Прошло несколько дней с того случая. Я снова стала зомби. Как тогда, когда Квазар только появился. На этот раз убежищем была мягкая и удобная кровать. Но от постоянного лежания она была немногим лучше ванной. Тело постоянно ныло, а конечности затекали. Полежи я так еще недельку и недалеко до пролежней.

Квазар куда-то подозрительно запропастился. Все эти дни он немым стражем охранял мой покой. В отличие от Бри, которая пыталась меня расшевелить. Она приносила мои любимые блюда и кормила меня чуть ли не с ложечки. От меня не скрылись их шушуканья. Если это можно так назвать. Бриэль то не видела Гремлина. Но они, очевидно, общались. Впрочем, мне совершенно не хотелось влезать в их замыслы.

Сев в кровати, я пристальнее оглядела комнату. Квазара точно нигде не было. Неуверенно я свесила ноги, едва касаясь прохладного пола. От кончиков пальцев до колена пронеслись волной мурашки вперемешку с дрожью. Боясь, что мышцы атрофируются, я все же иногда вставала. Чаще это была дорога до ванной и обратно.

Пройдя этим привычным маршрутом, я впервые за эти дни всмотрелась в коридор. На Лукасе было столько крови, но в квартире не осталось и следа. Будто ничего и не было. Будто это был всего лишь кошмар, о котором я все никак не могу забыть.

Босые ступни отчетливо ощущали разницу покрытий полов и вмиг заледенели из-за холодного кафеля ванной. Я ужаснулась отражению в зеркале. Волосы спутались точно птичье гнездо, кожа поблекла, щеки впали, глаза лишены блеска, почти как у дохлой рыбы. Губа зажила, а вот синяки цвели словно ирисы под кожей.

Закончив тут, я вернулась в комнату и снова спряталась под одеялом. Поверхностный сон пришел быстро. Однако крепче погрузиться в него мне было не дано. Вернулся Квазар. Он теперь почему-то иногда пользовался дверью. Это точно была не Бри, так как последующих шагов я не услышала. Я ждала, что он подойдет и снова обнимет меня, как прежде, когда меня мучали кошмары. Но Квазар начал делать что-то странное. Он чем-то шуршал, что-то перекладывал и явно не старался делать это тихо.

– Что ты делаешь? – осипшим голосом спросила я, выглядывая из-под одеяла. Квазар оставил что-то позади себя на столе и двинулся в мою сторону. Я не смогла ничего рассмотреть.

– Готова встать с кровати? – поинтересовался он, склонив голову на бок. Я нахмурилась. Он что-то задумал. – Ну тогда я сам, – улыбнулся парень.

Я спряталась под одеяло прямо как в детстве от чудищ. Вот только призрака это ограждение не остановило. Квазар схватил меня сквозь ткань и стал закручивать как какую-то шаверму.

– Гремлин, ты что творишь? – сбивчиво попыталась прокричать я, но сквозь слои одеяла едва ли это можно было расценить как крик.

Закончив меня заворачивать, он немного приоткрыл верх, чтобы я могла просунуть голову. Туловище было надежно сковано, и рукой не пошевелить.

– Что за фокусы? Выпусти меня, – в моих силах сейчас было только кидать взгляды, полные недоумения.

Но парень не спешил выполнять просьбы, как, собственно, и отвечать. Квазар с легкостью подхватил меня и унес с кровати. А потом усадил на пол, оперев на спинку кровати. Развернулся, прошел к столу, схватил большой короб, который я теперь видела, и вернулся ко мне.

– Это тебе, – заявил Гремлин, поставив передо мной коробку.

Я пробежалась по ней взглядом, но ничего опознавательного не нашла. Подняла взгляд на Квазара. Только сейчас я заметила, что за ухом у него была сигарета.

– Ты что, можешь курить?

Парень удивленно шире раскрыл глаза, а потом коснулся предмета, будто забыл о его наличии, и ответил:

– Это для концентрации.

– А что там? – кивком указала на картонный короб.

– Интересно?

– Немного, – тихо отозвалась я, отводя взгляд, – Размотаешь меня?

Квазар повглядывался в мое лицо, а потом, что-то решив, освободил меня. Я успела вспотеть в этом коконе, страшно представить, на что сейчас были похожи мои волосы. Безрезультатно попыталась их пригладить и поправить одежду. Да. Лучше потом все же принять ванну.

