Сюй Мэйин, которая ещё мгновение назад сидела в шезлонге с закрытыми глазами, теперь корчится от боли.

— Бабушка, с вами всё в порядке? — подошёл и спросил Цзян Бэйжань.

— Кхе-кхе! Кхе-кхе! — Ещё раз прокашлявшись, Сюй Мэйин очень слабым голосом ответила: — Эх-х… у старухи вон эта косточка совсем не в порядке. Получила небольшую травму, лечусь уже так долго, а всё не проходит. Просто замучила меня до смерти.

— Тогда позвольте мне снова вас осмотреть. — С этими словами Цзян Бэйжань потянулся, чтобы пощупать пульс Сюй Мэйин.

Но та мгновенно отдёрнула руку: — Эта болезнь обычными лекарствами не вылечишь, не стоит…

— Ой-ёй-ёй! — Не выдержавший этого зрелища даос Чжань И не удержался: — Эта твоя болезнь лекарствами и правда бесполезна. Разве не поправишься, если мастер Цзян проводит тебя домой?

Сюй Мэйин, услышав это, даже не стала винить Чжань И за разоблачение, а напротив, кивнула: — Верно, верно. Когда стареешь, начинаешь тосковать по дому. Стоит вернуться домой, и любая болезнь проходит.

Выслушав её, Цзян Бэйжань не знал, смеяться ему или плакать, и мог только сложить руки в приветствии: — Это я задержался с выполнением своего обещания. Прошу, бабушка, не сердитесь.

Услышав это, Сюй Мэйин поспешно замахала головой: — Старуха и не думает винить мастера Цзяна. В конце концов, я знаю, что у мастера Цзяна есть важные дела, которые нельзя откладывать. Просто, услышав, что он собирается в другие государства, не мог бы он заодно и со старухой сходить домой? Как насчёт этого?

— Конечно, нет проблем. Бабушка, показывайте дорогу.

Услышав это, Сюй Мэйин сразу же рассмеялась: спина перестала ныть, ноги — болеть. Она тут же поднялась: — Хорошо, тогда когда отправляемся?

— Прямо сейчас. — Ответив, Цзян Бэйжань посмотрел на даоса Чжань И: — А где госпожа Тан и Мо Ся?

С того момента, как Мо Ся познакомился с несколькими могущественными призрачными практиками, он, можно сказать, нашёл свою компанию. Цзян Бэйжань изначально и планировал направить его по пути призрачного культиватора, поэтому позволил ему тренироваться вместе с ними.

Благодаря связям Цзян Бэйжаня, хотя даос Чжань И и другие призрачные практики не были учителями Мо Ся, они всё же взяли на себя роль его наставников.

— В медитации, тренируются. Хочешь на них посмотреть?

— Нет, я просто спросил.

Тренировки призрачных практиков на самом деле довольно монотонны: каждый день требуется медитировать, и обязательно в местах с сильной иньской энергией.

Однако сейчас на континенте Сюаньлун как раз недостатка в местах с сильной иньской энергией нет, так что учитель и ученик каждый день просто выходят на поиски лучшего места для медитации.

В конце концов, с их нынешними способностями помочь в большинстве дел они не могут, и всё, что им остаётся — это отчаянно тренироваться.

— Кстати, талант у твоего младшего брата по школе и правда необычайно высок. — Сказав это, даос Чжань И несколько раз оглядел Цзян Бэйжаня с ног до головы. — Ведь ты же не призрачный культиватор, как же ты умудрился найти такой хороший росток? Есть какой-то секрет? Научи и меня, бедного даоса.

— Просто повезло. — Уклонившись от ответа, Цзян Бэйжань спросил: — Кстати, в чём именно заключается высокий талант Мо Ся? Прошу, даос, объясните подробнее.

Хотя изначально, когда Цзян Бэйжань направлял Мо Ся в область призрачных практиков, он знал, что талант того, несомненно, очень высок, но насколько именно и в чём он проявляется — он не знал.