– Открывай же, – парень протянул мне ножницы, я поняла, что он сам в нетерпении.

Села поудобнее поверх смятого одеяла. Притянула коробку поближе. Она была тяжелой. Словно в нее накидали булыжников. Я взяла ножницы и без труда вскрыла скотч. Квазар склонился ниже, чтобы одновременно со мной увидеть содержимое. Я потомила его еще несколько секунд и раскрыла упаковку.

– Это что? Это все книги? – глаза широко распахнулись, а внутри пробудился детский трепет. Я посмотрела в глаза Квазару, тот излишне пристально наблюдал за мной. Моя реакция ему явно нравилась. На лице его растянулась улыбка. Не скрывая восторга, я тоже заулыбалась и с немного подрагивающими от предвкушения руками достала первый томик.

Убрав защитную пупырку, я увидела невероятно прекрасное издание. Лаконичное оформление с минималистичными узорами на обложке. В нос ударили любимые ароматы бумаги и свежей печати типографии. Черно-белые иллюстрации, прячущиеся на страницах, то и дело выглядывали, когда я пролистывала книгу.

– Но откуда?

– Бри подсобила, – сразу признался парень, а когда я хотела возмутиться, перебил, так и не позволив: – Сказала, это досрочный подарок на Рождество.

Я еще долго перебирала красивые томики, разглядывая каждую мелочь. Потом побежала к своему шкафу, заметила пыль и принялась за уборку. Все ушло в полный разбор всех полочек и книжную перестановку. Это приносило мне такое удовольствие. Я без умолку рассказывала Квазару о каждой добытой мной книге. Тот с неподдельным интересом слушал и задавал вопросы.

– У твоих родителей тоже такая библиотека? – подавая мне с пола подготовленные стопочки, спросил парень.

– О, нет, – покачала головой, забирая книги, – Там их еще больше! Я бы тебе показала. Жаль, ты не можешь…

– А есть фото? – сгладил неловкость Квазар, я кивнула.

– Закончим, и покажу тебе. У нас не просто комната с парой книжных шкафов. Это действительно можно назвать библиотекой, – улыбнулась я, вспоминая. И тут поняла, что безумно соскучилась по дому и по родителям. Бросила взгляд на отключенный телефон и прикусила губу. Сегодня уже поздно звонить. Но завтра обязательно.

К полуночи все стояло на своих местах. Мы даже уместили всех новеньких. Я устала, но решила совершить еще пару задач. Первым делом сменила постельное белье, поправила некрасиво завернувшийся балдахин, открыла окна на проветривание и зажгла ароматные свечи. Наконец приняла ванну. Откисала в ней добрый час, а кожу натерла мочалкой до яркой красноты, на волосы пришлось выдавить полтюбика бальзама.

«Словно заново родилась», – подумала я, потягиваясь и вернулась в комнату к Квазару.

Он успел закрыть окна и полить растения, на которые я безбожно забила. Пахло мокрой землей и дымчатыми нотками ветивера. Парень лежал на своей половине кровати и смотрел в потолок, закинув руки за голову. Я прошла к свечам, наклонилась, задувая их, и более ярко почувствовала их запах, а потом в нос пробрался не такой приятный дымок, из-за которого я негромко чихнула. Наконец выключив торшер, я прилегла рядом с Квазаром. Свежее белье приятно пахло порошком и цветочным кондиционером. Я повернулась на бок и посмотрела на профиль парня.

– Спасибо, – искренне произнесла я.

– Всегда к твоим услугам, – улыбнулся он, даже не уточняя, за что я благодарила. Потом тоже развернулся, и мы оказались лицом к лицу. Румянец тут же окрасил мои щеки. Я понадеялась, что в темноте это не так заметно.

В блеклом лунном свете, еле достигающем постели, я напряглась, чтобы лучше рассмотреть Квазара. В темные волосы, казалось, вплели ниточки лунного света. Бледные линии мелких шрамиков выделялись сильнее. Мне хотелось знать, как появился каждый. Я неосознанно протянула руку, на секунду замешкалась, поразившись своей смелости, но все же коснулась сначала рассеченной брови, совсем крохотного шрама на переносице и спустилась к губе. Сердце замерло, а потом, сделав сальто, понеслось с такой скоростью, словно его преследовал оборотень в полнолуние.