— Сильная одухотворённость! Среди всех призрачных практиков, что я видел, и старых, и молодых, по части одухотворённости никто не мог сравниться с этим парнем.

— Что такое одухотворённость? — Услышав ещё один незнакомый термин, Цзян Бэйжань спросил.

— Одухотворённость… Она представляет собой многое. Можно сказать, она определяет верхний предел силы призрачного культиватора. Призрачный практик с высокой одухотворённостью может привлекать могущественные души. Например, тот, что всегда следует за твоим Мо Ся. Честно говоря, за столько лет практики я видел души такого уровня всего несколько раз.

Услышав, что даже даос Чжань И говорит так, Цзян Бэйжань в очередной раз повысил оценку призраку в журавлином одеянии и начал серьёзно подозревать, не может ли он быть душой какого-нибудь Божества-сюань(11).

В конце концов, он уже узнал от Сяо Ци, что Божества-сюань действительно существуют, так что такая возможность не исключена.

Говоря о Сяо Ци, Цзян Бэйжань невольно задумался о нынешней ситуации в государстве Ци.

Важной причиной, по которой Цзян Бэйжань считал, что Святые(10) из Ци лишь переместились, а не были уничтожены, был именно Сяо Ци.

Как перерождение Божества-сюань, Сяо Ци, можно сказать, носит на себе ореол главного героя. Простое вторжение клана гу вряд ли сможет уничтожить главного героя, поэтому Цзян Бэйжань твёрдо верил, что с Сяо Ци всё в порядке. А раз с Сяо Ци всё в порядке, естественно, можно надеяться, что и святые из государства Ци тоже целы.

В конце концов, раз уж речь идёт об ореоле, то, принося несчастья врагам, он также приносит удачу своим.

Таков закон.

Пока Цзян Бэйжань отвлёкся, даос Чжань И продолжал подробно объяснять «одухотворённость».

— Помимо способности привлекать могущественные души, у призрачных практиков с высокой одухотворённостью есть ещё одна особенность: их энергия призраков более чиста. Эта чистота может очищать обиду душ, освобождая их от состояния безумия.

Услышав это, Цзян Бэйжань сразу понял, почему тогда в той небольшой роще собралось так много душ, привлечённых Мо Ся, и почему эти души были такими «спокойными».

Закончив, Чжань И вздохнул и с некоторой грустью произнёс: — Сейчас у Мо Ся просто ещё недостаточно опыта. Когда он по-настоящему вырастет, ты поймёшь, насколько ужасен твой младший брат-наставник.

— Тогда прошу вас, даос, хорошо наставлять его.

— Ладно, ладно. Такой хороший росток, кто же его не полюбит? Даже если бы ты не просил, я бы хорошо о нём позаботился.

— Благодарю вас, даос.

Разобравшись с ситуацией Мо Ся, Цзян Бэйжань больше не задерживался здесь. Повернувшись к Сюй Мэйин, он сказал: — Бабушка, если у вас больше нет дел, то мы отправляемся.

— Старуха только и ждала этих слов от тебя.

Глядя на сияющее от счастья лицо Сюй Мэйин, Чжань И не удержался и покачал головой: — Эх, не могу понять мышления вас, старых родов. Встретили могущественного – и сразу хотите заманить к себе домой. Думаешь, твой маленький храмик сможет вместить Великого мастера Цзяна?

Услышав это, Сюй Мэйин совершенно не смутилась и ответила: — Я просто хочу найти себе самого лучшего внука-зятя. Разве в этом есть проблема?

— Нет проблем, конечно, нет проблем. Желаю вам успеха.

— И без твоих слов обойдусь. — Бросив на даоса Чжань И недовольный взгляд, Сюй Мэйин подошла к Цзян Бэйжаню и с улыбкой сказала: — Старуха гарантирует, что мастеру Цзяну обязательно понравится у нас.

Выслушав её, Цзян Бэйжань с улыбкой кивнул, затем поклонился остальным призрачным практикам, сказал «прощайте», взял с собой Даху и Сюй Мэйин и поднялся на Летающий дворец.

— Мяу…

Когда Летающий дворец исчез, рыжий кот на руках у Гу Лянжэня внезапно мяукнул.

Услышав это, Гу Лянжэнь сначала замер, затем посмотрел в сторону, куда улетел Цзян Бэйжань, достал медную жабу и потряс ею пару раз.

— Дзинь-дзинь…

Глядя на пять медных монет, разложившихся на земле, Гу Лянжэнь показал весьма заинтересованное выражение лица.

— «Символ слияния», гэнь внизу, дуй вверху, символ резонанса. Чудесно, чудесно.

Услышав это, стоящий рядом Чжань И невольно округлил глаза и спросил: — Бессмертный старец, что означает эта гексаграмма? Неужели у этой старухи получится?

— Гексаграммы изменчивы. Если достичь выше третьей черты, то всё возможно. Однако судьба этого мастера Цзяна слишком необычна, её нельзя оценивать по обычным меркам. Означает ли эта гексаграмма брак или удачу-неудачу, я тоже не знаю.

— Даже Бессмертный старец не может точно предсказать? — с некоторым изумлением произнёс даос Чжань И.

Однако, поразмыслив, он понял: хотя Гу Лянжэнь и вправду необычный человек, этот Цзян Бэйжань — и вовсе необычный среди необычных, так что неудивительно, что его нельзя точно предсказать.

...

В Летающем дворце.

Сюй Мэйин, пившая чай, выглядела несколько серьёзной, брови её были слегка нахмурены.

Причина проста: в Летающем дворце было слишком много красавиц, подобных небожительницам.

Помимо служанки, остальные несколько можно было назвать красавицами высшего разряда.

Особенно Бесформенная Владычица, общепризнанная первая красавица государства Цзи, чьи манеры и движения были полны очарования.

Даже такой старухе, как она, было приятно смотреть на неё, и в сердце рождалась симпатия.

«Нелегко будет…»

Хотя Сюй Мэйин и раньше задумывалась, что рядом с таким выдающимся человеком, как Цзян Бэйжань, обязательно будут красавицы — этот принцип не менялся с древних времён.

В высоких родах даже ходила поговорка: «Красавицы достойны лишь сильных».

Просто Сюй Мэйин ранее считала, что Цзян Бэйжань не похож на тех ветреных молодых господ, что любят ухаживать за красотками, к тому же он любит жить скромно, не выставляясь напоказ. По крайней мере, раньше не любил, иначе они бы уж точно слышали о его славе.

Исходя из всех этих соображений, Сюй Мэйин всё же сохраняла некоторую надежду, что ещё не слишком много красавиц обнаружили этот «клад».

Однако действительность доказала, что она слишком наивна.

Такой мужчина, как Цзян Бэйжань, подобен светлячку в ночи — ярок и заметен. Разве что если бы он действительно никогда не выходил из дома, но любой, кто его видел, вряд ли мог не поддаться его обаянию.

«Эх-х…»

Глядя, как Бесформенная Владычица, словно нежная жена, поливает цветы вместе с Цзян Бэйжанем, Сюй Мэйин невольно вздохнула.

Хотя она и уверена в красоте своей внучки, но по сравнению с этой первой красавицей государства Цзи всё же есть небольшой разрыв.

— Бабушка, о чём это вы вздыхаете? — Подсела к Сюй Мэйин Ши Фэнлань.

Глядя на её милое личико, Сюй Мэйин расплылась в улыбке: — Когда стареешь, всегда начинаешь тосковать о прошлом, время от времени вздыхаешь. Это обычное дело.

— О-о, понятно. — Сказав это, Ши Фэнлань достала тарелку с фруктами и тарелку с закусками: — Бабушка, кушайте. Если не хватит, позовите меня.

— Хе-хе-хе, какая хорошая девочка. Как тебя зовут?

— Меня зовут Ши Фэнлань, можете звать меня Лань’эр, так меня называют старшие дома.

Выслушав её, Сюй Мэйин с улыбкой сказала: — Имя Лань’эр слишком обычное. Я буду звать тебя… Сяо Фэнлань, как насчёт этого?