– Ты вспомнил что-нибудь еще? – неловко одернув руку и прижав ее к груди, спросила я.

– Кое-что на самом деле вспомнил, – я встрепенулась, ожидая продолжения, – Кажется, у меня отстойный отец, но замечательная сестра.

Он коротко пересказал свое воспоминание. В его сестре я сразу увидела его маленькую копию. Наверняка она очень хорошенькая. А мы все не двигались на пути к разгадке. Мое сердце сжалось. Я крепче прижала руку к груди и отвела взгляд. Обещала помочь, а с меня никакого толку. Размякла и варюсь в своих страданиях, когда Квазару не легче. Мне трудно представить, что он чувствует, как ему больно не знать, кто он и что с ним случилось. Когда сознание жестоко дразнит, подбрасывая, как кости голодной собаке, расплывчатые воспоминания.

– Мы обязательно разберемся с этим, – тихо произнесла я, сглатывая неприятный ком в горле и возвращая зрительный контакт.

На лице Квазара отразилась печальная улыбка, но я надеялась, что он еще не потерял надежды.

*******
Следующие пару месяцев пронеслись как в дне сурка.

Лукаса я больше не видела. То ли он избегал меня, то ли и вовсе не появлялся в колледже. Я не интересовалась. Но была этому несказанно рада. Кошмары еще временами продолжали меня мучить. Однако благодаря Квазару они не были столь мучительными. Бри все пыталась меня уговорить сходить к психологу, но я наотрез отказалась. Дел и без того невпроворот. Справлюсь как-нибудь сама.

Нас нещадно заваливали на учебе. Все скудное свободное время я уделяла нашему расследованию. По большей части мы продолжали безрезультатно лопатить, казалось, бесконечный поток информации.

Незаметно подкралось Рождество. Его я отпраздновала с Бри. Родители уехали к дальним родственникам, и я так с ними и не увиделась. Мне было совестно оставлять Квазара одного на все праздники, поэтому я с подругой часто приезжала к нему. В один из таких приездов в квартире мы обнаружили то, чего там быть не должно.

– Какой миленький! – запищала Бриэль, присаживаясь на корточки и нежно почесывая черную шерстку.

– Квазаааар! – завопила я, – Квазар!? Откуда здесь котенок?

Парень нехотя просочился сквозь стену из ванной. Ругнулся. Вернулся обратно, а потом вышел через дверь. Всему действию было объяснение в дурацкой сигарете, что он постоянно носил за ухом. Бриэль это нравилось. Так она могла с легкостью понять, где он находится. Мне теперь приходилось тратиться на их покупку, потому что парень продолжал частенько забывать о ней и разбрасывал, где придется. Соседи даже подняли шум, чтобы выявить злостного курильщика, который так мусорит в доме.

– Так, Гремлин, выкладывай сейчас же. Откуда котенок? Ты что, Гринч? Украл чей-то подарок?

Парень раздраженно закатил глаза.

– Люди ужасны.

– Ты тоже человек, – напомнила я, сложив руки на груди, – ближе к сути.

Бриэль переводила взгляд с меня на парящую сигарету. Поняв, что это закончится не быстро, она скинула верхнюю одежду и обувь, а потом схватила котенка на руки и пошла на кухню рыскать в холодильнике.

– Я скучал и пошел к выходу из дома, проверить, не случится ли праздничное чудо и не выпустит ли меня дом. Как видишь, не выпустил, – тут уже я закатила глаза, – короче, в самом углу я увидел его. Там было холодно. Я боялся, что он замерзнет насмерть. Вот и забрал.

– Ты не думал, что он мог просто сбежать от соседей?

– Что-то не сильно его кто-то искал.

– Хозяйка оторвет мне голову.

– Да эта старушка – божий одуванчик! Вот если бы я не ухаживал за ее цветами. Вот тогда бы тебе точно голову оторвали, – самодовольно заявил Квазар, поняв, что спор выигран.

Да. Возразить мне было нечего. Тут он прав.

– Все равно сначала надо убедиться, что никто не потерял котенка.

Парень согласно кивнул. Я посмотрела на Бриэль, которая нашла молоко и сидела, умилялась, пока черный комочек шерсти фыркал, потому что оно попало ему в нос. Он был слишком голоден и не рассчитав расстояние, всей мордочкой окунулся в миску. У меня в сердце защемило от жалости. Люди порой действительно жестоки.