— Сяо Фэнлань… — Произнеся это, Ши Фэнлань почувствовала, что это перекликается с «Сяо Бэйжанем», хлопнула в ладоши: — Хорошо, Сяо Фэнлань хорошо. Бабушка, зовите меня Сяо Фэнлань.

Глядя на детское поведение Ши Фэнлань, в сердце Сюй Мэйин невольно возникло желание позаботиться об этой девочке, но, вспомнив, что та — потенциальный соперник её внучки, она отказалась от этой мысли.

— Сестра Ланьлань, я же сказала, что эти дела я сделаю сама. — В это время подбежала Ся Линдан.

— Эй, да это же мелочь. — Ответив, Ши Фэнлань снова спросила Сюй Мэйин: — Бабушка, ваш дом в государстве Тань?

— Да. — Кивнув, Сюй Мэйин спросила в ответ: — Ты бывала в Тань?

— Бывала, но не успела как следует погулять.

— Хе-хе-хе, тебе нравится, Сяо Фэнлань? Тогда, когда приедем, я отведу тебя в одно место, гарантирую, тебе понравится.

— Хорошо, хорошо, спасибо, бабушка!

Глядя, как Сюй Мэйин оживлённо беседует с Ши Фэнлань, Бесформенная Владычица передала мысль Цзян Бэйжаню: — Эта бабушка выглядит мне незнакомой, это сильный практик из какого-то клана?

Подрезая ветки драконьего жёлчного цветка, Цзян Бэйжань ответил: — Это просто обычная старушка.

«Верю тебе, как же!»

Прокричав это в сердце, Бесформенная Владычица почувствовала разочарование. Она думала, что уже завоевала полное доверие Цзян Бэйжаня, но теперь видела, что до этого ещё далеко.

…

В это самое время, в государстве Тань, в секте Тянья (Небесного предела).

В зале совещаний Ло Цзинтянь вместе с высшими руководителями клана обсуждал ряд вопросов.

Однако на этот раз не было Гу Цинхуаня.

А с момента событий с миазмами такое случалось крайне редко.

Потому что сейчас не только Ло Цзинтянь, но и многие в секте Тянья полагались на советы Гу Цинхуаня.

— Ну что, за прошедшую ночь у кого-нибудь появились какие-то мысли?

Прошлой ночью Ло Цзинтянь получил письмо от Цзян Бэйжаня, в котором тот сообщал, что сегодня нанесёт визит.

Ответив Цзян Бэйжаню, что тот желанный гость, Ло Цзинтянь ночью созвал всех высших руководителей на экстренное совещание.

Цель совещания была только одна: выяснить отношения между Цзян Бэйжанем и Гу Цинхуанем.

Поскольку Ло Цзинтянь узнал о существовании Гу Цинхуаня только после появления тумана, у него не было времени провести подробное расследование. Он лишь немного слышал от семьи Вэнь, что тот был учеником небольшой секты в государстве Шэн.

Теперь, когда миазмы отступили, Ло Цзинтянь, естественно, немедленно мобилизовал все силы для расследования происхождения Гу Цинхуаня.

В конце концов, он хотел воспитать Гу Цинхуаня как своего доверенного помощника, и, конечно, должен был знать о нём всё.

Однако в начале расследования Гу Цинхуаня всё было нормально, никаких сложных компонентов не выявили: он был учеником секты Гуйсинь, человеком дипломатичным, почти каждый в секте получал его помощь и давал ему высокую оценку.

Услышав это, Ло Цзинтянь счёл всё нормальным. В конце концов, если даже он сам высоко оценивал Гу Цинхуаня, что уж говорить об учениках этой неизвестной маленькой школы.

Но затем грянула бомба: расследуя Цзян Бэйжаня, они обнаружили, что он…

тоже происходит из этого маленького клана в государстве Шэн!

В одно мгновение два слова «секта Гуйсинь» засияли невероятно ярким светом.

От которого у Ло Цзинтянь даже зарябило в глазах.

(Конец главы)